Little Pieces

   — О, Митал, — радостно выдохнула Мерриль. — Какой прекрасный день!    Фенрис покосился на улыбающуюся эльфийку, в чьих обманчиво детских глазах отражалась яркая синева неба. Вдали лениво плыли пуховые облака, а ласковое солнце согревало траву под ногами, которая колыхалась от легкого ветерка. Еще ни разу они не ходили по склонам Расколотой горы весной, когда пышная зелень, свежий воздух и яркие цветущие деревья почти до неузнаваемости преображали скалистые хребты.    Одним словом, Фенрис думал о том же.    — Прекрасный, — согласился он, задумчиво кивнув.    Брови Мерриль удивленно поползли вверх, а тонкие черты лица выразили подозрение, когда она взглянула на эльфа:    — Ты соглашаешься со мной? — у нее весело дернулся уголок губ. — О Творцы, тебе точно не напекло голову?    Пренебрежительно поведя плечом, Фенрис отозвался:    — Я был бы слепцом, если бы не оценил пейзаж.    Долийка согласно хмыкнула, но после секундной тишины бросила на Фенриса неопределенный взгляд:    — Ты же говоришь о птичках, цветах и бабочках? Потому что если ты опять имеешь в виду задницу Хоук, тогда, ну, мы говорим о разном.    С другой стороны от Фенриса Варрик подавился смешком и покачал головой:    — Маргаритка, Маргаритка, — добродушно улыбаясь, пожурил он, — не нужно ставить беднягу в неловкое положение. Если недалеко от любого мужчины идет красивая женщина, лучше просто предположить, что он ей любуется. Не стоит спрашивать.    — Я все слышу, вообще-то, — весело прокричала шедшая впереди Хоук через плечо. Изабела наклонилась к уху Защитницы и что-то прошептала, отчего та засмеялась, и даже Авелин фыркнула и покачала головой.    — Варрик, — позади раздался упрекающий голос Себастьяна, — у тебя достаточно резкий взгляд на мужчин. Не все так слабы волей и погрязли в непристойных мыслях, что заглядываются на каждую проходящую женщину.    Закатив глаза, гном протянул:    — Ну конечно, нет, Певчий. Только те из нас, кто не продал любимые члены Создателю.    Фенрис с Варриком друг другу ухмыльнулись, Себастьян заспорил. От гор отразился громкий чих Авелин, и капитан стражи потерла лоб и вздохнула.    — Боги мои, Авелин, — засуетилась Мерриль, — все из-за цветов, да? У тебя нос покраснел и опух! Я знаю растение, которое поможет. Живот, правда, заболит, зато в голове хоть немного прояснится.    — Ловлю тебя на слове, — неясно ответила Авелин и, нахмурившись, повернулась к Хоук. — Я думала, ты оторвала меня от обязанностей, чтобы охотиться на порождений тьмы, Хоук, а не таскаться по лесу.    — Мы охотимся, — с умиротворенной улыбкой возразила Защитница. — То, что они решили прятаться в лесу, а не в пещерах, не значит, что мы должны о них забыть. Да ведь? Ты же не хочешь нести ответственность за то, что невинные путешественники падут жертвой Мора?    Авелин прищурилась, размышляя над притворно-невинными вопросами Хоук, как тут Изабела добавила:    — Корф говорил, только один караван что-то заметил. И те, кто об этом рассказывал, были мертвецки пьяны.    — Что? — возмутилась капитан стражи. — Ты сказала, у тебя есть доказательство, Хоук!    Бросив на самодовольную пиратку неприятный взгляд, Хоук пробормотала:    — Ты всегда так хорошо помогаешь, Изабела. Слушай, Авелин, — Защитница успокаивающе махнула рукой расстроенной рыжей, — слухи — это доказательство. В некотором роде. Мы же видели следы порождений, да? Остается лишь ждать, пока у Андерса не екнет, и вперед! Так, Андерс?    — Хоук, на мне клиника. Там полно больных и раненых, — отозвался соседствующий с Себастьяном и мабари Хоук маг. — Полно людей, которым нужна моя помощь и которые в любую минуту могут умереть.    — Будь реалистом. Люди постоянно умирают, — возразила Изабела, отмахнувшись. — Ты не можешь спасти всех.    — Весьма утешительно, — бросил целитель, пытаясь стряхнуть с подола мантии грязь. — Напомню об этом в следующий раз, когда у тебя в груди будет торчать стрела.    — Не глупи, — съязвила Хоук, нахально ухмыльнувшись через плечо. — Стрелы не могут воткнуться Изабеле в грудь — они сразу отскакивают!    Фенрис с Варриком хмыкнули, Андерс пробормотал «Я не об этом», а Себастьян притворился, что его внезапно одолел кашель. Хихикая, Мерриль добавила:    — Так вот почему она ее не скрывает.    Пиратка, ухмыляясь, подмигнула долийке:    — О, Котенок, ты… эй!    Фенрис пригнул Мерриль почти к земле, Варрик с криком удивления врезался в них. Бывший раб потянулся за мечом, посчитав, что на них напали, но промчавшееся мимо пятно шерсти и слюней в последнюю очередь было врагом.    — Проклятый пес! — закричала Хоук, когда мабари с лаем прорвался сквозь компанию и исчез за деревьями. Защитница нагнулась, поднимая пыльную, ругающуюся Ривейни на ноги. — Кто в него вселился?    — Скорее он что-то унюхал, — предположил Себастьян, зорко всматриваясь в даль, где исчез пес.    Андерс проворчал:    — Или опять погнался за белкой.    — Ой! — Мерриль прикрыла рот пальцами, в ужасе распахнув глаза. — Он же не съест бедную беззащитную белочку?    — Конечно, нет, — соврала Хоук. Она пару раз позвала мабари, но в ответ донесся лишь далекий лай, взволнованный вой и несколько взвизгов.    Всплеснув руками, Хоук заявила:    — Вот, вот почему у нас не получается ничего сделать! У Авелин по лицу течет, Себастьян жалуется, у Андерса ничего не екает, а у Мерриль — белки! Будет чудом, если мы вернемся в Киркволл за десять дней.    — Если вообще вернемся, — сухо добавил Фенрис, заслужив неискреннюю ухмылку Хоук.    — Не лучше ли пойти за псом? — предложил Себастьян, отводя взгляд, когда Изабела резко задрала рубашку, чтобы убрать листок с тесных штанов. — Может, он выследил порождений тьмы.    Варрик фыркнул:    — Ты с нами не так давно, но должен же понимать, что нам никогда так не везет.    — И правдиво, и проблематично, — согласилась Авелин, болезненно покачав головой, и почти сразу же чихнула, смаргивая слезы.    — Я его не слышу, — заволновался Себастьян. На секунду наступила тишина, и Фенрис понял, что принц Старкхевена прав. — Я за ним.    — Певчий, собака сама о себе позаботится, — начал наставить Варрик, но удивленно приподнял брови, когда Хоук побежала за Себастьяном. Помедлив, к ним присоединилась и Авелин. — Что, мы все теперь поскачем по кустам? Может, я постою здесь, пока вы приобщаетесь к природе?    — Если он не идет, я тоже не пойду, — нахмурился Андерс и скрестил руки, со вздохом добавив под нос. — У меня нет мантии лучше этой.    Когда они с Мерриль поспешили догнать Хоук, Фенрис оглянулся и увидел, что Изабела уперла руки в бедра и повернулась к гному:    — Первый раунд за мной, если мы сейчас же возвращаемся в «Висельник».    — Отличная идея! — закричала скрытая среди деревьев Хоук. — Иди расскажи всем, как ты бросила любимую подругу Защитницу на съедение порождениям в чащах Расколотой горы, потому что испугалась зелени! Помоги Создатель, может, я найду покой в могиле! И больше никто в жизни не попросит меня об одолжении!    