Little Pieces

В середине ночи Фенрис резко проснулся под громкие удары по входной двери. Стряхнув затягивающую паутину сна, он соскочил с кровати и бросился к мечу. Когда дверь внизу с грохотом распахнулась, эльф проклинал себя, что не спит в доспехах, и готовился встретить любого работорговца или вора, осмелившегося забраться в его логово. — Где ты прячешься, остроухая скотина! Фенрис нахмурился и немного опустил меч. Он знал этот голос, хотя и не сразу его вспомнил. — Я знаю, что ты здесь, трус! Покажись! Тяжелые от брони шаги послышались на лестнице, и Фенрис выжидательно снова поднял меч, хотя начинал подозревать, что оружие ему не понадобится. В дверях спальни появился храмовник, чьи доспехи зловеще засверкали в слабом свете огня, когда он зашагал к эльфу. — Не спишь. Хорошо, — прорычал темноволосый мужчина, рывком снял рукавицы, отбросив их в сторону, и вызывающе поднял кулаки. — Потому что я собираюсь надрать тебе задницу. Пораженный Фенрис опустил меч и вышел из боевой стойки. — Карвер? — О, я так рад, что ты меня помнишь, — фыркнул человек, так быстро сокращая между ними расстояние, что Фенрису пришлось подготовиться к защите, хотя меча он не поднял. — Я предупреждал тебя, эльф. Никто не морочит голову моей сестре и выходит сухим из воды. Фенрис попытался заговорить, но был вынужден поднырнуть под наступающий взмах и отскочить. Он ловко оказался за стулом, оставляя тот между собой и взбешенным человеком, но Карвер запрыгнул на него и довел дело до конца, вторым кулаком точно ударив Фенриса в подбородок, отчего эльф удивленно оступился. Это был уже не тот мальчишка, с которым эльф познакомился много лет назад, не молодой дурак, что постоянно жаловался, всех изводил и впустую просаживал время на шлюх и эль. Этот взрослый мужчина, храмовник, закаленный воин, проводивший дни в окружении опасных магов, был очень зол. Недооценить его значило нарваться на болезненные последствия. Фенрис оставил меч, зная, что если соблазнится им воспользоваться, все изменится. Мало того, что придется столкнуться с яростью Хоук, так еще и иметь дело с храмовниками, а он не имел намерений привлекать к себе внимание такого рода. Будет трудно справиться со злостью и инстинктами, не привлекая для атаки оружие. Карвер надвигался на него, и Фенрис понимал, что человек в металлической броне имеет преимущества в силе и защите, которых лишен почти раздетый эльф. Но это его дом, его территория, и Карвер не знает ее, как знает Фенрис. Когда он приблизился, Фенрис схватился за ножку сломанного стола и перевернул мебель Карверу под ноги. Храмовник вскрикнул и отшатнулся к стене, когда стол ударил его по бедрам. — Мы не должны делать это, Карвер! — прокричал Фенрис, вставая перед ведущей в главный зал дверью, готовый увеличить между ними расстояние, если в том возникнет необходимость. Человек зарычал и отпихнул с дороги стол. — О, а я думаю, должны, — огрызнулся он, сжимая кулаки. — Думал, можешь бросить ее, разбить сердце, и никто не пошевелится? Фенрис попятился из дверей, но Карвер застал его врасплох, когда опустил плечо и прямо так бросился на эльфа. Фенрис слишком поздно рванул в другую сторону и оказался заключен в неловкую хватку, и они оба рухнули на пол, рыча, отбиваясь и скрипя металлом. Карвер воспользовался весом закованного в броню тела, когда они сцепились, и прижал собой агрессивного эльфа, и каждый пытался вцепиться другому в шею. Едва сдерживая прочно укоренившуюся выучку, призывающую убить этого мужчину, Фенрис прорычал: — Ты не в праве меня судить. Ты присоединился к храмовникам назло ей, лицемер! Заявлением он заработал удар в лицо, заставивший клацнуть зубы, и звезды в глазах. Эльф зло ударил и сам, ребром ладони с приятным хрустом сломав Карверу переносицу. Человек с ревом дернулся, по его лицу стекала кровь, и Фенрис, воспользовавшись отвлеченностью противника, изогнулся проворным телом. Не успевшего оправиться Карвера эльф с силой ударил двумя ногами в грудь, отбрасывая храмовника назад. Карвер, шатаясь, поднялся на колени, но встать сумел самостоятельно, не упав, а Фенрис, не теряя времени, пробирался к лестнице, чтобы оказаться вне досягаемости мужчины. Брат Хоук бросился за ним, крича: — Храмовником я смогу лучше ее