Little Pieces

   Фенрис разглядывал ведущую в «Цветущую розу» дверь. Он не мог вспомнить, ни как здесь оказался, ни какой дорогой шел от «Висельника» в это отвратительное место, и не планировал ничего делать, кроме как добраться сюда немедленно и остановить это. Небрежные, издевательские слова Изабелы снова и снова отдавались в голове подобно звону огромного колокола.    Хоук? Естественно, она в «Розе». Почти каждую ночь туда заглядывает. Говорю тебе, эта девочка ненасытна…    Резкий порыв ветра с громким хлопком впечатал непристойные листовки в стену, вырвав Фенриса из круговорота мыслей. На улицу вывалился один из клиентов «Розы», пахнущий сексом и дешевыми орлесианскими духами. Он врезался в Фенриса и выругался:    — С дороги, грязный остроухий придурок! — рявкнул обрюзгший мужчина и, пошатываясь, поплелся прочь. В другое время эльф бы отошел, позволив человеку разбить лицо о землю, или оскорбился бы на слова идиота, или решил бы напугать его, чтобы тот от страха испачкал штаны. Но сейчас в голове Фенриса властвовала лишь мысль о том, что Хоук находится в этом отвратительном месте, переполненном людьми, как тот развращенный, жалкий человек, и отдается больным шлюхам.    Он не должен беспокоиться, сказал себе эльф. Он не должен был сюда приходить. Уйти сейчас, значит, поступить правильно. Ведь это у него получается лучше всего, да? Сбегать? Спасаться, когда правду слишком сложно выносить? Прятаться, даже когда изо рта льется ложь, что он ни от чего и ни от кого не скроется?    Он ушел от нее, вынуждая своим решением ненавидеть себя и оттолкнуть ее, так почему, почему он сейчас здесь? Только ли ревность единственная причина? Это принесло бы лишь еще больше страданий, больше боли и больше горечи. Будто бы им и так в жизни не хватало переживаний.    Это было ошибкой.    Но и в первый раз уйти было не умнее. Если уж он уже встал на путь сожалений, поздно сворачивать.    В обычно душном, сыром и гнетущем борделе было жарко. У Фенриса не было шансов остаться незамеченным, но он не обратил внимания на взгляды и подмигивания и пробрался сквозь толпу к мадам за стойкой. Старуха обернулась к нему раскрашенным лицом и смерила взглядом с макушки до кончиков пальцев.    — Разве я уже тебя не встречала? – потребовала она ответа, когда Фенрис оказался в пределах слышимости. — Если ищешь работу, любовь, иди к Харлану. Он решит.    Эльф сжал зубы и впился прикрытыми перчаткой пальцами в ногу, чтобы сдержать нрав в узде.    — Я не работать пришел, — удалось выдавить ему ледяным, но вежливым тоном.    Подобно стервятникам, привлеченным свежим трупом, Фенриса с двух сторон окружила чересчур облившаяся духами парочка.    — Хочешь повеселиться, а? — мурлыкнула женщина, облизывая губы, и наклонилась, демонстрируя глубокий вырез стянутой груди. — Ох, я бы взяла с него поменьше, мадам Лусина. Такой хорошенький…    — Ну, не знаю, — отозвалась другая, хрупкая эльфийка с невероятно бледной кожей. Она не улыбалась как первая, и от ее безучастного, отрешенного взгляда у Фенриса по спине пробежал холодок. — Он вызывает опасения. Любишь боль и удовольствие, lethallin?    Даже не стараясь скрыть отвращения, Фенрис оскалился:    — Я не ищу себе компанию. Мне кое-кто нужен. Один… клиент, если хотите.    Проститутки переглянулись и растворились в толпе смеющихся людей, без сомнения, отправившись на поиски большей выгоды, а взгляд мадам стал острым.    — Вот как? Не в моих интересах рассказывать каждому встречному о делах моих посетителей. Что именно тебе нужно?    — Я ищу Хоук, — прямо ответил он.    — Защитницу? — она проницательным взглядом впилась в его лицо. — А, так вот откуда я тебя знаю. Видела здесь с ней, — мадам расслабилась и пожала плечами. — Конечно, она здесь, это не секрет. Но она не любит, когда ее тревожат у Джитанна. Придется подождать.    Фенрис попытался вспомнить, где уже слышал это имя, но воспоминания ускользали. Подавшись на шаг ближе к женщине, эльф тихим, опасным голосом пояснил:    — Мне жизненно важно с ней поговорить.    