Little Pieces

   — Крысы.    В ответ на странное приветствие Фенрис изогнул бровь, смотря, как женщина проходит к столу. Там она аккуратно поставила деревянную коробку и повернулась к сидящему перед камином эльфу.    — У тебя крысы, — уточнила она.    — Ну да, — согласился он, осторожно поднимаясь из кресла. От резкой боли заныли ребра, и он напомнил себе, что нужно вдыхать медленно. Фенрис не показал виду, что ему больно, и тихо шагнул к Хоук. — В подвале.    — Не только, — укорила она, криво улыбнулась и усмехнулась. — Я видела парочку, они прыгали по всему холлу, Фенрис. Ты что, учишь их танцевать на досуге?    Эльф, с чьих губ сорвался низкий смешок, покачал головой:    — Ну, — он обвел рукой унылую комнату, — чем еще мне заняться?    Хоук что-то задумчиво пробормотала и оглядела широкие повязки, перехватывающие грудь и левое плечо Фенриса.    — Лучше не стало?    Когда она смотрела на него с мягкостью и состраданием, Фенрису всегда тяжело было выдерживать ее взгляд.    — Переживу, — заверил ее эльф и поменял тему, кивнув на тяжелую, перекинутую у нее через плечо сумку. — Уходишь из города?    — Да, — Хоук страдальчески покачала головой. — Изабела снова втянула меня в охоту за сокровищами. Не больше двух недель, — она вздохнула и потерла лоб. — Создатель, надеюсь в этот раз все закончится лучше. То есть хуже быть просто не может. А… — женщина скривилась и рассмеялась. — Мне не стоило так говорить, да?    Не видя ничего смешного в повторении прошлой неудачи под предводительством пиратки, Фенрис нахмурился и возмутился:    — Я должен пойти с вами.    — Ха, — усмехнулась она, все так же вымученно улыбаясь, — и не замечать команды целителя? Сомневаюсь. Говорят, у отступников ужасный нрав.    Эльфу захотелось придушить Андерса: тот наверняка преувеличил серьезность его ран.    — Тогда подожди пару дней, — снова попытался он, с вызовом задирая подбородок и прикладывая все усилия, чтобы слова звучали разумно. — Если это обычная погоня и не нужно спешить, то я не вижу причины…    — Фенрис, — во взгляде Хоук опять появилась мягкость, а на губах — та заразительная, кривая полуулыбка, от которой щемило в груди и теплело в комнате. — Не беспокойся. Все будет хорошо. Я ведь бессмертная, ты еще не понял?    Несмотря на досаду, вызванную ее решением, Фенрис не сдержал короткого смешка и покачал головой, когда она нахально подмигнула.    — Не удивлюсь, если так, — вздохнув, признался он.    — Ой, только не делай щенячьи глазки, — застонала Хоук, беспечно не замечая недовольного взгляда эльфа. — Кстати, я принесла подарок! Хотя, он скорее на время. Вроде того. Или пока мы не вернемся, или пока у тебя не закончатся крысы.    Хоук повернулась к принесенной ей же коробке и начала аккуратно убирать крышку. От посетившей его неловкости Фенрис заговорил:    — Все нормально, Хоук. Мне не на…    Коробка мяукнула.    — Ох, не пугайся, милая, — проворковала женщина до смешного детским голосом. Фенрис заглянул в коробку и заметил, что к ее дну припал пушистый серый комочек. — Тут полно вкусных, вкусных крыс, поверь мне.    — Что это? — смущенно спросил Фенрис, покосившись на Хоук, которая теперь замяукала в ответ зверьку.    — Кошка, глупый ты эльф, — ответила она, и из коробки согласно донеслось тихое «мяу». — Хватит смотреть на меня, будто я сошла с ума. Она отлично ловит мышей, — голос женщины снова изменился, и она заворковала: — Правда, девочка? Ты составишь Фенрису компанию, пока мама сбегает за сокровищами.    Кошка посмотрела на Хоук огромными оранжевыми глазами и выгнулась, когда женщина погладила ее по пушистой спинке. Потом взгляд комочка перешел на Фенриса, и глаза стали размером с блюдца. Кошка забилась в дальний угол ящика, прижав уши к голове. Обнажив внушительные клыки, она угрожающе зашипела и зарычала.    Хоук, испуганно вскликнув, быстро убрала руку:    — Ну, — сообщила женщина, — она еще так не делала. Ты открываешь в каждом его лучшие стороны.    — Это талант, — бесстрастно произнес Фенрис. — Хоук, я ценю твои усилия, но не стоит.    — Конечно, стоит, — возразила она, перекрикивая незамолкающее рычание кошки.    — Нет, — нетерпеливо перебил он, — правда, не надо.    — Нет, ты не понимаешь, — решила объяснить Хоук и попыталась почесать кошку за ушами, но та только стремглав отскочила к другой стороне коробки. Оранжевые глаза ни на секунду не отрывались от лица Фенриса. — Совершенно необходимо. Кто-то из твоих соседей отправил жалобы на крыс наместнику. Авелин уже за голову хватается, пытаясь их скрыть. Она просила передать, что если ты немедленно с ними не разберешься, то она обмажет тебя дегтем, обваляет в перьях и протащит по улицам.    Фенрис покосился на нее:    — Такое не в ее духе.    — Конечно, в ее, — Хоук ухмыльнулась. — Она все время ведет себя…    В этот же миг кошка выпрыгнула из коробки, клацнув когтями по полу, рванула прямиком через комнату и скрылась у Фенриса под кроватью.    — Ой, смотри! — притворно обрадовалась Хоук. — Она уже как дома. Это судьба.    — Хоук, — застонал эльф, уже готовясь требовать, чтобы женщина вытащила кошку из-под кровати и ушла так же, как пришла.    — Нет, нет, все будет хорошо! — заспорила она, хотя натянутая и фальшивая улыбка нисколько не успокаивала. — Она к тебе привыкнет. Или… вы сдружитесь. Потому что в этом плане вы весьма похожи, — ее улыбка дрогнула, и Хоук поспешно добавила: — Даже если вы друг друга невзлюбите, она все равно разберется с крысами. Верно? Верно.    Хоук упорно не замечала мрачного взгляда эльфа и болтала без умолку:    — Она выйдет на охоту, когда проголодается, но не забывай оставлять ей воду. Когда я притащу гору сокровищ, ты избавишься от крыс, а она вдвое поправится. Сплошные плюсы!    Фенрис оказался в ловушке и не мог ничего сделать, хотя его чуть-чуть возмутила уверенность Хоук. Вздохнув, он неохотно пробормотал «Отлично» и постарался не обрадоваться появившейся на лице женщины ликующей усмешке.    — Ну тогда, — она откашлялась и оглянулась на дверь. — Думаю, мне стоит пойти, пока Изабела не начала меня искать. Авелин и Варрик с нами не идут, поэтому если тебе что-нибудь понадобится…    Последовала неловкая тишина, когда их взгляды встретились, и Хоук кончиком языка облизала губы, словно собиралась сказать что-то еще. Когда она неожиданно подняла руку, Фенрис невольно застыл и опасливо посмотрел на нее, не понимая, почему Хоук вдруг захотелось до него дотронуться. Она на миг задержала у его лица руку, а потом криво улыбнулась и тихо заверила:    — Я не кусаюсь.    Хоук потянулась и намотала прядь его волос на палец, чуть дернув. Уронив руку, она тепло произнесла:    — Береги себя, Фенрис.    Хоук повернулась, но в дверях остановилась:    — А, насчет кошки. Ее зовут Амелл, — усмехнулась и подмигнула. — Мама с ума сходит.    А потом она ушла.    В первый день Фенрис не только спал и восстанавливал силы. Пусть его исцелили от ран, но синяки на ребрах и спине по-прежнему болели, а терзаемое сильной болью плечо не давало поднять меч выше груди. Приходилось бороться за каждый вдох, а надежда найти удобную позу, чтобы отдохнуть, сходила на нет. Раздраженный и ослабевший, эльф делал все возможное, чтобы не скучать, иногда уделяя внимание мыслям о кошке, которая все еще скрывалась под кроватью.    Второй день прошел так же, как первый, хотя Фенрис заставил себя одеться и сходить на рынок. Сколько бы лет не прошло, ходить туда всегда было неловко, особенно под внимательными взглядами, шепотками и грубыми замечаниями, которые, впрочем, редко бросали ему в лицо. Зато возвращение в темный дом с прохладным, пыльным воздухом несло с собой непривычное ощущение безопасности.    Когда Фенрис вошел внутрь, он удивленно остановился, увидев, что кошка сидит на столе, лениво вылизывает лапку и умывается. Ее глаза были закрыты, а на мордочке читалась почти человеческая улыбка. Фенрис шагнул вперед, и кошка замерла и с поднятой лапкой пронзила эльфа немигающим взглядом. Помолчав, он наклонил голову и раздраженно вздохнул.    