Фенрис прислушался к ее голосу и нырнул под ветки и заросли ежевики, очутившись прямо у ног Хоук. Он был уверен, что трио на дороге не пойдет искать пса, но вдруг откуда-то справа отчетливо прозвучал панический визг Андерса и треск кустов.    — Андерс, что там? Что такое? — закричала Хоук, у которой из голоса пропало все веселье, достала кинжалы и побежала на шум. — Андерс!    Маг появился в поле зрения, лихорадочно оттягивая волосы и отчаянно вскрикивая.    — Яйца Создателя, в волосах! Это огромная безднова паутина, я такую еще не видел! А-а-а! Он ползет по шее!    Мерриль оперлась на посох и с любопытством склонила голову, наблюдая за извивающимся целителем.    — Гигантский паук, размером больше дома, падает нам на головы, и ты не моргаешь и глазом, а прошел сквозь паутинку и до жути испугался? — долийка перевела вопросительный взгляд на Фенриса. — Это что-то шемленское?    — Не спрашивай меня, — усмехнулся эльф, покачав головой, когда Андерс окинул их уничижающим взглядом. — Я всегда говорил, что он сумасшедший.    — Гигантские пауки не могут забраться под одежду, укусить в чувствительное место и… и не могут по мне ходить! — не согласился маг, охлопывая одежду, словно даже простые слова вызывали у него мурашки.    Наблюдая за ним из-за спины, Изабела протянула:    — И где же Справедливость, когда он так нужен, а? Почему бы ему не поразить этих непослушных тварей?    — Ух, — простонал Варрик, оттолкнув в сторону Ривейни, хлопая себя по груди, — у меня под рубашкой сосновые иглы.    Изабелла ухмыльнулась и, склонившись к гному, промурлыкала:    — Четыре руки лучше двух.    — Хоук! — Фенрис вместе с Защитницей обернулся на далекий голос Себастьяна. — Сюда, Хоук!    Авелин пошла первой, за ней шаг в шаг последовали Фенрис с Защитницей, пробираясь через разрастающиеся заросли. Солнечные лучи пробивались сквозь листву над головой. Позади выругался Андерс, Мерриль обеспокоенно попросила Варрика не потеряться, на что гном раздраженно ответил «Тогда тебе стоит вернуться за веревкой».    — Себастьян! — позвала Авелин, когда деревья поредели и сверху полился солнечные свет. Капитан стражи внезапно замерла, заслышав где-то впереди смех принца, отчего удивленная Хоук чуть в нее не врезалась. Фенрис резко остановился рядом с распахнувшими глаза женщинами, приоткрыв от изумления рот.    — Да, — выдохнула Изабела, — вы только посмотрите.    Они стояли у выхода на широкую лощину, расположившуюся у склона горы, на протяжении веков размываемого тонкой струйкой воды, что падала с горы и превращалась на земле в веселый ручеек, который исчезал меж стволов. Ровная земля без деревьев, густая трава буквально терялась среди цветов всех оттенков и размеров, качающихся и колышущихся на ветру точно волны на море.    — Сказочно, — восторженно прошептала Мерриль. — Ой, Хоук, пожалуйста, скажи, что мы хоть чуть-чуть здесь посидим!    Защитница открыла рот, чтобы ответить, но потом заметила, как мабари радостно катается в грязи на краю ручья, как улыбается стоящий рядом с ним на коленях Себастьян.    — Вот же зараза, — выругалась женщина со смехом в голосе. Пес прекратил извиваться, счастливо гавкнул и продолжил валяться дальше.    — Видимо, он выслеживал лишь самую грязь, — хмыкнул Себастьян, пожав плечами.    — Уже полдень, – вздохнула Хоук. — Можно тогда перекусить, а потом выяснять, где мы.    