Little Pieces

   Песня наполняла здание прекрасной, убаюкивающей мелодией, что поднималась вверх и отражалась от высоких сводов Церкви. Сквозь окна проникал солнечный свет, согревая доспех и прогоняя утреннюю прохладу, что неторопливо покидала зал. Фенрис закрыл глаза, откинулся на спинку скамьи и позволил словам проникнуть в голову и изгнать все тревоги и заботы. Даже будучи не самым верующим ребенком Создателя, эльф находил здесь мир и покой, которых больше негде было найти.    Он совсем не ожидал, что его здесь примут, но время и дружба многое меняли. Замечательно, что такие узы, как отношения, могли освободить человека от ложных представлений и страхов, даже накинув на него цепи привязанности и нежности. Фенрис едва мог назвать пару человек, которым по-настоящему доверял, но за прошедшие семь лет они стали ему… семьей. Что это такое, ему лишь намекали смутные, затененные воспоминания, отголоски времени, когда лириум еще не опалил его тело. Семья была тем, в чем, по его мнению, у него больше никогда не возникла бы нужда или желание, но вот она появилась.    Тихая поступь приближающихся шагов нарушила его задумчивость, но Фенрис остался на месте, даже когда скамья задрожала и кто-то сел рядом. Эльф узнал мужчину — он приносил с собой неповторимый аромат масла, каким обычно натирал дедушкин лук, — задолго до того, как тишину нарушил мелодичный голос Себастьяна.    — Прекрасное место, чтобы подремать, Фенрис, — тихо заметил принц, — хотя в это время дня я предпочитаю другую сторону зала.    Фенрис приподнял уголок рта:    — Судишь по собственному опыту, как я понимаю.    Себастьян усмехнулся, и сзади кто-то на них шикнул. Понизив голос до шепота, мужчина ответил:    — Новичок всегда рискует заснуть далеко не в идеальном месте. Но я верю, Андрасте прощает мне такие недостатки.    Эльф тихо рассмеялся и приоткрыл глаз, чтобы взглянуть на мужчину. Себастьян откинулся на спинку скамьи, сидя почти так же, как сам Фенрис: небрежно и сложив руки на животе. Принц засмотрелся на преподобную мать, что вела своим голосом хор, а потом посмотрел на Фенриса.    — Что привело тебя сюда сегодня, мой друг?    Фенрис пожал плечами и обратил внимание на сидящих ниже верующих.    — Мне нужна причина, чтобы искать минуту покоя?    — Нет, — согласился Себастьян, — я не стану давить, если ты не хочешь поговорить о том, что у тебя на уме. Мне просто интересно, не избегаешь ли ты Защитницу.    Заерзав, Фенрис попытался ответить спокойно, но напряжение, от которого он надеялся избавиться в Церкви, проявилось в линии плеч.    — С чего ты взял?    — Ну, не знаю, — с притворной невинностью отозвался принц. — Просто предположил? Или, может, это связано с довольно… напряженным разговором с Хоук, которая вчера здесь появилась и потребовала сказать, не прячешься ли ты от нее.    Фенрис громко, раздраженно вздохнул, вызвав очередное сердитое шипение от прихожанина.    — Скажи, что она не устроила скандал.    Со смехом в голосе Себастьян ответил:    — О, но ведь она устроила. Хоук даже вошла так, словно заявляла: здесь все мое, и вы в том числе. Весьма устрашающе.    Покачав головой, Фенрис покосился на мужчину и пробормотал:    — Прощу прощения, Себастьян. Не следовало вовлекать тебя в это… все.    — Не беспокойся, — заверил он Фенриса. — Кто и втягивает меня в ваши личные дела, так это Хоук, но едва ли я возражаю. Зачем еще нужны друзья, да?    — Думаю… да, — передернул плечами эльф, снова вздохнув.    Последовавшую тишину заполняли лишь доносившиеся до них тихие напевы хора, но Фенрис потерял нить спокойствия, что обычно находил в Церкви. Он ерзал на месте, хмурился, уставившись в никуда, и упрекал себя в том, что слишком долго избегал Хоук. Конечно, она не сидела сложа руки и не ждала, пока он придет, и эльф не мог винить ее за нетерпение. Да и он сам едва себя терпел.    — Знаешь, — вслух задумался Себастьян, наблюдая, как пара человек скользит по входной зале, — она невероятная женщина. Сильная, смелая, опасная. А как она сражается… это очаровывает. Как двигается, как говорит, и, дыхание Создателя, ее глаза…    Темная ревность затопила мысли, а похвалы продолжались, и Фенрис даже не понял, что до боли сжал кулаки, пока Себастьян не замолчал. Покосившись на принца, эльф встретил на его лице понимание.    — Что ж, довольно показательно, — произнес мужчина. Пение на мгновение прекратилось, а человек с заднего ряда окончательно разозлился и удалился в другую часть Церкви. — Теперь мне хотя бы не надо спрашивать, любишь ли ты ее.    — Все сложно, — удалось выдавить Фенрису, и он рассеянно взмахнул рукой.    — Конечно, сложно, — кивнул Себастьян. — Ни ты, ни Хоук не созданы для простоты.    Эльф нахмурился и склонил голову набок, а потом тихо фыркнул:    — Даже не знаю, комплимент это или упрек.    Принц ответил на его слова кривоватой улыбкой:    — Ты знаешь, — спросил он Фенриса через один удар сердца, — что за последние две недели к ней обратились семь дворян?    — Зачем? — как со стороны услышал себя Фенрис, даже не успев обдумать сообщение. Но как только до него дошел смысл и осознание единственно возможной причины, по которой сразу столько мужчин искало ее внимания, эльф обратил проницательный и насупленный взгляд на сидящего рядом человека.    — Не говори, что удивлен, мой друг, — Себастьян, в чьем голосе появилась настойчивость, нахмурился. — Она бесценный приз для этих дворян.    — Она не какая-то безделушка, которую можно выиграть, — вскипел Фенрис, сквозь стиснутые зубы добавив пару метких словечек на родном языке. Молодая послушница, сидящая двумя рядами впереди, кинула на него страшно испуганный взгляд. Рык эльфа затих, но ярость горячо и беспокойно билась в груди. Ему сильно хотелось узнать у соратника имена этих знатных ублюдков, но он сомневался, что принц их выдаст.    — Конечно, она не безделушка, — согласился Себастьян, наклоняясь к Фенрису, чтобы тихим голосом продолжить. — Ты это знаешь, я знаю, и, конечно, Хоук знает, что ни один из этих надутых петухов не стоит и минуты ее времени, однако…    Фенрис в поисках ответа всмотрелся в лицо мужчины:     — Что? Что ты знаешь?    Себастьян пожал плечами:    — На нее сильно давят, и держать этих дураков на расстоянии — очередная трудность, с которой ей приходится справляться. Я все думаю, что ее бремя может облегчить тот, кто будет рядом и даст всем женихам понять, что нужно оставить ее в покое.    — Так что, мне ходить за ней псом, — бросил Фенрис, — и рычать на каждого, кто на нее посмотрит? С этим справится и ее мабари.    — Я имел в виду не это, — возразил принц, успокаивающе подняв руку, хотя он едва сдерживал смех. — Когда я сказал «рядом», я выражался не буквально, а фигурально. Если у Хоук вдруг появится грозный, вспыльчивый любовник, который способен вырвать из груди сердце, думается мне, множество ее проблем довольно быстро решатся сами собой.    Фенрис надолго задумался над словами, пытаясь найти в них что-нибудь обнадеживающее.    — Так… ты говоришь, что мне стоит постараться… не усложнять отношения с Хоук, потому что мое присутствие отпугивает ее женихов? — эльф с сомнением взглянул на Себастьяна. — Наверное, это не худший твой совет, но он совсем не вдохновляет.    Себастьян открыл рот, но не проронил ни слова, и наклонил голову, словно еще раз проигрывал сказанное в голове. Хор закончил петь, и к выходу потянулись прихожане, в числе которых были те, кто кидал раздраженные взгляды в направлении двух мужчин.    