Мадам стояла на своем и взглянула на него:    — Что ж, тогда твои дела плохи. Если бы было что-то срочное, за ней прислали бы не тебя, — она отмахнулась. — Ты либо уйдешь сам, либо тебя выведут, сер.    Разочарованный, но не сдавшийся, Фенрис прорычал женщине парочку нелестных слов и направился к дверям. Но он не ушел, а вместо этого переходил от группы к группе по комнатам первого этажа. Он понятия не имел, что делать, но не собирался просто так уйти, не тогда, когда уже решился действовать. Но Фенрис не мог ходить от двери к двери, надеясь встретить Хоук и не попасться охранникам.    Холодные пальцы, коснувшиеся руки, вынудили Фенриса резко остановиться. Метки едва вспыхнули, и он развернулся к тому, кто осмелился до него дотронуться. На него равнодушно смотрела эльфийка с мертвыми глазами, так и не убрав руку с его локтя.    — Правда, опасный, — тихо произнесла она, когда синее свечение меток истаяло.    — Чего тебе? — рыкнул Фенрис, стараясь не показать, что ему неудобно. Что-то в этой женщине его пугало, несмотря на очевидный факт, что он мог переломить ее одной рукой. Ее прикосновение посылало по коже мурашки.    Проститутка склонилась ближе, притянула к себе бывшего раба и зашептала на ухо, обдав теплым дыханием шею:    — Вверх по лестнице, налево, последняя дверь справа.    Удивленный Фенрис отстранился, рассматривая ее безучастное лицо. Эльфийка сжала его руку и отпустила, тихо добавив:    — Она заслуживает лучшего.    Фенрис смотрел, как худощавая фигурка пропадает из дверей, потом смахнул смущение и направился к лестнице. Теперь, когда он приближался к Хоук, или хотя бы верил, что найдет ее, Фенриса вновь одолела нерешительность. Что он ей скажет? Что вообще он пытается сделать? Хуже всего будет, если он увидит их с эльфом переплетенные тела. Гнев вскипел лишь от мысли — сможет ли он сдержаться? И захочет ли?    В голове не прояснилось, даже когда Фенрис дошел до указанной двери. Прислонившись ухом к дереву, он не расслышал никакого движения, и это принесло ему облегчение и разочарование. Поспорив с собой напряженный миг, эльф, наконец, постучал в дверь.    Секунды тянулись до боли медленно, и Фенрис понял, что считает удары сердца, отдающиеся в ушах. В комнате послышался какой-то звук, и эльф отступил от двери, сжал кулаки и поднял их, словно собрался драться. В каком-то смысле так и было. Отсветы свечей пролились в тусклый коридор, и дверь со скрипом отворилась.    В узкой полосе проступил силуэт стройного эльфа, в пронзительных синих глазах которого светилось любопытство. Поверх, вероятно, обнаженного тела был накинут свободный халат. Этот эльф заинтригованно посмотрел на Фенриса, усмехнулся и оперся плечом о косяк. С игривой улыбкой эльф-проститутка мурлыкнул:    — Ну-ну… чем могу помочь, милый?    Фенрис, наконец, вспомнил, где слышал имя Джитанн, и мысли в голове просто взбесились. Хоук давно знала этого эльфа. Сколько она уже к нему приходит? Все это время она его клиентка? Чувствует ли она что-то к этому существу, что торгует телом за деньги?    О чем, во имя Создателя, он думал, когда шел сюда?    Джитанн сильнее выглянул из проема и посмотрел Фенрису в глаза. Широкая, понимающая ухмылка расползлась у него по лицу, и эльф пробормотал:    — Лишился из-за меня дара речи? Я тебя понимаю. Не волнуйся, большой мальчик, я не кусаюсь, — он хмыкнул. — Только за отдельную плату.    Фенрис отступил на шаг, решительно покачав головой, и открыл уже рот, но другой эльф продолжил размышлять:    — Я обычно не соглашаюсь на эльфов. Никакого мяса на костях. Недостаточно крепкие для меня. Особенно мальчики, они обычно… — он облизнулся и опустил взгляд на пах Фенриса, — недостаточно толстые, на мой вкус. Но ты… м-м-м, можешь в любое время доказать мне обратное.    — К сожалению, — Джитанн вздохнул и перестал раздевать Фенриса взглядом, — я уже занят на всю ночь. Я бы пригласил тебя к нам — чем больше, тем веселее, я всегда так говорю, — но мой клиент не приверженец диковинок, — он надул губы и посмотрел на Фенриса своими невозможными глазами. — Жалко, ведь эта девочка могла бы дико и развратно стремиться к новым высотам, если бы чуть-чуть раскрепостилась. Ты же понимаешь, о чем я?    — Я не к тебе пришел! — наконец, прорычал Фенрис, и столь громким голосом привлек внимание охранника с верхней площадки лестницы. Фенрис придвинулся к эльфу-проститутке и, стараясь не обращать внимания на пахнущего табаком и маслом эльфа, чуть более спокойным тоном добавил:    — Мне надо увидеть Хоук.    С лица Джитанна ушла напускная скромность, синие глаза подозрительно сощурились. Фенрису показалось, что эльф готов захлопнуть у него перед лицом дверь, поэтому бывший раб рванулся, толкая дверь и мужчину, и влетел в комнату. Хоук он увидел тут же. Обнаженная и неподвижная, она клубком свернулась на простынях. Фенрис в два шага пересек комнату, аккуратно откинул с лица женщины волосы, вслушиваясь в ее медленное, глубокое дыхание. Когда он несколько раз позвал ее по имени, она лишь слегка шевельнулась.    — Она напилась до Тени, — пояснил Джитанн, закатив глаза, когда Фенрис развернулся, обвинительно что-то рыкнув. Полураздетый эльф тихо закрыл дверь и прислонился к ней, скрестив руки. Халат у него распахнулся, и Фенрис, нахмурившись, отвел взгляд.    — Она все время так, — продолжил рыжий эльф, легкомысленно подав плечами. — Появляется, говорит, напивается и уходит. Ну, — он ухмыльнулся, — иногда в другом порядке. И, конечно, я занимаюсь тем же. Не так часто, как мне бы хотелось, но мне не за жалобы платят. Удивляюсь, как она еще пьянеет от вина. У нее трудности, но раз ты ее друг, то и сам должен знать.    Фенрис опустил взгляд на спящую женщину, в груди у него заболело. Хоук, Защитнице Киркволла, женщине, которая в одиночку победила Аришока и спасла весь город от разрушения, приходилось изливать душу проститутке?    Джитанн мгновение задумчиво его рассматривал, а потом устроился в мягком кресле на другой стороне комнаты, следя, чтобы халат не распахнулся.    — Это же не ты сбежал в Стражи? Эта жестокая женщина никогда не вдавалась в подробности.    — Нет, — тихо ответил Фенрис, не отрывая взгляда от лица Хоук. — Это ее брат. Я… — бывший раб вздохнул, — я тот, кто ушел, даже когда она просила остаться.    Джитанн ахнул, и на звук приближающихся шагов Фенрис повернулся, но ни разу в жизни он и подумать не мог, что невысокий, нелепый эльф поднимет на него руку. Удар ладони Джитанна по щеке заставил Фенриса отшатнуться больше от удивления, чем от боли. Лириумные метки неосознанно вспыхнули. В синих глазах не оказалось никакого беспокойства по этому поводу, и эльф прошипел Фенрису убираться, затем повернулся спиной и возмущенно фыркнул:    — Пф!    Фенрис был слишком потрясен, чтобы разозлиться, но даже когда гнев проснулся, его быстро поглотила вина открывшейся истины.    — Я так понимаю, обо мне рассказывали.    — О, а ты сообразительный, да? — насмешливо бросил через плечо эльф. И продолжил говорить словно сам с собой, оставив Фенрису лицезреть спину.    — Какая наглость! Думаешь, можешь являться, когда захочешь! Свинья! Она лучше будет валяться пьяной в канаве, чем с таким неблагодарным как ты!    Фенрис пытался зацепиться за злость, найти в себе силы воспротивиться резким словам этого дурака, но пустота в груди разрасталась с каждым с жестокой честностью произнесенным обвинением.    — Может и так, — допустил Фенрис, — но здесь ей тоже делать нечего.    — Кто ты такой, чтобы решать? — Джитанн развернулся, грозя Фенрису тонким пальцем и ругаясь. — Она что, твоя собственность? Она взрослая женщина и может делать что угодно, что ей, в Бездну, нравится, с кем захочет! Так что можешь взять свою неуместную ревность и засунуть сам знаешь куда, высокомерный болван!    — Но не тут же ей быть, — прорычал Фенрис, махнув рукой на кровать и с презрительной усмешкой наклонился к эльфу. — Даже ты должен это понимать.    — Ой, правда? Или мне просто поверить тебе на слово? Потому что ты такой умный? — не испугавшись попытки Фенриса его запугать, Джитанн покачал головой и с отвращением оглядел воина. — Она не заслуживает тебя, но слишком хороша для меня, да? Не хотелось бы тебя расстраивать, милый, но я никогда не сбегал от нее после секса. Думаешь, что так хорошо ее знаешь, но когда последний раз ты обнимал ее, пока она рыдала? Спорю, ты…    Хоук застонала и перевернулась, вынудив эльфов отойти друг от друга, и сонно моргнула.    — Джитанн, — прохрипела она, а потом перевела мутный взгляд на Фенриса и нахмурилась, — … Фенрис? Я… кажется, я сплю.    Джитанн фыркнул и упер руки в бока:    — Если бы. Я бы проснулся прямо сейчас и дал бы тебе вышвырнуть этот сон подальше. Я пошел за охраной, моя дорогая Защитница, потому что от этой грязной кучи мусора я узнал все, что нужно.    Хоук проводила рыжеволосого эльфа взглядом, но не сказала ни слова. Осознание, что Фенрис на самом деле стоит у постели, которую она часто делила с эльфом-проституткой, отрезвило ее довольно быстро. Она резко подтянула простынь, хотя та и так не открывала ничего лишнего, выпрямилась и провела рукой по спутанным волосам.    — Что, во имя Бездны, ты здесь делаешь, Фенрис? — задыхаясь, потребовала ответа Хоук, мечась взглядом по комнате, а на ее лице попеременно отражались страх, стыд и боль. — Откуда ты?..    — Почему ты творишь с собой такое, Хоук? — тихо спросил Фенрис, но не сумел смирить в голосе гнев. Он сжал кулаки, борясь с эмоциями. — Как ты можешь… принижать себя…    — Да как ты смеешь, — прошипела Хоук, резко тряхнув головой. — У тебя нет права!    Фенрис прошел по комнате, едва себя сдерживая.    — Как глубоко ты готова похоронить себя, Хоук? Варрик говорит, он уже несколько месяцев не видел у тебя в руках оружия. Ты забыла, кто ты? Ты, правда, хочешь променять все на… — в отчаянии он обвел рукой комнату, — это?    — Не притворяйся, что тебе есть хоть какое-то дело! — закричала Хоук, и Фенрису пришлось уворачиваться от брошенной в него подушки. — Кем ты себя возомнил, что врываешься в мою жизнь и указываешь, как жить? У тебя был шанс! Твое мнение так же ничего не стоит, как и твои обещания!    Эльф бросился к кровати, не зная, чего больше хочет: встряхнуть, или поцеловать ее, или вытащить отсюда, и пусть бы она пиналась и кричала, но он остановился, когда в комнату вошли вооруженные охранники, которых привел самодовольно ухмыляющийся эльф. Фенрис перевел холодный взгляд на Хоук, ненавидя написанные на ее лице боль и несговорчивость.    — Ты заслуживаешь лучшего, Хоук, — тихо произнес Фенрис. — Лучшего, чем все, что я могу предложить. И намного лучшего, чем ты найдешь здесь.    Отвернувшись, не дождавшись ее ответа, Фенрис прошел к двери, рявкнув на охранников «С дороги!». К его облегчению, мужчины расступились, но проводили его до выхода, и под их взглядами эльф скрылся в темной ночи Верхнего города.    В имении Фенрису не удалось хорошо поспать. За закрытыми веками каждый раз, как он закрывал глаза, мелькали странные и изогнутые картинки, искаженные видения Хоук, что умирала в сточной канаве, или их с тем нелепым эльфом блестящие, сплетенные тела. Когда взошло солнце, Фенрис в доспехах стоял у окна, споря сам с собой, стоит ли ему на пару недель покинуть город. Он уже почти решил, что так будет лучше для всех, как на лестнице раздались шаги.    Хоук выглядела столь опустошенной, как и он, под глазами у нее залегли темные круги, но фигуру скрывала броня, а за спиной крепилось оружие. На ее лице оставался тот же вызов, что ночью, но его потеснило что-то еще. Какое-то понимание, решимость или безымянная смесь из них обоих.    — Какие-то разбойники сильно нашумели в Нижнем городе, — без лишних слов сообщила она. — Мы с Варриком собираемся научить их манерам. Интересно?    Фенрис потянулся за мечом и кивнул, пряча волну облегчения и вспыхнувшую в груди надежду.    — Как всегда, — уверил он, и они бок о бок покинули имение.