10 любовниц Ким Чонина

Не только некрасивым девушкам тяжело живётся, то же самое можно сказать про парней — это Ким Чонин испытал на собственной шкуре. И как бы он ни пытался относиться к более симпатичным мужчинам без зависти, нет-нет да хотелось и себе внешность поярче, да поклонниц побольше. Чонина нельзя было назвать красавчиком даже с большой натяжкой, и дело даже не в его излишней самокритике. Он был высоким, но не имел нормальной мускулатуры, вместо шоколадного пресса — мягкий животик. Носил огромные очки, занимающие пол-лица, одевался в бесформенные шмотки, придающие его фигуре хоть какую-то массивность. Над верхней губой постоянно пробивались тёмные усики, которые Чонин то и дело забывал сбривать. На щеках россыпь прыщиков, которые никаким лосьоном не удавалось свести. Передние зубы чуть выпирали, делая его похожим на кролика, и даже носимые в юности брекеты не смогли исправить ситуацию. Единственное, чем Чонин мог гордиться, так это своей самостоятельностью и умом. Сразу после окончания старшей школы, он уехал из родительского дома в небольшом провинциальном городке, поступил в столичный университет и с отличием его закончил. Постоянно подрабатывал — то продавцом в круглосуточном магазине, то мойщиком автомобилей, то промоутером. Накопленных денег хватило на то, чтобы после окончания учёбы переехать из общаги в съёмную однокомнатную квартиру и посвятить пару месяцев поиску подходящей работы. Ким Чонин был очень ответственным и серьёзным парнем — всегда сдерживал свои обещания, достигал поставленных целей, неплохо зарабатывал и без труда выполнял любую работу по дому: от приготовления блинчиков до починки потёкшего крана. Жаль, что всё это обесценивалось на фоне неприглядной внешности. Учась в универе, Ким часто знакомился с девушками в социальных сетях — они переписывались ночами, делились планами и мечтами на жизнь, флиртовали. Но как только дело доходило до свидания, поклонницы моментально теряли интерес и либо сливались сразу же, даже не подходя к неказистому пареньку, либо терялись в середине встречи, отпросившись в туалет и не вернувшись. В двадцать пять лет Ким Чонин оставался закомплексованным нецелованным девственником, отчаявшимся найти свою половинку в Интернете, да и вообще по жизни, и скрывающий от случайных знакомых свою профессию — главный бухгалтер. Засмеют же. Каждый его день начинался одинаково — в семь утра звонил будильник, который парень моментально выключал, и подтянув широкие семейные трусы в полоску, отправлялся умываться и чистить зубы. Затем готовил на скорую руку завтрак — тосты с маслом и джемом, заваривал кофе. В завершение нехитрая процедура одевания — брюки потемнее, свитер побесформеннее, волосы по привычке прилизывались водой, а эффект закреплялся гелем. И уже после этого можно было выдвигаться. Чонин отдавал предпочтение не автобусам и не метро — велосипеду. Оседлав двухколёсного, он не спеша ехал к месту работы, наслаждаясь пейзажами и проезжающими мимо автомобилями. Мечтал, что однажды тоже купит крутую тачку — авось, хоть после этого поклонниц прибавится. *** Этот день поначалу ничем не отличался от сотен других. Закончив со всеми утренними процедурами, Ким вышел на улицу и уже готов был оседлать велосипед, как его внимание привлекла симпатичная девушка в соломенной шляпке, облачённая в невесомый шёлковый сарафан. Она сидела на лавочке, подставив лицо нежным солнечным лучам, и с улыбкой ела фруктовый лёд. Чонин смущённо отвёл взгляд и покрепче сжал в пальцах ставший скользким руль. Он знал лишь то, что девушку зовут Джеа и она приехала на летние каникулы к тёте. Жила на третьем этаже и на их открытом балконе яркими красными огоньками цвели бутоны незнакомых комнатных цветов. Они встречались не часто — изредка пересекались во дворе, но Чонин ни разу не позволил себе подойти к девушке или даже поздороваться. Шугался, прятался, хмурился, лишь бы Джеа не заметила его пристального