Дракон на двоих

Килора. Дом купца Бренна       — У меня только один вопрос: что мы тут делаем? Вот вообще? Тебе хочется, чтобы к Бренну мертвецы заявились?       Хаталь нахмурился. Сел напротив меня на ковер, предлагая, видимо, говорить потише. Как от назойливой мухи, я отмахнулась от витающих по всей комнате запахов.       — Нет, не хочется. Поэтому мы будем сидеть тут очень тихо. И тогда восходов через десять можно будет уплыть к Шакиру на одном из кораблей мастера Бренна. А потом еще несколько десятков восходов — и ты в дружественном государстве. Уж оттуда тебя точно переправят в Атал, а, риану?       Я раскинула обе руки, положив их на кровать, как раз оказавшуюся у меня под спиной, и отчаянно потянулась, улыбаясь.       — Отличная перспектива. Перепуганный дядюшка, десять официальных мероприятий по плану отца и никаких некромантов. Ах, шиполистовник, как бы хотелось тебе верить.       Рывком сев в прежнее положение, я застала Хаталя в самой что ни на есть интересной позиции. Он меня рассматривал. Причем так, словно увидел впервые в жизни.       А еще — тесный корабль, где от назойливой риану никуда не деться и несколько... десяяяятков восходов, это, черт возьми, прекрасная перспектива. Правда, мне отчего-то кажется, что нереальная. Ну да ладно, уж с этим мы разберемся в два счета. Ага, как подсказывает далеко упрятанный внутренний голос: раз, два, некромант.       Что они вообще ко мне пристали? Почему еще этот дракон? Как надоело. Можно я просто сейчас наброшусь на Хаталя и забуду на несколько часов обо всем ужасе, который меня окружает?       Маг не обратил внимания на очередное прозвище. Дело плохо. Опустил голову, защищаясь от взгляда челкой. Причем именно защищаясь. Заставляя меня принять занятную игру: помнит-не помнит. Прям вызов.       — Почему — хотелось бы?       Я усмехнулась.       — Потому что сегодня ко мне опять во сне приходил твой милый дракон. Хочешь, я тебе его оставлю, только скажи, как?       — Это невозможно. Он стал твоим.       Маг нахмурился, снова глаза слегка посветлели.       — И что же он делал во сне?       — Призывал меня бить мертвецов. Как и всегда, впрочем. Хаталь, а ты видишь этот дурацкий зеленый дым?       — Ты имеешь в виду ал-раххи? Это по сути выброс энергии, последней. Мертвецы так избавляются от жизни. Говорят, что некоторые некроманты способны видеть такое.       — Я — некромант?       Слава богу, маг покачал головой.       — Ты — нечто противоположное. Но... если видишь, значит, что ты очень сильна. Очень. Не так, как сейчас думаешь.       — Черт.       — Что тебе не нравится?       — Мама, потоки. Вот она — сильна. Понимаешь, ее жизнь похожа на контрастный душ... Прости меня, это геянсанское слово. Я не могу объяснить его. В общем, ее жизнь — это взлеты и падения в пропасти. Все очень страшно, говорят, когда-то она уничтожила целый мир. Ужасная ответственность. Не хочу так.       Хаталь, чего я от него совершенно не ожидала, ободряюще улыбнулся.       — Ты же риану. Тебе все равно придется привыкнуть. К ответственности.       Ага. И тут я сделала достойный ста баллов по дипломатии выпад. Смотря ему в глаза, в упор, сказала тихо:       — Если это на всю жизнь, мне нужен тот, кто не оставит. Кто поможет управляться с силой.       — У тебя — двенадцать магов Кайдара, — отмахнулся Хаталь.       Вернее, насмерть перепугался Хаталь, все прекрасно понимая.       Ладно, пока остановлюсь. Дам ему привыкнуть к этой мысли. Все равно ты будешь мой, маг. Если мне что-то нравится, это точно мое. У меня почему-то так страшно тесно в груди становится при одном твоем появлении, что игнорировать свои ощущения — глупо и недальновидно.       — Ты так и не ответил на вопрос, Хаталь. Ты видишь эту...       — Вижу.       Я охнула, желая спросить, как же его поминутно не рвет от мяса, и как он вообще может есть дичь, от которой прямо пышет зеленью. Но прикусила язык.       Да, и со мной такое случается.       — Погоди, а ты тоже тогда, после озера?       Маг побледнел. Ему не очень нравятся эти догадки. Я прямо чувствую, как у него шерсть дыбом встает. Вся имеющаяся.       Сейчас получишь контрольный, в голову, словно я из лучевого стреляю. Все же я дочь своей матери, и кое-что знаю о ее мире.       — Наши способности связаны?       Маг с шумом выдохнул. Закрыл глаза.       — Алтасаф меня возьми...       — Хаталь?       — Нет! — яростно воскликнул он. — И я докажу, что это не так. Увидишь. Вот увидишь!       Он взвился и быстро ретировался, хлопнув дверью. Истерика, а? Довела мужика, подумайте. Не хотела мстить за ту потерю рассудка и лука, но что поделать. Как вышло. А он даже в гневе хорош.       Пожалуй, я бы его не просто на постель опрокинула, я бы еще что-нибудь этакое сделала, чтобы он и дернуться-то не мог... Представив разгорающийся в глазах мага гнев и невозможность сопротивляться этакому «барану», я даже повеселела. А уж как стало жарко внутри... О, я готова тебя целовать бесконечно. Спину, пожалуй, особенно.       Кстати, правда, как он ест мясо?       Бренн рассмеялся в лицо магу.       — Куда ты хочешь? За Акеларами? И все только для того, чтобы избавиться от риану? Вернее, от ее силы. При этом посадив ее на трон. Или не избавиться? Не понимаю. Но в любом случае, почему бы тебе вот сейчас просто не взять и не уйти обратно в горы?       Купец взял со стола пиалу с горячим напитком и пригубил.       — Потому, что деньги. И трон. Она мне загубила надежду на дракона!       Бренн попытался подавить смешок, но ничего не вышло. Он отвернулся к окну, выходящему в сад, и с удовольствием наблюдал, как Шелтор рвет аветы, чтобы поставить в вазу в спальне. Все стихло.       — А еще восход назад она была нужна Аталу. И кто тут говорит о переменчивости? Хаталь, подумай хорошенько. Акелары же не снимаются. Если такой браслет надеть паре своей силы, то все.       — Что — все?       — Просто — все. Он будет все время напоминать, с кем ты связан. Повязан, я бы сказал. Не рискуй.       — Это не риск. Моя сила полноценна, я всегда был один. Хватит с меня!       — Хаталь! Ты управляешь тремя стихиями, мне казалось, должен встретить кого-то, кто умеет общаться с землей. Правда, земные ужасно редки.       — Я обрел четвертую стихию, Бренн. Мне никто не нужен. А Акелары это только подтвердят.       Бренн пожал плечами.       — То есть, хочешь удостовериться?       — Да, потому что силу мы обрели одновременно. Это наводит на определенные мысли, конечно. Но риану — совсем другая. Я уже говорил тебе. Рассказывал, что она делает. К стихиям это не имеет ни малейшего отношения.       Бренн улыбнулся совершенно обезоруживающе, глядя на нервно расшагивающего по комнате друга.       — Как знать.       Я застала их в саду возле беседки. Втроем: Бренн, Хаталь, Шелтор. Сначала не рисковала присоединиться, но затем увидела, какое откровенное веселье царит там, и пришла, села на лавку рядом. А творилось тут что-то невероятное. Шелтор взяла моток веревки и стягивала магу подставленные руки. Правда, как только были завязаны все узлы, путы неизменно падали. Я вытянулась в струнку. Ох, надо ж, что умеет опунция.       