защитить, скотина! Некоторым из нас не все равно, что с ней происходит! Он знал, что не должен отвлекаться, но слова Карвера вынудили замедлить шаги и, оглянувшись на нападавшего, оскалиться: — Ты сбежал от семьи и называешь это защитой? Я хотя бы остался! Фенрис даже не заметил, как в него прилетел кулак, пока тот не врезался в рот, заливая язык кровью. Ошалевший эльф покачнулся и соскользнул с верхней ступеньки, чувствуя, что летит в пустоту. Вторая лестничная площадка была не так уж далеко, за что Фенрис был благодарен, но столкновение вышло мучительным. Спина приняла на себя основной удар, выбив воздух из легких, пара ребер застонала в знак протеста, а голова ударилась о мрамор. Отчаянно пытаясь вдохнуть, Фенрис скорчился на холодном полу, мутным взглядом наблюдая, как Карвер медленно спускается за ним по лестнице. — Она сказала, ты хороший мужчина, — сплюнул храмовник, — что тебе нужна помощь, и она хочет поддержать тебя. Все, что она хотела, это поступать с тобой справедливо. И чем ты ей отплатил? Фенрис лежал, пока Карвер не возвысился над ним, с отвращением качая головой. Эльф поднял ноги, ловя храмовника под колено и выбивая того из равновесия. Другой ногой Фенрис со всей оставшейся силой ударил мужчину в пах. Подавившись собственным стоном, человек отшатнулся — и полетел по лестнице вниз, взрывным грохотом приземлившись в главном зале кучей металла. Наслаждаясь внезапной тишиной, Фенрис воспользовался моментом, чтобы застонать и отдышаться, сплюнув ноющим ртом кровь. Ответный стон Карвера звучал на несколько октав выше, а броня скребла о мрамор при каждом движении. Фенрис сосредоточился на дрожи и, сумев выпрямиться, сел, облокотившись на стену, и принялся ждать, когда комната перестанет качаться как волны на море. — Ты там живой? — выдавил эльф, ощупывая наливающийся под глазом фингал. Дышать стало больно, и быстрый осмотр выявил, по крайней мере, одно треснувшее ребро. Карвер судорожно вздохнул, а затем прохрипел: — Если у меня не будет детей, виноват будешь ты. Фенрис ухмыльнулся и еще раз сплюнул кровь, почувствовав досаду, что разбитая губа сильнее треснула. — Уверен, твоя очаровательная персона будет ни при чем. Храмовник что-то пробормотал себе под нос, принимая вертикальное положение — настолько вертикальное, насколько позволяло полное обмундирование — и вздрогнул, поправляя промежность на броне. Из его носа все еще сочилась кровь, стекала по губам, откуда он сдул ее в мелкое красное облако, на удар сердца застывшее в воздухе. — Вот что. Я убью тебя, если ты даже посмотришь еще на мою сестру, — заявил Карвер с равнодушным взглядом. Фенрис медленно кивнул, потом отозвался: — На что я отвечу: не тебе решать. Карвер вздохнул и откинул голову, смотря в потолок. — Верно. Ей. А она слишком упряма, чтобы меня послушать. — За что мы должны быть благодарны, — протянул Фенрис. Голова пульсировала от боли, и на мгновение эльф задумался, что произойдет, если он проглотит гордость и похромает в Клоаку просить Андерса исцелить его. Стоило попробовать хотя бы ради выражения лица мага. — Она сделает то, что захочет, как и всегда. Фенрис нахмурился, осознав, что Карвер наблюдает за ним тем же расчетливым взглядом, каким иногда смотрела Хоук. — Вижу, — храмовник усмехнулся без тени юмора и шумно поднялся на ноги. — Ты любишь ее, — наглый молодой мужчина покачал головой и скривил губы, когда Фенрис отвел взгляд. — Разве не идеально? Она любит тебя, ты ее, но вы оба слишком глупы, чтобы обойтись без проблем. — Так лучше, — солгал Фенрис, усаживаясь на колени и положив на них руки. — Для нас обоих. Карвер протяжно, с преувеличенным отвращением застонал: — Вот почему я бываю в борделе, — фыркнул он, поворачиваясь к Фенрису спиной и ковыляя к двери. — Так гораздо проще. Фенрис секунду смотрел на мужчину, потом окликнул: — Твои перчатки все еще наверху. Карвер пренебрежительно отмахнулся: — Возьму новые, — и бросил через плечо: — При взгляде на те я стану вспоминать твое мерзкое лицо. Ухмылка потянула уголок рта эльфа; все полученные травмы протестовали против движения. Как только дверь захлопнулась, смех Фенриса отразился от куполообразного потолка. — Было приятно увидеться с тобой, Карвер, — рассмеялся он в пустом помещении.