Мерриль от радости захлопала в ладоши, вызывая у Варрика смешок; они все уже разбрелись по поляне.    — Собираешься шалить, а, Маргаритка?    — Хочешь ко мне присоединиться? — подыграла долийка, уронив сумку, и закружилась.    — О, нет, — отказался гном. — Я еще недостаточно пьян.    Изабела долгим взглядом окинула поляну и покачала головой:    — Такое эльфийское место, что даже мне почти охота порезвиться, — видя, как широко Мерриль распахнула глаза, пиратка подчеркнула: – Я сказала, почти. Почти.    Фенрис и Авелин у маленького водопада смывали пыль с лиц и рук. Когда Хоук подошла к ним, она сама себе улыбалась.    — Бедняга Мерриль, — пояснила она, начав умываться. — Она — святой Создатель, как холодно! — а, она влюбилась в это место. И заставила пообещать, что мы успеем сделать с ней венок из маргариток.    Мысль Фенриса позабавила, но он не нашел слов, когда, после того, как они перекусили и лениво развалились на траве, Хоук с Мерриль стали вить из цветов веревки. Хоук сделала себе корону, потом еще две поменьше повесила эльфийке на уши. Долийка связала тонкую сеть и накинула ее Авелин на щит, вызвав широкую, настоящую улыбку на лице капитана стражи.    Качая головой от их выходок, Фенрис снял перчатки и растянулся на мягкой траве рядом с Варриком. Развалившийся гном делал в журнале заметки и зарисовки, наблюдая, как Мерриль и Хоук пытаются убедить Изабелу вплести в волосы цветы. Ривейни, в конце концов, согласилась надеть кольца из цветов на запястья и сапоги, сказав, что они пойдут в качестве украшений.    — Женщины, а? — хмыкнул Варрик Фенрису, указывая пером на веселую сценку.    — Не волнуйтесь, сер Гном, — подбодрила его Хоук, искавшая новые островки цветов, после того как оборвала все в окрестностях. — Мы и для тебя кое-что придумали.    — Я тебе сразу говорю, — Варрик строго погрозил не впечатленной Защитнице пальцем, — на грудь ты мне цветы не навешаешь. Я не согласен. Даже ради тебя, Хоук.    Фенрис засмеялся, но у него перехватило дыхание, когда над его головой закружилась большая черно-золотая бабочка. На красивых бархатных крыльях она прокружила и приземлилась на нос замершего эльфа. Не смея моргнуть, Фенрис, скосив глаза, восхищенно разглядывал насекомое, которое пощекотало его лапками, а потом поймало ветер и полетело над бутонами цветов.    — Ах! — обрадовалась Мерриль, лучезарно улыбаясь. — Долийцы сказали бы, что это хорошая примета, Фенрис. Какое прекрасное благословение!    — Букашка какая-то, — пожал плечами Андерс, кидая в ручей камешек.    Мерриль нахмурилась, а потом ее лицо приобрело задумчивое выражение:    — Я знаю, что тебе нужно, Андерс, — убежденно добавила она и стремглав побежала к собрату магу. — Тебе нужны цветы. Очень много. Точно, точно.    Целитель пытался отвязаться от поползновений эльфийки смутными угрозами и хмурыми взглядами, но в итоге вздохнул и покорился судьбе. Фенрис заметил, что Андрес почти улыбался, пока Мерриль возилась с волосами, особенно каждый раз, как она хихикала и говорила, что он мило выглядит.    — Знаешь, Хоук, — обратилась долийка к Защитнице, которая пыталась надеть на мабари венок, не испачкавшись грязью нетерпеливого зверя, — тебе стоило бы прицепить пару цветочков Фенрису. Может, он смягчится. Или даже со мной повеселится!    — Не волнуйся, Мерриль, — заверила ее Хоук, коварно усмехнувшись Фенрису, отчего тот вопросительно выгнул бровь, — для нашего мрачного эльфа я кое-что придумала.    