Little Pieces

Здесь темно и вязко, и так трудно ощущать, думать… вспоминать. Первой пришла боль, постоянная, холодная, что проявлялась не сразу, но распространялась, тянулась и разрывала его изнутри когтистыми пальцами. Все инстинкты кричали бежать, любой ценой спастись от агонии, но его держали, прижимали, сковывали. Он пытался вырваться, но чем сильнее вырывался, тем сильнее и глубже его пронзали страх и страдания. - Другую ногу! - Ай! Дерьмо, он сломал мне пальцы… - Просто держи его! Глухие и искаженные голоса рассеивались, сталкивались друг с другом и умножали панику. Хаос становился громче и громче, потоком устремлялся по телу, пока он не понял, что крик исходит из его головы, пытаясь прорваться сквозь череп. - Бездна, Андерс! Исцели его! Этот голос – он знал его. Звук вызывал ассоциации с мягким взглядом, мозолистыми ладонями и состраданием, даже в те моменты, когда в его сердце царили черная горечь и ненависть. Этот голос был спасением и пусть на недолго, но успокаивал его метания. - Я делаю все, что в моих силах! - Этого недостаточно! - Не мешай ему, Хоук! Холодные руки заскользили по его телу, руки, что наводнял коварный гул магии. Он отгородился от прикосновения, голова теперь потонула в криках, которые, по-видимому, исходили от него, но зараженные пальцы догнали, не давая сбежать. Он хотел взмолиться и умолять об освобождении, о милости, о смерти, о чем угодно, только бы не жестокие объятия магии. - Фенрис… пожалуйста… И тогда его затопило тепло, растеклось как жидкий металл от тех нечистых рук, изгоняя холод, чуть было не поглотивший его целиком. Пламя лизало вены, и жгло, и успокаивало, принося облегчение и восторг, что граничил с агонией, в каждую клеточку тела. Метки на теле ожили, потекли под кожей словно рябь реки, омывающей его тело интимными ласками. Мир оказался размытым и кружился, когда его глаза открылись, а каждое чувство горело огнем от прорывающегося сквозь него потока магии. Сдавленный крик вырвался из горла, а потом он ощутил, как на жестком дереве выгибается его спина. Руки и ноги были по-прежнему несвободны, а в мыслях остался лишь инстинкт бороться до последнего вздоха. Темная энергия разошлась по коже, а затем вырвалась наружу, яростной волной сметая все на своем пути. И… Создатель, он наконец-то освободился. Под треск ломающегося дерева и крики боли Фенрис пришел в себя. Упершись пятками, он попытался перекатиться, но все тело онемело. Кто-то простонал его имя, и эльф распахнул глаза, пытаясь осознать, что за туманные фигуры движутся где-то рядом. - А-а-а… у-у-ух… Я бы сказала, что он выживет. Изабела, решил Фенрис, это была Изабела. Согнутая фигура угадывалась где-то у подножия стола, на котором свернулся он сам. Она встала на колени, шатаясь, выпрямилась, схватившись рукой за живот, когда выбиралась из останков того, что когда-то было стулом. Послав напряженную улыбку в направлении эльфа, вытряхивая осколки из волос, Изабела выдавила страдальческое «С возвращением, красавчик». Теплые руки коснулись его лица, уводя взгляд от Ривейни к глазам склонившейся над ним женщины. На чертах ее лица виднелись страх и тревога, пока она бормотала тихие вопросы, на которые Фенрис не собирался отвечать. Он губами произнес ее имя, но не раздалось ни звука. Осторожные пальцы убрали со лба прилипшие волосы, вывели линию на лбу, скуле, потом скользнули на горло и обнаженную грудь в поисках чего-то, что заставило ее отвести от него утешающий взгляд. - Дыхание Создателя, Андерс, - выдохнула Хоук, едва касаясь пальцами груди Фенриса, что он едва чувствовал, - здесь даже шрама не осталось. - Я… это было… - голос Андерса дрожал, и Фенрис обернулся к магу. Бледный, тот подпирал ближайшую стену, с недоумением рассматривая собственные руки. Встретившись взглядом с лежащим эльфом, целитель покачал головой и долго, рвано выдохнул. – Это было… неожиданно. Изабела фыркнула: - То есть исцеление вынудило его взорваться? Да, думаю, так бывает редко. - Это не я, - отозвался маг, отталкиваясь от стены и осторожно подходя к Фенрису. – Он сам. Но какие ощущения… задница Андрасте, это… - Он едва двигается, Андерс, - с резкой ноткой нетерпения перебила Хоук. - Ох! Ты права, - отступник развернулся в сторону стоящего на другом конце клиники шкафа. Пальцы Хоук лениво и успокаивающе пробегали по волосам эльфа, пока они ждали возвращения Андерса с мутным зельем в руках. Сумев проглотить вонючее варево, Фенрис ощутил, как в руки-ноги постепенно возвращаются силы. Он облегченно вздохнул и прикрыл