А Бренн веселился, рассказывал, что еще никто не выиграл у мастера Хаталя. Мастера... Я приблизилась еще, теперь уже любопытство разъедало меня. Но болеть за Шел пришлось недолго. Хаталь сощурился, глядя на меня с откровенным превосходством. И главное, примерно так, словно я глупа и мала, смотрели и Бренн с Шелтор. Женщина купца даже усмехнулась. А мой вредный светловолосый кактус пригласил к схватке.       — Хочешь поучаствовать в общем веселье, Рианони? Так давай. Клянусь, у тебя ничего не выйдет.       Бренн пожал вдруг плечами.       — Ну кто знает, может и выйдет. Она не пробовала.       Я на миг закусила нижнюю губу. Соблазн велик. Правда, я видела, как пыталась спутать ему руки Шелтор и как он скидывал веревки в мгновение ока. Поворачивал запястья неуловимым движением, ррраз. И все. Путы падают на траву, а губы мага растягиваются в очередной самодовольной усмешке.       — Ну а если смогу?       Бренн рассмеялся:       — Сотня тайнаров, Рианони. Если хоть раз сможешь.       Я улыбнулась, хищно поглядывая на Хаталя.       — Нее. Мне нужно кое-что. И это не золото.       Маг удивленно вскинул брови.       — Что же ты хочешь?       Он спокоен, он знает, что превосходен в своем деле, он знает, что его никто и никогда не побеждал. О, я хочу все. От кончиков этих непослушных волос до пяток. Все-все.       — Выбери мне платье.       Хаталь застыл, словно громом пораженный. И посмотрел, ну ровно как кролик на удава. Интересно, примешь условия? Бренн чуть слышно охнул.       — Девочка, может, лучше я?       — А ты замолчи, с тебя, если что, как раз золото на то самое платье, — возразил Хаталь.       Чем очень порадовал купца.       — Помни, Хаталь, есть только одни путы, из которых не вырваться.       — Пока не встречал таких, — дерзко ответил маг.       — Сколько у меня попыток?       — Сколько захочешь, это неважно.       — А материалы. Только веревки?       — Что угодно, — спокойно ответил маг. — Хоть колодки.       Я сощурилась. Однако уже через десять попыток уверенность моя растаяла. Маг неизменно подавал мне руки, я могла издеваться, как только захочу. Скрещивать, складывать, крутить веревки хоть до локтей. В его глазах трепетала насмешка, затем все заканчивалось поражением. Путы соскальзывали, а движения мне уловить так и не удавалось.       За спину? Хорошо, пусть так. И снова бессчетное количество раз я меняла проклятущие веревки, от узлов ныли пальцы, а ему все еще смешно! Шелтор принесла цепи. Щелкающий замок не производил на него ни малейшего впечатления. Хаталь подергивал рукой, и браслет размыкался на две половинки, смешно падая. Я злилась. Нет, ну должно же что-то быть.       — Ты используешь свою магию?       Хаталь замотал головой.       — Если бы ты смотрела чуть внимательнее, риану. Но ты не видишь даже очевидного.       Ну хорошо. Пусть так. Но у меня же еще бессчетное количество попыток, верно? Я снова принялась за цепи, оставляя ему его веревки. Их можно растянуть, неправильно сложить руки, подвинуть что-то, миллион способов сделать узлы слабее. С железом — дело другое.       Я неожиданно заметила закономерность. Хаталь тряс, позвякивая, левым браслетом, а падал с него — правый. Значит, есть какой-то секрет. Отвлечение внимания. Я смотрела теперь во все глаза. На какой-то раз из очередной сотни моих поражений в руке Хаталя я неожиданно увидела маленькое металлическое приспособление. Разглядеть не успела. Возможно, он его вытаскивает из массивного кожаного браслета, с которым не расстается. Значит, замок поворачивается, как ключом, а затем падает.       Это уже дело.       А тем временем наступили сумерки, я и не заметила, как.       — Мы хоть поедим сегодня? — спросил Бренн с надеждой.       — Да, нужна передышка. Посмотри на себя.       Хаталь приподнял мои дрожащие от напряжения руки. На пальцах содрана кожа. Бренн покачал головой. Цена моего упрямства ох как высока. Но... После ужина я снова рванула в сад, к тому самому месту, к той самой беседке, той самой лавке. К счастью, Шелтор не успела убрать беспорядочно валяющиеся на траве цепи. Я бесконечно щелкала замком и поворачивала ключ, и не заметила, как помощница Бренна присела рядом на траву.       Шелтор разметала по земле свои многослойные прозрачные юбки, воззрилась на меня с сочувствием.       — Это невозможно. Нельзя взламывать все и мгновенно.       Она пожала плечами.       — Он невероятно хорош, но это не значит, что я тупа и могу находиться лишь в роли обузы. Ну нельзя же так постоянно со мной?       Шелтор ехидно улыбнулась и закивала. А я начала лихорадочно соображать. Защелкивающийся замок при желании можно повредить, заклинить. Если туда, где в прорезь вставляется ключ, что-то сунуть такое. Незначительное. Я бы, честно, клея налила, чтоб намертво. Но ничего не выйдет.       — Шелтор, мне нужен сообщник.       Она беззвучно рассмеялась.       Мы пробрались в кузницу в темноте. Подходящие по размеру кусочки медной проволоки нашлись моментально. Их пришлось расплющить, так, чтобы получились тоненькие пластинки. Мягкий металл легко поддался. Я стала ждать утра.       Хаталь со страдальческим выражением лица протянул руку.       — Ну вперед. Чего там уже. Только можно на этот восход мы ограничимся хотя бы временем до обеда?       Я горячо закивала. Ограничимся. Бренн посмеивался, наблюдая за мной.       — Девочка, ты, похоже, очень любишь тайнары.       Шелтор в это время полезла на дерево за ашту, как я и просила. Итак, один браслет защелкнулся на руке Хаталя, второй — на решетке беседки. Как и было оговорено. Ну а теперь, Шелтор. Заранее подломленная ветка с шумом и треском повалилась.       — Шел.       Бренн ее точно подхватит. Взгляд Хаталя устремился к ним. А я сунула в прорези для ключиков два маленьких кусочка проволоки. Все случилось так быстро. Уже через миг я склонилась над Шелтор, которая спешно поднималась и земли и пробовала встать на ногу, притворно охая.       На Хаталя никто не обратил ни малейшего внимания. И уж тем более на то, что он непонимающе смотрит то на меня, то на свои оковы.       Бренн расхохотался первым.       — Ай, родная. Дай расцелую!       Я подошла к Хаталю. На каждой колючке моего прелестного кактуса появилось еще по несколько колючек. Сейчас он смахивал на готовый взорваться дикий огурец. Совершенно прозрачные чуть голубоватые глаза — сплошной лед.       Попросить отпустить — признать поражение. Он даже не дергался. Потому что так — не откроешь. Очень хотелось, конечно, поскакать немного на его самолюбии. Но я прекрасно знаю, чем дело закончится. Во-первых, он может сейчас играть. И тогда, обнаружив явное превосходство, я буду выглядеть полноценной идиоткой. А я на эту попытку столько времени и сил угрохала, что просто так терять не хочется. Ну и во-вторых, если я сейчас его еще больше разозлю, то он меня оденет сущим пугалом. А цель не такая. Цель намного тоньше. Потому-то я просто присела на лавку и посмотрела на него — без каких-либо признаков гнева.       Хаталь сполз вниз, на траву.       — И?       — И что я хочу тебе сказать, маг? Ничего.       Я поднялась и направилась к дому. В самом что ни на есть приподнятом настроении.       — Демон. Что она туда напихала?       — Да не дергайся ты, — посоветовал Бренн.       