Little Pieces

   В имении Амелов было холодно и тихо, и Фенрис вошел через парадную дверь. Гномов, по-видимому, отпустили на вечер, отчего дом ощущался странно пустым, но эльф уловил наверху мимолетное движение и увидел, что поверх перил выглядывает Орана. Худощавая эльфийка с выразительными, но широко распахнутыми, грустными глазами молчаливо указала на дверь библиотеки и скрылась в своей комнате.    Хоук неподвижно стояла перед слабым огнем камина, который едва прогонял холод из огромного помещения, где хранилось ее впечатляющее собрание фолиантов и учебников. Здесь Фенрис и Хоук провели множество часов, наполненных письмами и буквами, что раньше были не более чем беспорядочными каракулями на бумаге. Никогда еще Фенрис не замечал, какой темной и одинокой может быть эта мрачная комната.    — Если ты пришел меня отчитать, — сообщила Хоук тихим невыразительным голосом, ее скрытый под веками взгляд был прикован к всполохам огня, — не сотрясай попусту воздух. Авелин, Варрик, Себастьян. Даже Андерс. Все высказались. Ты не сможешь сказать ничего нового.    Фенрис отвернулся от женщины и за ее спиной медленно прошелся по комнате. Лишь несколько часов минуло с тех пор, как кунари забрали чуть ли не все корабли в гавани и отплыли в Пар Воллен с их драгоценным грузом. И ответственным за все это вором.    Пока эльф снова и снова прокручивал в голове решение Хоук, все его мысли и чувства пребывали в смятении. Какая часть его горела от ярости, а другая приносила ощущение, будто предали его самого. Когда он покинул порт, чтобы прийти сюда, чтобы посмотреть Хоук в лицо, Фенрис понятия не имел, что хочет сказать. Он хотел злиться вопреки ее спокойствию и невозмутимости, но, смотря на нее сейчас, оказался в тупике. Все было бессмысленно.    Хоук склонила голову, мельком бросив взгляд на Фенриса, а потом отвернулась к камину и нахмурилась:    — Если ты пришел только за тем, чтобы протереть мне в коврах дыры, предлагаю тебе уйти.    — Она была твоим другом, — тихо произнес эльф, не отрывая взгляда от ее спины, чтобы оценить, как она отнесется к его словам.    Ладони Хоук сжались в кулаки, так сильно, что побелели костяшки пальцев и задрожали руки, но она заставила себя расслабиться и почти в тот же миг покачала головой.    — Она была и твоим другом, — ответила женщина с едва заметным жаром в голосе. — Ты бы вышел за нее на дуэль?    Не дав вырваться первым пришедшим на ум словам, Фенрис вынудил себя обдумать ее вопрос с логической точки зрения, а потом ответить. Пришел он к тому же выводу:    — Мне хотелось бы думать, что да, — наконец, ответил он, взвешивая каждое слово.    — Но ты не знаешь наверняка, — подытожила Хоук, насмешливо фыркнув. — Тогда позволь спросить. А если бы ты проиграл? — она повернулась в профиль, окидывая его холодным взглядом, и качнула головой, доводя до конца параллель. — А если бы я проиграла?    Эльф пристально смотрел на Защитницу, а в голове у него проявлялись последствия.    — Тогда… — Фенрис медленно покачал головой и выдохнул: — тогда бы ты умерла. И все остальные тоже.    — Умерла бы? — по взгляду Хоук эльф понял, что что-то упустил. — Ты бы правда стоял и смотрел, как со мной расправляется Аришок?    Фенрис знал, что этот вопрос не требует ответа, но тот вспыхнул в мыслях и почти сорвался с губ, но эльф сдержался. Даже если отбросить личные чувства, они столько раз сражались бок о бок, что он уже неосознанно прикрывал Защитницу. Фенрис сомневался, что смог бы остановиться, даже зная о последствиях.    