Издав низкий рык, кошка мигом умчалась под кровать.    Фенрис поел, бормоча под нос, что его не удивляет привязанность Андерса к кошкам.    На третий день отсутствия Хоук, эльф поймал себя на мысли, что все больше и больше думает о кошке. Ему не хотелось беспокоиться, но заметив, что вода осталась нетронутой, он задумался, должно ли так быть. Ему не верилось, что Хоук обрадуется, если, вернувшись, выяснит, что ее одолженный подарок заболел или умер. Видение расстроенной Хоук… тяготило. Поэтому, вопреки здравому смыслу, Фенрис заглянул под кровать.    Там приветственно колыхалась лишь паутина.    Оберегая больной бок, эльф опустился на колени, чтобы оглядеть поверх матраса комнату, потом снова посмотрел под кровать. Только клочок шерсти указывал на то, что кошка там была. Фенрис решил, что она бегает где-то в имении, и поднялся, чтобы осмотреть другие обветшалые комнаты.    Спустя три часа тщетных поисков вспотевший, ругающийся эльф с ноющими ребрами взлетел по лестнице в спальню. Он слышал, как где-то вдалеке мяукала кошка, но совсем не видел ее следов. Ему, правда, удалось найти парочку толстых, здоровых крыс, которые в груде щебня устраивали гнезда — те и сами со временем рухнули бы, поэтому он не стал их трогать. Они отрывались от своих дел и смотрели, как он ищет кошачьи следы — Фенрис мог поклясться, что эти паразиты смеются над ним.    Кошка лежала на постели в его комнате и лениво вылизывала хвост.    — Ты, — уже было прорычал Фенрис, но передумал. Зверек вскочил и припал к кровати, не отрывая от эльфа круглых напряженных глаз. Стиснув зубы, Фенрис выдавил:    — Уходи… с… моей… кровати, — и медленно шагнул.    Кошка спрыгнула с постели и промчалась мимо в темноту коридора, который вел к лестнице. Невероятно довольный Фенрис забрался под одеяло и скользнул в тягостный сон. За миг до того, как его забрала Тень, он усмехнулся, осознав, что напугал кошку так сильно, что та даже забыла зарычать.    За весь четвертый день Фенрис ни разу не увидел и не услышал кошки, которая, по его мнению, могла сама о себе позаботиться, пока он занимается перевязкой. Без чужой помощи это дело двигалось медленно и неловко, но эльф мог справиться с ним сам и не потревожил бы никого, даже если бы возможные помощники находились в городе.    Освободившись от бинтов, Фенрис внимательно осмотрел раны и остался доволен увиденным. Ребра побаливали, но синяки поблекли, став грязно-желто-зелеными. На плече останется шрам, но сейчас эльф мог хотя бы поднимать меч, обходясь без сокрушительной боли. Он не видел свою спину, но она отозвалась слабой вспышкой боли, когда уже в броне он потянулся и передернул плечами. Остаток дня Фенрис тренировался с воображаемым противником перед главным входом в имение.    Следующим утром он заполнил подогретой над огнем водой резервуар на первом этаже, который служил ему ванной комнатой. Опустившись в теплую воду, Фенрис застонал от удовольствия и расслабился, прикрыв глаза и задремав.    Что-то защекотало пальцы, и, приоткрыв глаз, эльф увидел кошку, которая стояла у бассейна и осторожно обнюхивала его руку. Он повернул голову и открыл второй глаз, чтобы целиком на нее взглянуть, отчего кошка отпрянула, а потом замерла, но не сбежала. Она была не крупной, едва ли больше самих крыс. В круглых глазах читалось не слишком много ума, что только подтвердилось, когда она жалобно мяукнула и выбежала из комнаты. Покачав головой, Фенрис стал тереть кожу, поражаясь, как можно заводить в доме столь странное создание.    Той ночью он пришел к Варрику, чтобы как обычно сыграть в карты. Гном был особенно разговорчив, но Фенрис ничего на это не сказал, выказывая молчаливое понимание и списывая его состояние на то, что они оба одиноки и покинуты. Для Фенриса дружба все еще оставалась странным и тревожным, но приятным зверьком.    Варрик по полной обыгрывал нахмурившегося эльфа, и когда тот поднял расчетливый взгляд, Фенрис понял, что гном рассчитывает получить сведения.    — Ну так. Слышал, Хоук оставила тебе кошку?    Фенрис приподнял бровь, больше никак не показывая удивления:    — Где слышал?    — О, да тут и там, — гном пожал плечами. — А ты подучился врать, эльф. Неплохо.    Сухо усмехнувшись, Фенрис поинтересовался:    — Теперь ты мне льстишь? Значит, ты что-то очень хочешь.    Варрик покачал головой и вперил внимательный взгляд в руки:    — Я уже знаю, что Амелл у тебя в имении. Просто интересно, хорошо ли ей там.    — Я… — Фенрис недоверчиво оглядел гнома. — Ты говоришь о ней, как о человеке.    — Хоук сама так думает, — ответил Варрик, дружелюбно улыбаясь. — Ты знаешь, что она каждую ночь спит с этой кошкой? Зовет ее малышкой. И никогда не выпускает на улицу. Боится, что та убежит в Клоаку, и ее съедят, — он рассмеялся и снова покачал головой. — Не хотел бы я быть парнем, из-за которого с крошкой Амелл что-нибудь случится.    Фенрис недолго еще оставался в «Висельнике» и проиграл в ту ночь больше обычного. Его растерянные мысли не цеплялись ни за карты, ни за болтовню, а сосредоточились на дырах в имении. Он помнил, что, по крайней мере, два окна выбиты, но и ради спасения жизни бы не вспомнил, достанет ли до них кошка. Чем дольше он о таком размышлял, тем яснее становилось, что никакое количество вина не поможет ему забыться.    В имении как обычно было темно и тихо, когда Фенрис, пьяно покачиваясь, вошел в дом. Он остановился в холле, прислушавшись, не здесь ли кошка, но встретил там лишь насмешливо прошмыгнувшую крысу. Эльф подумал позвать Амелл, но потом обозвал себя дураком и, спотыкаясь, поднялся в спальню.    Шестой день ознаменовало ужасающее похмелье. Тело Фенриса недвусмысленно выражалось, что постель — лучшее место в мире, но вина не отступила, пока он не поднялся и не потянулся за рубашкой. Кошка Хоук могла быть раздражающей и бесполезной ношей, но дружба с Хоук к такому не относилась. Цепляясь за эту мысль, эльф поплелся заколачивать разбитые окна.    Он не слышал и не видел кошку целый день. Вода из миски исчезла, и Фенрис налил новую, надеясь, что ее пропажа служит знаком того, что кошка не сбежала. Позднее он растянулся на ковре перед камином, с некоторой неловкостью листая детские книжки с картинками, которые ему подарила Хоук. В тепле его разморило, а, проснувшись, эльф увидел, что Амелл спит на его кровати, свернувшись на подушке и прикрыв нос пушистым хвостом. Вздохнув, он опустился обратно на ковер и вернулся в царство Тени.    На следующее утро Фенрис проснулся еще до рассвета от того, что описывалось только как вой. Он вскочил и сбежал по лестнице, не сразу разобравшись, что это был за шум. Сидящая посреди холла кошка Хоук смотрела на эльфа так, словно тот сошел с ума. Что, посчитал он, запуская руку в спутанные волосы, было не так уж далеко от правды.    Амелл еще раз громко, скорбно мяукнула, поднялась и спокойно потрусила в одну из спален. Там она снова села. И замяукала. Когда ей никто не ответил, кошка снова встала и, даже не взглянув на Фенриса, перешла в следующую комнату и повторила действия.    Этот ритуал продлился до вчера. Фенрис даже думал сбежать, но Варрик и так порядочно у него выиграл, а он не хотел соблазниться и потратить еще больше монет. Когда кошка перенесла свое мяукающее путешествие в верхние комнаты, Фенрис взял меч и начал тренировку в холле, повторяя старые боевые выпады. Он понял, что скучает по напряжению и жару боя, и надеется, что Хоук скоро вернется.    Вспотевший, тяжело дышащий эльф выполнил череду взмахов, и чуть не споткнулся, заметив, что с лестницы за ним наблюдает кошка. Смахнув волосы с глаз, Фенрис вопросительно посмотрел на кошку. Амелл склонила голову и мягко мурлыкнула, а потом развернулась и побежала по лестнице, высоко задрав пушистый хвост. Фенрис фыркнул и возобновил тренировку.    Той ночью Амелл поймала и съела крысу.    На подушке для Фенриса она оставила погрызенную голову и остатки позвоночника.    