Купец попытался вставить в замочек ключ, попытка провалилась.       — Слушай, я могу расплавить, конечно. Но это будет больно.       Хаталь тяжко вздохнул и тихонько зашептал на своем непонятном языке. Гонимый ветром, из замочка вылетел маленький кусочек проволоки. Браслет раскрылся. Хаталь стал потирать руку. Сел на скамейку, задумчиво вглядываясь в травы.       — Она как-то очень быстро взрослеет.       — Да, — протянул Бренн. — Я от этого чудовища с хохолком ожидал сотню насмешек, по одной за каждый тайнар. Честно, удивила. Ты-то как?       Купец сел рядом, пощипывая бороду.       — Я еще пока в состоянии признать, что проиграл. И не в состоянии понять, зачем ей все это.       — Чем-то ты ее здорово присушил, маг, раз два восхода раздумывала и все же хорошенько дернула тебе по морде. Хорошенько. Я еще не видел, чтобы ты бы таким растерянным.       — Зачем ей это демоново платье?       — Красивой хочет быть. Для тебя.       Хаталь воззрился на друга с откровенным недоверием, только что у виска не покрутил.       — Красивой? Боги, да ей вообще ничто не может помочь в этом. Потому, что она — чудовище. Это написано на ее мордашке, выжжено почище, чем каленым железом, это...       — Кто она?       — ... Бренн, не понимаю.       — Да брось, ты же маг, ты проникаешь в суть вещей, ты должен знать. Кто она?       — Маленькая злобная звезданувшаяся...       — Звезды. Красиво, как ты думаешь? Ты не видишь в ней женщину, только риану. И человека видеть — тоже отказываешься. И пока так — учти, добра не будет.       Это Бренн произнес, уже вставая со скамейки.       — Эй, а ты все это когда разглядел?       — А ты глаза открой. Посмотри, как она двигается, как ходит, как голову задирает, как улыбается и с какой скоростью втирается в доверие. Ей бы одной тебя не обмануть. Не заметил, да, что Шелтор подыграла? Не заметил. А еще, если бы она на меня так смотрела, Хаталь, клянусь, я бы уже не стоял истуканом у беседки. Учти, мастер, твое время уходит, ты еще можешь изменить свою жизнь, если захочешь. С ней — реально все.       Хаталь откровенно взбесился.       — И что, кем я при ней буду? Ручным стихийником, игрушкой?       Бренн снова улыбнулся. Кажется, маг уже обдумывает дальнейшие пути развития событий, и мешать ему не стоит.       Шелтор привела меня под самый потолок, в маленькую светлую комнату, буквально заваленную расшитыми полотнами, коврами, тканями. Все цветастое пространство укутано светом. Потому я не сразу поняла, что женщина купца взяла меня за руку, пытаясь провести за импровизированную колонну из свернутых ковров, ближе к окну.       — Это мой подарок, госпожа.       На примитивном манекене я увидела платье. Зеленое шелковое, многослойное, сшитое настолько искусно, что я даже дотронулась, пытаясь прощупать место шва на плече. Длинная широкая юбка почти касалась пола. От талии, вверх, расшитая в виде причудливых листьев, нежная, но затягивающая в узкие объятья поверхность: и зеленая, и коричневая, и желтоватая. Будто не вышивка, а роспись. А оттуда, из-под листьев, начинаются тонкие широкие рукава, по краю которых тонко нанесены узоры, уже больше похожие на цветы.       — О!       — Если нравится, то возьми. Я уверена, что...       — Шелтор, эта роскошь коронации достойна.       Я осматривала широкий вырез, украшенный все теми же листьями, и все никак не могла понять, чем же вышит шелк. Боги, как красиво. Как невероятно красиво.       — Спасибо, Шелтор! Но... не могу же я надеть это сейчас?       — Да, лучше чуть позже. Я соберу тебе сумку с платьем. Когда прибудет корабль, и вы решите уйти.