Little Pieces

   Фенрис с тоской разглядывал темное дно пустой кружки.    — Уже закончилось, — вздохнул он, перевернув сосуд вверх дном; на грубый стол упала последняя капля вина.    Рядом с ним весело фыркнула Хоук.    — Стойка здесь же, — она кивнула в другую часть «Висельника». — Скажи Корфу достать тебе то, что он прячет под половицами. Это гораздо лучше, чем… Ой, Создатель, Бездна с тобой, Варрик! — женщина сердито посмотрела на ухмыляющегося гнома и швырнула карты на стол, когда тот стал загребать выигрыш. — Хитрый сукин сын!    — Но, но, моя дорогая Хоук, — с ухмылкой упрекнул Варрик, покачав пальцем, — следи за языком, как говорила моя матушка. Не пойман — не вор.    Хоук выругалась себе под нос, глуша раздражение на дне пинты.    — Она никогда не умела проигрывать, — сообщил им всем Карвер с другого конца стола, где они с Изабелой о чем-то тихо шептались. — В детстве она даже разбила мне губу. А все потому, что проиграла соревнование!    Фенрис усмехнулся вместе с остальными соратниками, представив, как эти двое дерутся, будучи детьми. Хоук засмеялась:    — Только потому, что ты меня дразнил! Открывал свой огромный рот прямо у меня перед лицом, — она почти прижала ладонь к носу, — и издавал просто ужасные ослиные звуки.    — Удивительно, что только раз, — заметил Варрик, подмигнув Хоук.    Покачав головой, Фенрис поднялся и пересек таверну, которую посетило сегодня мало народа, в поисках вина, слыша позади приглушенные поддразнивания. Он знал этих людей лишь несколько месяцев, возможно, полгода, и иногда странность всего происходящего его поражала. Постоянность, дружба и защищенность — все это было сильно чуждо, и все же он чувствовал благодарность. Эта новая жизнь оказалась сложной и время от времени ошеломляющей, но эльф решил, что удача или судьба, или, возможно, даже сам Создатель подарил ему передышку.    У стойки Фенрис заказал вино, держась подальше от двух пьяниц, которые коверкали все слова непристойных песен, что смогли вспомнить. От них воняло, как будто они не мылись уже кучу лет. Остальные в «Висельнике» вели себя тихо по сравнению с большинством других ночей, но это не помешало эльфу украдкой бросить взгляд, следя за движениями дюжины посетителей. Фенрис кивнул, благодаря Корфа, и тут его заостренные уши уловили начало назревающего спора, донесшегося из-за стола Хоук.    — Ох, сиськи Андрасте, сестра! — так громко заорал Карвер, что смолкло даже пение пьяных, голосом на грани между гневом и отвращением. — Ты когда-нибудь прекратишь пялиться на его задницу?    Стакан Фенриса с вином замер на полпути к губам, и эльф на миг остановил взгляд на стене, прежде чем оглянуться через плечо. Карвер стоял во главе стола, скрестив руки на груди, и смотрел в глаза старшей сестре, у которой отвисла челюсть.    Быстро оправившись, Хоук возмутилась:    — О чем это ты, забери Бездна? И перестань говорить, как Мееран! Звучит даже глупее обычного!    — О, так я дурак? — младший брат Хоук усмехнулся и покачал головой. — На себя посмотри! Ты просто сорока с блестяшкой, когда рядом твой домашний эльф! — Карвер махнул рукой в сторону бара.    Брови Фенриса резко взмыли вверх, а взгляды всех посетителей таверны обратились на него. Эльф разрывался между неприязнью к Карверу и весельем от ужаса в глазах Хоук, и сам себе не верил, что все происходит на самом деле. Ему проще было представить, что он заснул после третьего стакана вина, и это все проделки Тени.    Хоук протестующе забормотала, но брат перебил ее громким смешком:    — Видели бы вы ее недавно, — сказал он, по большей части обращаясь к весело ухмыляющейся Изабеле. — Ее укусил живой мертвец — почти оторвал от руки кусок! А все потому, что она засмотрелась как он, — Карвер так и лучился самодовольством, мотнув головой на Фенриса, — орудует своим большим мечом.    В «Висельнике» повисла тишина, но потом раздалась парочка смешков, и клиенты больше не стали притворяться, что занимаются своими делами. Хоук от ярости лишилась дара речи, сжала кулаки и зло стиснула зубы. Фенрис вздохнул, обхватив губами стакан, и решил сбежать в имение, как Мерриль вдруг наклонилась к Варрику и прощебетала:    — Мне кажется, они очень милые, — и хихикнула.    