Этот милый подарок напомнил эльфу о моменте, над которым он даже не задумывался. На восьмой день отсутствия Хоук он тщательно обыскал дом. И нашел искомое, когда поскользнулся на холодной лужице в кладовке на первом этаже. Вонь мочи и других отходов забили нос, но Фенрису даже стало легче, когда он понял, что кошка в качестве горшка использовала потрепанную корзину. Пока он ругался и прибирался в кладовке, Амелл наблюдала за ним из холла, вылизывая лапку.    Потом Фенрис поднялся наверх, чтобы согреть воды для ванны. Амелл шла за ним.    Фенрис отнес горячую воду вниз и вылил в бассейн. Амелл шла за ним.    Фенрис вернулся наверх за холодной водой. Амелл шла за ним.    Когда бы он ни повернулся, кошка следовала за ним по пятам, внимательно наблюдая, но вовсе не мешалась под ногами. Когда ванна наполнилась, Фенрису стало неловко раздеваться и опускаться в воду под сверлящим взглядом кошки. Усевшись поудобнее и заметив, что она все еще смотрит, эльф прямо спросил:    — Чего ты хочешь?    Амелл мурлыкнула как накануне и быстро подбежала к краю ванны, размахивая хвостом как флагом. Опершись маленькими серыми лапками о край бассейна, она поднялась на задние и принялась лакать воду между ног Фенриса.    — Заболеешь, — сухо заметил эльф. — Я не очень-то чистый. А у тебя вон там стоит нормальное блюдце.    Амелл дернула ухом, но продолжила утолять жажду. Фенрис понял, что разговаривает с кошкой, и, раздраженно вздохнув, с головой опустился под воду. Когда он вынырнул, Амелл уже прибежала к той части ванны и стала обнюхивать его влажные волосы. Сердитый взгляд вызвал лишь любопытное «мяу», но кошка, словно делая одолжение, убежала в другой конец комнаты вылизываться.    В тот же день она поймала еще двух крыс, тут и там оставляя для Фенриса от них кусочки. Если она не охотилась, то постоянно мелькала перед глазами. Если Фенрис пропадал из поля ее зрения, она громко выражала неодобрение и бежала его искать. Ему едва удавалось на пару минут оставаться одному. Наверное, стоило поблагодарить Амелл, что крыс она ела хотя бы не у него под боком.    Ночью, когда Фенрис сидел за столом и без особого желания выводил буквы, что-то теплое и мягкое мельком коснулось его ноги. Откинувшись на спину, он мрачно взглянул на кошку и вздрогнул от удивления, когда та запрыгнула ему на колени.    Она была не тяжелее пушинки, но длинные когти оставляли затяжки на штанах, пока она кружила, устраиваясь на месте. Амелл обнюхала его ноги, грудь, руки, стол, бумагу и перо; после прикосновения ее длинных усов хотелось почесаться. Видимо, оставшись довольной осмотром, она в последний раз покружилась и убрала под себя лапки и, устроившись у него на бедрах, довольно прикрыла глаза.    Фенрис еще пару мгновений удивленно посидел, а потом отложил перо. Фенрис был готов побиться об заклад, что о его нерешительности известно даже кошке, но он все же мягко коснулся ее шерстки и погладил по спине. Длинная шерстка ласкала мозолистые пальцы, а когда Амелл не выказала недовольства, эльф увереннее повторил движение.    В маленькой груди зародилось громкое, непрерывное мурлыканье, и Фенрис не удержался от растянувшей губы улыбки. Амелл пошевелилась, подвинула лапки и, уложив на них мордочку, заснула.    Ту ночь Фенрис продремал в кресле, не желая потревожить спутницу, и пальцами зарывался в мягкую и теплую шерстку Амелл. Когда он проснулся на рассвете, кошка уже сбежала охотиться, а его шея и спина горели огнем из-за неудобной позы, в которой он провел всю ночь. Он пообещал себе, что в следующий раз так не сглупит, но когда кошка снова взобралась ему на колени, Фенрис не решился снять ее и отправить на пол, особенно после жалобного мявка и печального взгляда.    Эльф никогда бы не признался, что ему нравится, что кошка спит с ним, запрыгивая на ноги, когда он еще не успел сесть. Ему потребовалось несколько минут, чтобы устроиться поудобнее.    У Амелл на это ушло больше часа.    