Хоук продолжила:    — Думаешь, Андерс справился бы со Справедливостью и принял правила таких дуэлей, если бы дела у меня пошли не так уж хорошо? Варрик с Авелин признали, что вступились бы. Ты лучше меня знаешь Кун. Что произошло бы, если бы ты или кто-то другой прервал дуэль, а, Фенрис?    — Этот человек поплатился бы жизнью, — ответил эльф. Все больше деталей вставало на свои места.    Скрестив руки на груди, Хоук не отстала:    — И?    — И… остальные кунари напали бы, — признал он, остановившись, и прислонился бедром к углу стола. Холодная, бесстрастная, но здравая логика. — Погибло бы намного больше людей.    Кивнув, Хоук ровным голосом повторила его же слова:    — Погибло бы намного больше.    С ее лица пропала отстраненность, и Хоук дрожащей рукой потерла озабоченные морщинки меж бровей.    — После стольких смертей, которые она принесла этому городу, разве могла я позволить больше?    — Ты могла бы побороться за нее, — произнес Фенрис, чуть помолчав, не в состоянии совсем скрыть обвинение в голосе. — Мы бы остались с тобой, откажись ты от дуэли.    — Нет, — резко возразила Хоук, полоснув рукой воздух, и взгляд ее был тверд, когда она посмотрела на эльфа:    — Я не могла так оскорбить Аришока, особенно после того, что он здесь видел. Даже я иногда не могу поверить, что защищаю этот город. Нет, я заработала его уважение, а он заработал мое. Трусливого отказа он не заслужил.    Фенрис сухо усмехнулся и протянул:    — Из тебя бы вышел хороший кунари.    Выражение лица Хоук смягчилось от невеселой полуулыбки:    — Не думай, что я не рассматривала такой вариант, — взгляд женщины блуждал по комнате, пока она шла к Фенрису, чтобы взять со стола полупустую бутылку вина. Он принес ее в последний раз, как был здесь, почти две недели назад, и поежился, когда Хоук вытерла с горлышка пыль и от души хлебнула выдохшегося вина.    — Почему бы тебе не перейти к главному, Фенрис, — внезапно потребовала она, не смотря ему в глаза. — Тебе не нужно, чтобы я объясняла причины. Ты просто хочешь узнать, поступлю ли я снова так же. С тобой.    В ответ на неожиданную перемену в поведении гнев поднялся из глубин его души, и Фенрис оттолкнулся от края стола, желая хоть на миг от нее отойти.    — И ты, правда, веришь, что я пришел только поэтому? — прорычал он, ненавидя то, что она отказывалась смотреть на него, когда он подступил на расстояние вытянутой руки. — Или в тебе говорит вина?    К его удивлению, Хоук хмыкнула себе под нос:    — Вероятно, и то, и то — самые точные ответы.    Ее признание притупило взбудораженные эмоции, и когда женщина развернулась к нему с непреклонным, но печальным взглядом, плечи у Фенриса опустились.    — Ты никогда ни о чем не умалчивал, Фенрис. Не начинай и сейчас.    — Если бы кто-то пришел за одним из нас… — начал он, но из-за ожесточившегося от злости лица Хоук, замолчал и начал заново низким рычащим голосом. — Если бы Данариус пришел за мной, ты бы поступила так же, как с Изабелой?    — Я не знаю, — тихо выдохнула Хоук, словно, сказанные громким голосом, слова обрекут их на выбор, и боль в ее обычно замкнутом взгляде напугала Фенриса до дрожи. С губ у нее слетали мучительные вопросы, предназначенные не ему — ей. — Если бы у него в руках оказался весь Киркволл? Если бы он отнял сотни жизней, не отдай мы тебя? Если бы не было другого выхода?    Она покачала головой, зажмурилась, и слабость пропала, а ей на замену пришла категоричная и сдержанная женщина, которую за прошедшие годы Фенрис хорошо изучил.    — Если это было бы необходимо, я бы дала тебя забрать.    