глаза, почувствовав разочарование, когда Хоук убрала руки. - Что случилось? – прошептал эльф. - Тебя рубанули по спине, - ответила Хоук, жестко контролируя голос. – Мы принесли тебя так быстро, как могли. За закрытыми веками промелькнули воспоминаниями проблески битвы, крики и неожиданное, чудовищное, сокрушающее ребра давление. Фенрис сглотнул комок желчи и решил, что ему без надобности припоминать все подробности. - Как себя чувствуешь? – поинтересовался Андерс, чей изучающий взгляд Фенрис чувствовал даже с закрытыми глазами. - Бывало и лучше, - прохрипел эльф. - И у меня бывало, - фыркнула Изабела, и, приоткрыв глаз, он увидел, как пиратка выжидательно протягивает Андерсу подрагивающую руку. Фенрис внутренне съежился, заметив, что два ее пальца в крови и изогнуты под странными углами. Сжав зубы и наплевав на попытки помочь, Фенрис умудрился принять сидячее положение. Он качнулся в сторону, перед глазами поплыли темные круги, но боль не появилась, даже когда он перекинул босые ноги и сел на край стола. Эльф чувствовал себя удручающе беспомощным и подавил желание нахмуриться. Слабо махнув пиратке, Фенрис тихо произнес: - Если в этом я виноват, приношу свои извинения. - Что, в этом? – усмехнулась она, легкомысленно пожимая плечами, хотя не сумела скрыть боль в глазах. – Нет ничего, что не исправила бы бутылка виски. Но сомневаюсь, что в следующий раз с таким же рвением буду спасать тебе жизнь. Ничего личного. Фенрис хмыкнул и пробормотал благодарность, а потом мельком взглянул на Андерса: - Я обязан тебе жизнью, - умудрился он не подавиться словами. Эльф не был неблагодарным – как раз наоборот, он вовсе не спешил расстаться с жизнью – но они оба знали, что вряд ли наступит день, когда они полностью доверятся друг другу. - Да, одержимый спас тебе жизнь, - резко ответил маг, закатив глаза, хотя в словах его Фенрис не заметил привычного раздражения. – Да, да, у тебя разбито сердце. Сделай нам обоим одолжение, не лезь больше под меч. Фенрис кивнул, а потом понял, что целитель хмурым взглядом смотрит поверх его плеча. Эльф повернул голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как Хоук исчезает в дверях клиники. Оглянувшись, он отметил тяжелый обмен взглядами между Адерсом и Изабелой, который Фенрис решил благоразумно проигнорировать. Пока отступник возился с переломанными пальцами, эльф соскользнул со стола, проверил равновесие и только потом выпрямился и сделал пару шагов. Помимо легкого головокружения и слабости его состояние приближалось к нормальному. Покрытый ужасающим количеством крови, Фенрис чувствовал себя таким же здоровым как и до ранения. - Вот, - говорил Андерс Изабеле, - пальцы как новые. Женщина что-то одобрительно пробормотала, потом добавила: - Мне кажется, у меня осколок в заднице. И не смотри на меня так! Чертовски больно. Снисходительно вздохнув, маг буркнул: - Отлично. Нагнись, дай посмотрю. - Ах, - хихикнула пиратка, - если бы мне давали серебряный каждый раз, как я это слышу. Фенрис вдруг понял, что все поглядывает на дверь, за которой скрылась Хоук, пока приводит себя в порядок, вытираясь выданным Андерсом тряпьем. Она ни разу не показалась за все то время, что он влезал обратно в разорванный, окровавленный доспех. Эльф обнаружил перчатки прилипшими к нагрудной пластине, чья толстая кожа пропиталась кровью – его кровью. - Она думала, ты умер. Фенрис уставился на перчатки, а Андерс продолжил: - Мне показалось, она убила бы меня, если бы я не смог тебя спасти. Наступила краткая тишина, а потом Изабела нетерпеливо фыркнула: - Если ты за ней не пойдешь, - сообщила она как ни в чем не бывало, - то мой ботинок окажется у тебя в заднице, Фенрис. - А этого нельзя допустить, правда? – пробормотал он, едва заметно улыбнувшись соратникам. – Еще раз благодарю. Вас обоих. На выходе из клиники в последнюю очередь Фенрис ожидал встретить у дверей Хоук. Но она стояла там, у перил, устремив взгляд на видневшееся меж деревянными балками ночное небо. Он видел совершенно побелевшие пальцы, вцепившиеся в перила, и даже на расстоянии слышал ее тяжелое, прерывистое дыхание. Хоук вздрогнула при его приближении, дикие глаза блестели в лунном свете, а потом она резко вздохнула и отвернулась. Все ее тело охватило напряжение и дрожь. Фенрис почувствовал необъяснимое желание извиниться, хотя и не знал точно, как можно просить прощение за то, что почти умер, но женщина первой нарушила молчание. - Она была права, - прошептала Хоук, тряхнув головой, и снова повернулась лицом к осколкам звезд. – Ненавижу, когда