Варрик от всего сердца засмеялся, и к нему присоединились Изабела вместе с парочкой посетителей. А Хоук метала на брата такие взгляды, что казалось, она сейчас перепрыгнет через стол и задушит его.    — Если ты считаешь их милыми, — захохотал гном, — тебе стоит взглянуть, что Хоук пишет о нем в дневнике.    Фенрис подавился вином и уставился на Хоук, которая неистово покраснела и прорычала «Варрик» тоном, каким обращалась только в бою ко врагам. Гном в знак капитуляции поднял руки, но не удержался и добавил:    — Эй, пикантные записи, Хоук! Я только это хочу сказать!    — Ничего подобного, жалкий демоненок! — воскликнула Хоук, вызвав лишь громкий смех еще у пары человек. Фенрис не находил в себе сил отвернуться от развертывающейся сцены, какую бы неловкость для него она не вызывала. Все равно, что наткнуться на последствия жестокого преступления — он хотел не смотреть, забыть, что видел, но не имел силы воли пошевелиться.    — О, — мурлыкнула Изабела с той опасной улыбкой, что означала: она готова поведать то, что вызовет румянец и у прожженных шлюх, — они точно пикантные. Что ты рассказала мне, а, Мерриль? — пиратка стрельнула невинным взглядом на долийку, которая стала напоминать испуганного олененка. — Ты прошлой ночью проходила мимо дома Гамлена, а окно у Хоук было открыто, да? И она явно стонала имя определенного эльфа…    Жар опалил шею Фенриса, смущение и постыдное любопытство наполнили голову новыми, волнующими мыслями. Мерриль внезапно оказалась в центре внимания — вся таверна ждала подтверждения.    — Ой, — с алыми щеками пискнула долийка, заметавшись взглядом между Хоук и Изабелой, — спасите меня, Творцы, — она уткнулась лицом в ладони и попыталась спрятаться за Варриком.    Зал взорвался смехом, насмешками и свистом, особенно когда Хоук взметнулась и бросилась по столу к Изабеле. Фенрис даже не думал, что магесса может столь молниеносно двигаться. Корф прокричал, чтобы ничего не ломали, а Изабела злодейски захохотала и закрылась Карвером как живым щитом против разъяренной Хоук. А Карвер, дурак дураком, попытался перехватить и скрутить старшую сестру. Фенрис даже сквозь гам услышал, как ее ладонь встретилась с его щекой.    — Стой, стой! — завопила Изабела, все еще смеясь, но умиротворяюще подняла руки. Пиратка, конечно же, продолжала прятаться за Карвером, который теперь хмурился и с осторожностью дотрагивался до алеющего отпечатка на лице. — Хоук, просто погоди! Я могу тебя задобрить!    Хоук остановилась, прекращая сумасшедший танец, что они с Изабелой выплясывали вокруг Карвера, и грозно прорычала:    — Помоги мне Создатель, если ты предложишь мне секс, Изабела…    — Нет, нет, — засмеялась та, а потом, помолчав, задумчиво склонила голову. — Ну, если ты хочешь… Шучу! Какая обидчивая, а, Хоук! Тебе, правда, надо потрахаться. Вот.    Изабелла сунула руку за корсаж, отчего несколько человек вытянули головы, чтобы лучше ее разглядеть — будто и так было плохо видно. Чуть покопавшись, пиратка с ликующим «Ага!» вынула помятый листок бумаги и протянула его Хоук через плечо ее брата.    Хоук мгновение всматривалась в Изабелу, а потом схватила лист и резкими, рваными движениями его развернула. Женщина нахмурилась, отчего в Фенрисе еще больше разгорелось любопытство, хотя он все еще считал, что у стойки оставаться безопаснее. Когда Хоук махнула бумагой, и эльф мельком заметил изображенное на ней, кровь отхлынула от его лица, а интерес сменился ужасом.    — Что, во имя Бездны, это такое, Изабела? — потребовала ответа Хоук. — Рисуешь с меня эротические картинки? Почему я почти не удивлена?    Фенрис залпом допил вино, взглядом метнулся к двери, но уже видел, что Изабела ухмыляется, глядя на него, и знал, что поздно убегать, не устраивая представления. Масштабного представления.    — Я тебя не рисовала, Хоук, — протянула пиратка. — Я это, можно сказать… нашла. В одном незапертом имении Верхнего города.    