Она кружила по кровати, обнюхивала простыни и вдруг останавливалась, чтобы перебрать лапками, словно меся тесто, по мягкому одеялу.    Она ходила по нему — по нему всему. По ногам, по бедрам, по бокам, куда впивалась когтями, стараясь выдрать у него одеяло. Фенрис шипел, когда когти сквозь ткань задевали кожу, но хриплое мурчание хитрой кошки не давало ему столкнуть ее на пол.    В конце концов, она устраивалась у груди эльфа, вытягивалась и прижималась к нему. Фенрис ускользал в Тень под ее счастливое урчание. Засыпать так быстро стало привычным делом.    Спустя пару дней — Хоук уже две недели гонялась за сокровищами — Фенрис снова пошел в «Висельник» сыграть с Варриком в алмазный ромб. Он удивился и обеспокоился, увидев гнома в компании с Андерсом.    — Разве ты не ушел с Хоук и Изабелой? — не теряя времени даром, спросил эльф.    Андерс поджал губы и пробормотал:    — Да, да, и тебе здравствуй. Нет, как видишь, не пошел. Я вообще-то за клиникой присматриваю.    Фенрису показалось странным, что Хоук не упомянула, что Андерс остается с Авелин и Варриком, но решил, она посчитала, что ему все равно. Что почти соответствовало правде, если не брать во внимание, что Фенрису было спокойнее, если Хоук находилась в руках умелого целителя.    — Как ты еще выбрался сыграть, — добавил маг, странно улыбаясь. — Я думал, новая подружка отнимает все твое время.    — Думаю, это не твое дело, — холодно отозвался эльф.    — Киске ты не нравишься, да? — самодовольно произнес Андерс, а Фенриса смутила манера, с которой Варрик пихнул отступника локтем в бок. — Кошки придирчиво выбирают компанию. Весьма мудро.    Эльф пожал плечами:    — Она… привязалась ко мне, — признался он, криво усмехаясь. — А я — к ней.    У Андерса вытянулось лицо, а Варрик удивленно взглянул на Фенриса:    — Ха! — воскликнул гном, хлопая мага по плечу. — Я так и знал! С тебя два соверена, Блондинчик.    — Ни на минуту не поверю, — проворчал маг, но все же отсчитал монеты Варрику. — Ты, скорее всего, съел ее или скормил соседским псам.    — Вы спорили? — возмутился ошарашенный эльф. — На меня и кошку Хоук? Из всевозможных глупостей…    — Кошка Хоук? — переспросил Андерс. — Она тебе ее подарила. Чтобы ты не скучал в пустом доме, который незаконно занял.    Фенрис покачал головой и сердито взглянул на Варрика:    — Но ты сказал…    — Эй, я много чего болтаю, эльф! — поспешно перебил гном. — Что-то правдиво, что-то правдиво чуть меньше. Ну, ты знаешь, как это бывает, — Варрик-рассказчик подмигнул Фенрису, так чтобы Андерс не увидел. — Так! Мы будем играть или просплетничаем всю ночь как рыбацкие женушки?    Они играли как обычно, и в этот раз Фенрис не проигрался в пух и прах. Он и выпил меньше, поэтому прогулка глубокой прохладной ночью оказалась весьма приятной. Или оказалась бы, не будь он столь занят мыслями о Хоук и кошке.    Эльф считал себя… преданным Хоук. Не из-за самого подарка, а из-за того, что всем остальным она спокойно о нем рассказала, а для него выдумала какую-то историю. Фенрис знал, что с ним не так легко сблизиться, но ей, правда, обязательно было обманывать его? Но ему пришлось признать, что если бы не вера в важность кошки для Хоук, он не стал бы с ней носиться как в прошлые недели. Но открытие все еще не укладывалось в голове, и эльф решил поговорить с Хоук, невзирая на последствия.    Фенрис снова и снова прокручивал спор в голове, пока не вошел в имение. Амелл встретила его в дверях, изо рта свисала между лап только что убитая крыса. Она быстро выпустила жертву, заторопилась к нему, радостно мяукнула, и прошмыгнула между ног, приветственно и громко мурча. Смотря на него своими оранжевыми глазами, Амелл осторожно трогала лапкой его ногу, явно призывая уделить ей внимание.    И в тот миг, когда он улыбнулся кошке, на душе у Фенриса полегчало. Все хорошо. Так зачем усложнять?    — Давай, Амелл, — тихо пробормотал он, почесав ее под подбородком. — Ты доешь, и мы пойдем спать.    Фенрис пообещал себе, что когда Хоук вернется, он поблагодарит ее за подарок.