она права. - Кто? - Авелин, - она вздохнула и переступила с ноги на ногу. – Страх, и утрата, и… еще никогда по мне так не ударяли. До сегодняшнего дня. Нахмурившись, Фенрис придвинулся ближе, стараясь рассмотреть выражение ее лица: - О чем ты? Хоук развернулась к нему, опустив глаза, и прошептала: - Прости, Фенрис. Я просто не могу… Он хотел спросить, что такого она сделала, что нуждается в его прощении, но женщина рванулась быстрым, смертельным движением охотника. Одной рукой схватилась за его нагрудник, притягивая и заставляя споткнуться удивленного эльфа. Лириумные метки рефлекторно вспыхнули, отразившись в глазах Хоук, вызывая ее вздох. Теплые пальцы зарылись в волосы на его затылке, посылая по телу дрожь. Ее лицо оказалось на волосок от его, губы раскрылись, касаясь тяжелым дыханием, а Фенриса пронзила незнакомая вспышка предвкушения и любопытства. - Скажи мне, - выдохнула Хоук требовательным, режущим отчаянием голосом. Он ощущал дрожь ее страха. – Скажи мне, что ты живой, Фенрис. Его руки пробрались ей на поясницу, перчатки прижались к коже, удерживая ее. - Я здесь, Хоук, - пробормотал он, касаясь лбом ее лба. Фенрис на мгновение прикрыл глаза, давая себе привыкнуть к странности этой новой близости. После стольких лет, которые он держался от всех на расстоянии, ощущение этой женщины в руках… смущало, но приносило смутную радость. – Так долго, пока тебе нужен. Короткий, перехватывающий дыхание всхлип, что издала от его слов Хоук, заставил эльфа распахнуть глаза, и в тот же миг недоумение сменилось жаждой. Ее губы раз осторожно, коротко коснулись его в немом, нежном предложении, от которого он мог с легкостью отказаться. А потом она крепко прижалась к нему, требуя, распаляя и сводя на нет все колебания. Запустила руки в его волосы, потянула, задевая ногтями кожу. Когда язык Хоук скользнул меж его зубов, Фенрис отбросил всякое сопротивление и зарычал, жестко возвращая страстный поцелуй. Он даже не понял, что женщина толкает его назад, пока с тихим шипением не уперся спиной в стену клиники. Развернувшись, эльф прижал к стене Хоук, придавливая ее собственным телом, не обращая внимания на неудобство, вызываемое их броней. Одну ногу она закинула ему на талию, и Фенрис низко застонал, уткнувшись в мягкую кожу ее шеи. Побуждающие стоны хрипло вылетали из ее горла, сводя с ума, и немыслимых усилий стоило удержаться и не сорвать с женщины одежду прямо посреди Клоаки. - Я думала, что потеряла тебя, - задыхаясь, прошептала Хоук, и Фенрис обхватил ладонями ее лицо. Одинокая слеза выкатилась из-под ее ресниц и скатилась по покрасневшей щеке. Она плакала по нему. Беспокоились ли о нем так когда-нибудь? Если и да, то он не помнил, и открытие, насколько глубоки к нему чувства Хоук, принесло одновременно избавление и ужас. Фенрис оказался не в силах сделать что-то, кроме как прижаться мягким, трепетным поцелуем к ее искусанным губам, запоминая каждый вздох и прикосновение. Со скрипом распахнувшаяся дверь клиники разрушила момент. Все еще обнимающиеся у стены Фенрис и Хоук растерянно моргнули одинаково удивленным Андерсу и Изабеле. Пиратка первой нарушила тишину, с широкой ухмылкой протягивая ладонь отступнику: - Ты должен мне соверен, - сдавленно засмеялась она. Андерс нахмурился, но потянулся к карману: - Здесь не бордель, вообще-то, - проворчал он, смотря, как Фенрис опускает Хоук на ноги. – И так хватает выделений. Изабела усмехнулась и, получив причитающееся, не спеша направилась прочь, громко крикнув через плечо: - Побыстрее затащи его в постель, Хоук. Пока кто-нибудь другой не воспользовался впечатляющей выпуклостью у него в штанах. Фенрису жаром обожгло шею, и он презрительно улыбнулся, глядя на раздражительницу, а смех Хоук только усугубил его смущение. Андерс юркнул в клинику, издав полный отвращения звук, оставляя парочку наедине. Хоук обвела пальцами подбородок эльфа, обращая на себя внимание. Казалось, она успокоилась, руки больше не дрожали, а слабая улыбка на лице отражалась и у нее в глазах. Она нашла то утешение, которое искала в нем, и настала очередь Фенриса чувствовать себя так, словно мир накренился. Но, несмотря на новый расцветающий в груди страх, он вернул Хоук осторожный поцелуй. Когда она прошептала приглашение, и он ответил обещанием, Фенрис понял, что потерян, что неразрывно переплетен с жизнью Хоук, и засомневался, что когда-нибудь освободится. Ему следовало бы беспокоиться больше, но когда она так ему улыбалась, он решил, что волноваться станет как-нибудь в другой раз.