Фенрис слишком сильно задумался, что бы это значило, и мало обращал внимания на то, как украсили Бьянку и как Себастьяну вручили цветочную накидку, чтобы тот подоткнул ее под наплечники. Хоук не удержалась и сплела краснеющему принцу маленькую корону для пряжки ремня, впервые за последнее время вызвав громкий смех у Андерса.    Хоук достала отложенную ранее гирлянду цветов и направилась к Фенрису. Такого ее взгляда он уже давно не видел. Выражение лица — эта напряженная улыбка, от которой появились морщинки у испытующих глаз — сообщало о том, что она собирается надавить на него, испытать, сделать что-то, что вызовет у него отклик.    Фенрис сел, когда Хоук опустилась меж его колен. Аккуратно она подняла ему руку и затянула петлю на запястье, а после проделала то же самое со вторым, закрепив узел на другом конце веревки. Подняв руки, Фенрис понял, что его сдерживают цветочные наручники.    — Ну, — тихо пробормотала Хоук, притворно скромно усмехаясь, — вот такие маргаритковые цепи.    Глядя на оковы, бывший раб ждал, что… обидится. Разозлится. Оскорбится. Устыдится. Судя по внезапной и напряженной тишине, что опустилась на долину, и неловкости с неверием на лицах товарищей, не он один считал, что именно так к этому отнесется.    Но эти чувства так и не вышли на свет. Часть его находилась в смятении из-за отсутствия эмоций, ставших постоянными спутниками его жизни, без которых он уже ощущал себя не в своей тарелке. В том, что он пережил, в его мучениях не было ни ничего смешного, ни веселого, но под спокойным, понимающим взглядом Хоук Фенрис понял, что она над ним не смеется. Она показывала, как смеяться над собой и как себя принимать.    Все так же хмурясь, Фенрис покачал головой и резко произнес:    — Кое-что не так, Хоук.    Защитница лишь склонила голову и выгнула бровь. Петля соскользнула с запястья Фенриса, и эльф крепко взял Хоук за руку, притягивая ближе, и поднял ей руку. Смотря прямо ей в глаза и ловя малейшие проявления чувств, он медленно обхватил петлей запястье женщины. Отпустив ее, Фенрис поднял обвязанную руку, показывая, как цепь соединяет их обоих.    — Вот, — глубокомысленно кивнул он, наконец, позволив проявиться в изгибе губ искре юмора. — Вот так правильно.    Варрик фыркнул и подавился смехом, и один за другим остальные тоже вздохнули, прыснули или закачали головами, и неловкость исчезла.    — Дыхание Создателя, Хоук, — хохотал гном, — у тебя нездоровое чувство юмора, женщина.    Одарив эльфа улыбкой, что показывала, насколько ей приятно, Хоук большим пальцем мягко потерла Фенрису подбородок.    — Иногда, — блаженно выдохнула она, потянувшись к нему, — ты просто…    — Хоук! — взволнованный голос Андерса сразу поднял половину из них на ноги. — Скверна екает!    Не став надевать перчатки, Фенрис схватил меч, а Хоук поднялась рядом с кинжалами в руках. Тевинтерский эльф огляделся, поражаясь нелепости увиденного: мрачные, приготовившиеся к бою, их всех украшали сотни цветов. Между ним и Хоук даже болталась не порванная цепь.    Ухмыляясь, когда за деревьями на другом краю поля появились порождения, Защитница пробормотала, окинув взглядом цветы:    — Как думаешь, у нас получится сохранить ее целой до конца?    — Без шансов, — возразил Варрик, попав вожаку-гарлоку болтом в горло. — Пять золотых, что она порвется еще до того, как упадет последнее порождение.    Фенрис обменялся взглядами с Хоук, потом кивнул гному и рыкнул:    — Вызов принят.