Злое выражение лица Хоук разбавили замешательство и удивление. Она опустила взгляд на рисунок в руках, а потом медленно, очень медленно обернулась к Фенрису и посмотрела ему в глаза. По ее лицу ничего нельзя было прочесть, но выражение его было напряженным, и Фенрису лишь оставалось надеяться, что сам он с таким же успехом скрывает эмоции. Под спокойствием он ощущал собственные беззащитность и уязвимость и готовность убить Изабелу.    Фенрис хотел объяснить, что это не эротическая зарисовка, но испугался, как Хоук к этому отнесется, и прикусил язык. Он понимал, почему она так увидела эскиз, особенно учитывая, что получила его от Изабелы, но рисунок, что эльф изобразил при свете огня пару недель назад, не имел ничего общего с похотью. Был миг, напряженный и дикий, в пылу сражения, когда Фенрис понял, что может доверять Хоук, когда убедился, что она не Данариус, когда осознал, что она лучше. Ее дерзкий и жестокий образ, переполненный праведной яростью, преследовал его, пока Фенрис, постаравшись изо всех сил, не воплотил его на бумаге.    — Я… ладно, — тихо пробормотала Хоук, не отрывая взгляда от эльфа. Она посмотрела на Изабелу, коротко кивнула, а потом схватила со скамейки плащ и направилась к выходу.    — И все? — закричал Карвер. — Ты даже не извинишься, что пощечиной выбила мне половину мозгов?    — Ты не заметишь разницы, — фыркнула его сестра, уничтожающе оглядывая публику «Висельника». — Надеюсь, вам понравилось представление. Стоит хорошенько заплатить нам за развлечение.    Хоук исчезла за дверью, а комнату наполнили смешки и обсуждение новой сплетни. Фенрис нахмурился, заметив, что его разглядывают. Корф спросил, не налить ли ему еще стакан, но эльф покачал головой, желая лишь сбежать подальше и укрыться в темноте имения. Завтра он разберется с Изабелой и ее кражей.    — Спокойной ночи, Фенрис, — нараспев произнесла пиратка, когда он дошел до двери. Фенрис остановился и встретился с Ривейни взглядом. Она натянула раздражающую усмешку и подмигнула, горделиво добавив: — Не за что, кстати.    Борясь с искушением придушить эту женщину, эльф смирил порыв и выскользнул на темные улицы Нижнего города.    Он втянул прохладный ночной воздух и вздрогнул, когда тень рядом пошевелилась. Руки согнулись, а метки вспыхнули, освещая окружающие предметы жутким голубоватым цветом. Хоук совсем невозмутимо приподняла бровь, и Фенрис расслабился, пробормотав проклятие.    В тусклом свете фонаря над ними повисла неловкая, напряженная тишина. Эльф видел только половину лица Хоук, но она разглядывала его, стремясь что-то найти, хотя вряд ли видела в темноте лучше него. Странное и смешное противостояние. Фенрис не мог решить, молчат ли они оба из упрямства или же просто не знают, что сказать. Наконец, Хоук подняла рисунок и прямо спросила:    — Ты нарисовал?    Фенрис наклонил голову, прищурился и выдал:    — Ты, правда, глазеешь на мою задницу и пишешь обо мне в дневнике?    Темный голосок внутри захлебывался криком, моля спросить о стонах в ночи, но эльф сомневался, что Хоук понравится такой вопрос, да и сам он не был уверен, готов ли узнать ответ.    — Так, да? — пробормотала Хоук и тоже сощурилась. Они замерли, долго и с вызовом глядя друг на друга. Женщина неожиданно рассмеялась, а в глаза у нее мелькнули искорки. — Я добьюсь от тебя правды, Фенрис. Подожди еще. И, пожалуй, рисунок я заберу себе.    Губы эльфа растянула слабая усмешка:    — Могу я проводить тебя до дома, Хоук? — спросил он и насладился удивлением на ее лице.    — Я… думаю, да, — медленно ответила она. — Спасибо.    — С удовольствием, — Фенрис зашагал к дому Гамлена и бросил женщине через плечо. — Позволь мне пойти впереди, чтобы ты могла насладиться видом. Думаю, ты потом добавишь в дневник нечто стоящее.    Хоук изумленно хмыкнула, пробормотав себе под нос:    — Высокомерная сволочь… Я убью Изабелу…    Посмеиваясь про себя, Фенрис решил, что оставит наказание пиратки на откуп Хоук. Ему показалось, что Изабела все же сделала им одолжение.