Фенрис сжал кулаки, а внутри все взбушевалось. Он желал убедиться, что она не станет выбирать между одним и многими, но от одной лишь мысли выдать его Данариусу захотел плюнуть ей в лицо. Захотел заорать, что она не имеет права решать, что «необходимо», но пожелал и уверить ее — и себя — что не возненавидит ее за честность. Когда Хоук схватила его за нагрудник и притянула — их лица теперь находились на одном уровне — лириум в его теле вспыхнул, свидетельствуя о слабом самообладании.    — Но, — прошипела она, яростно полыхая взглядом, а от каждого слова веяло резкостью и опасностью, — я бы выследила его. Данариус бы от меня не спрятался, даже если мне пришлось его ловить несколько лет и истратить все до последней монеты. Я бы нашла его. И тебя.    Казалось, они в одну секунду поняли, как близко и тесно стоят, и как просто было бы воссоздать события недельной давности. Взгляд Хоук опустился на губы Фенриса, а эльф осторожно придвинулся на шаг, сокращая расстояние меж их телами. А потом, словно именно он ее схватил, Хоук оттолкнула Фенриса и отошла к камину.    Над ними повисла напряженная тишина, а женщина все разглядывала погибающие в пламени угли, но Фенрис не собирался заканчивать разговор.    — Но ради Изабелы ты так не поступила бы?    — Нет, — то ли хмыкнула, то ли рассмеялась Хоук.    — Почему нет? — эльф встал рядом с ней и скрестил руки на груди, но она даже не повернулась.    Женщина кинула взгляд на бутылку, которую все еще держала, и молчаливо стала рассматривать этикетку.    — По трем причинам, — в итоге пробормотала она и поднесла вино ко рту, чтобы осушить последние капли.    — И по каким же? — не отстал Фенрис.    — Первая — самая очевидная, — Хоук откинула голову и нахмурилась при виде уродливой статуи над камином. — Нам не на чем за ними гнаться. Корабли, которые кунари не забрали, они разрушили. Даже если бы мы попытались их спасти, Киркволл слишком уязвим, нельзя оставлять его без защиты.    — Во-вторых, — Хоук вполоборота повернулась к Фенрису, но в глаза ему не смотрела, — ты видел, как Изабела дерется?    — Конечно, — немедленно отозвался он.    — Нет, я говорю о… — Хоук тихо рассмеялась и, казалось, задумалась, а эльф от такого вида удивленно приподнял бровь. — Она очень хитрая. Я не знаю никого, кто мог бы выкрутиться из стольких ситуаций. Ты знал, что мы с Варриком даже делали ставки на то, сколько раз за день она почти умрет? Эту женщину остановить так же сложно, как Мор.    Эльф на мгновение задумался, а потом медленно кивнул:    — Так, говоришь, она и сама сбежит?    — Я разочаруюсь, если нет, — ровно ответила Хоук.    — А какая третья причина?    Хоук повернулась к огню, обхватив себя руками, пустая бутылка оказалась у нее под локтем.    — Я не беспокоюсь об Изабеле так, как о тебе, — отозвалась она размеренным, бесстрастным, ничего не выражающим голосом.    От ее слов у него внутри что-то сжалось, хотя признание не столь уж удивило.    — Хоук… — начал эльф, шагая ближе.    — Не надо, — резко приказала она, бросив через плечо потемневший взгляд, и снова уставилась в огонь. — Ты спросил, я ответила. Больше не о чем говорить.    Хотя в мыслях крутились возражения, Фенрис уважил ее просьбу и промолчал. Встав рядом, эльф опустил глаза на из последних сил теплившиеся угли.    — Она никогда меня не простит, — помедлив, проговорила Хоук. Ее слова не молили об утешении или прощении. Они почти утверждали, признавали очередную потерю, и хотя бы это Фенрис понимал.    — Она выкарабкается, — предположил он, сопротивляясь желанию в знак утешения положить на плечо женщине руку. Ему никогда не нравился этот жест, и в этом они с Хоук сходились.    Медленно выдохнув через нос, Хоук на секунду прикрыла глаза и прошептала:    — Надеюсь.