После недолгого молчания Себастьян выдал ошеломленное «Ха» и медленно кивнул:    — Ладно, — он пожал плечами, робко улыбаясь, — вот, что получается, если просишь совета в любви у брата Церкви.    Фенрис коротко рассмеялся, но принц вскочил на ноги, как только из-за угла выплыла Владычица Церкви и направилась к ним.    — Ваша Светлость, — приветствовал Себастьян мужественную женщину с каким-то намеком на досаду и удивление в голосе.    — Ах, так вот кто шумел, — мягко упрекнула Эльтина, переводя спокойный взгляд с человека на эльфа и обратно. — А я все думала, почему этим утром почти все сидят у меня по правую руку, и столь немногие — по левую.    — Простите нас, Ваша Светлость, — Себастьян уважительно склонил голову и махнул рукой в сторону Фенриса, который продолжал сидеть на скамье. — Я лишь хотел утешить друга, но мне следовало перенести разговор в более подходящее место.    — Не беспокойся, Себастьян, — со смешком успокоила его Владычица Церкви. Ее взгляд остановился на Фенрисе. — Вы близкий друг Защитницы, не правда ли?    Пораженный фразой, Фенрис вдруг понял, что не находит слов. Ища предлог для молчания, эльф медленно поднялся и взял в руки меч, который прислонил до этого к скамье.    — Можно сказать и так, — с умышленной осторожностью отозвался он.    Эльтина задумчиво кивнула:    — Она замечательная женщина. Киркволлу было бы трудно найти кого-то более подходящего на роль Защитницы, — ее улыбка была доброй, но обернулась страдальческой усмешкой, когда преподобная мать взглянула на Себастьяна. — Даже если она прерывает молитвы своими требованиями.    — Приношу свои извинения, — вклинился Фенрис, пока Себастьян не успел ответить. — Мне сказали, что она приходила сюда искать меня, поэтому вина лежит на мне.    — Все ясно, — отозвалась Владычица Церкви. — Она устрашающая женщина, которую трудно оценить и к которой трудно найти подход.    — Это не так, — почти против воли заговорил Фенрис. — Хоук меня не пугает. Просто… просто…    — Он боится сам себя, Ваша Светлость, — выдал Себастьян, намеренно избегая хмурого взгляда, что эльф на него кинул.    — А, внутренняя борьба, — в глазах Эльтины появилось понимание, но ни капли жалости, и уважение Фенриса к этой женщине выросло. — С ней всегда тяжело справляться. Уверена, я не смогу сказать ничего лучше того, что уже выразил Себастьян.    Принц потер шею и смущенно хмыкнул:    — Да, ладно… Боюсь, в некоторых аспектах жизни я не способен давать верные советы, Ваша Светлость.    Позабавленная женщина покачала головой и обернулась к Фенрису:    — Тогда, возможно, и мое участие придется к месту. Если вам не нужно ее богатство или слава или власть, которые у нее уже есть, и вы правда ее не боитесь, тогда в Киркволле и за его пределами вы такой один. Вы можете дать ей то, что больше никто не сможет предложить, — Владычица Эльтина развернулась и тихо добавила через плечо: — Неразумно разбрасываться дарами Создателя, дитя.    Фенрис вглядывался в спину женщины, пока та направлялась к лестнице.    — Дар, — пробормотал он сам себе. Странно, что он никогда не думал о Хоук в таком смысле.    Себастьян внимательно наблюдал за эльфом, скрестив на груди руки. Когда Фенрис вынырнул из мыслей, принц с легкой улыбкой заметил:    — Она всегда знает, что сказать.    — Вот почему она Владычица Церкви, — бесстрастно произнес эльф в ответ, отошел от скамьи и зашагал к дверям. Себастьян пристроился рядом, и Фенрис не смог смолчать:    — Запомни ее слова на случай, если опять придется разбираться в чьих-нибудь сердечных делах.    Себастьян хмыкнул:    — О, ты просто жесток. Увидимся вечером в «Висельнике»?    Фенрис остановился, положив руку на большую ручку резной двери.    — Нет, — решил он, — думаю, сегодня я буду недоступен. Извинись за меня перед Варриком. И, — эльф позволил себе мельком улыбнуться, — за Хоук извинись тоже.