интереса и не сморщила презрительно носик, как все предшественницы. Джеа, юное дитя природы, действительно нравилась Чонину. Она казалась нежным цветком, чудом заброшенным в запылённый грязный Сеул. Её смех казался звоном колокольчиков, а карие глаза с поволокой мерцали, будто тёмные омуты. Чонин часто наблюдал исподтишка, как треплются на ветру длинные тёмные волосы, как растягиваются в улыбке розовые губы, а хрупкие пальчики смиренно лежат на коленях — и влюблялся, неотвратимо и бесповоротно. Вот только всё было напрасно — вскоре Джеа уедет, а Киму только и останется, что вспоминать короткие моменты лета, когда он был счастлив, тайком наблюдая за улыбкой Джеа. Парень давно пришёл к выводу, что рядом с такой красавицей нет места чудовищу, так что впору собраться с мыслями и ехать на работу. Обдав Джеа клубом пыли из-под колёс велосипеда, Чонин покатил к новенькому офисному зданию в десяти минутах езды от дома. Работал Ким в небольшой фирме, служащие которой занимались проектировкой и разработкой рекламных баннеров, развешанных по всей столице. Работа непыльная, никакой фантазии — считаешь доходы с расходами, доведя все расчёты до автоматизма. Оставив на парковке двухколёсного, который смотрелся столь же жалко среди крутых тачек, как его хозяин в компании красавчиков, Чонин торопливо зашагал к широко распахнутым стеклянным дверям. Поднявшись на нужный этаж, он вышел из лифта и тут же получил мокрой тряпкой по плечу. — Ты чего тут ходишь в пыльных ботинках?! Наследил мне! Что, если я уборщица, то можно не ценить мой труд?! — вопила экспрессивная Юра, уперев руки в стройные бока. — Извините, — прижав к груди кожаный портфельчик, пробормотал Ким. — С глаз моих скрылся! И чтобы я больше не видела на твоём столе фантиков и использованных ушных палочек! Я, может, и уборщица, но унижать себя никому не позволю! — Юра ещё вопила что-то в спину улепётывающего Чонина, пытавшегося как можно скорее скрыться из поля зрения фурии в синем комбинезоне. Выдохшись, будто пробежал не сотню метров, а добрый километр, Чонин ввалился в кабинет, где работал на пару с младшим бухгалтером, и так и замер в дверях, глядя на открывшееся безобразие. — Ну, чего встал? Заходи, сквозит же, — ничуть не смутившись, пышногрудая Хесон кивнула на открытое окно, и продолжила натягивать чулки, эротично закинув ногу на стул. — Доброе утро, — смущённо поздоровался Чонин, бочком пробираясь к своему столу. — Нет, чёрные были лучше, — проигнорировав появление главбуха, отрезала секретарша Хёна. — Эй, Ким, скажи, что в этих чулках в цветочек Хесон похожа на аджумму! Хёна визгливо рассмеялась, но поймав испепеляющий взгляд девушки, взяла себя в руки. Чонин предпочёл не влезать в дамские разборки и занялся проверкой квартального отчёта, с головой погрузившись в цифры и формулы. Может, поэтому не сразу почувствовал ощутимые тычки острым наманикюренным коготком в плечо. — Йа, Ким! — гаркнула Хёна, для надёжности пощёлкав пальцами перед глазами Чонина. — Тебя босс вызывала! Прямо сейчас! Чонин поджал губы, глядя на недоделанный отчёт, затем решительно собрал листы в одну папку и, накрепко прижав её к груди, отправился на ковёр к начальству. Приметив в коридоре моющую полы раздражённую Юру, он набрал полную грудь воздуха и, стараясь незаметно прошмыгнуть мимо неё, едва не растянулся на скользком паркете. И тут же зарделся, получив в спину ехидный смешок уборщицы. Робко постучав в кабинет босса и дождавшись грозного: «войдите», толкнул массивную дубовую дверь. Ли Хёри, она же железная леди, мерзкая сучка и мужик в мини-юбке, восседала за столом и яростно сверкала густо подведёнными очами. Покосившись на рыдающую Соджин, шумно сморкавшуюся в бумажный платок, Ким понял, что пощады ждать не придётся. Раз уж зам рыдает, то всё действительно плохо. Хотя эта дамочка никогда не отличалась устойчивостью психики и проще было вспомнить дни, когда она не ревела — может, и пронесёт? — Вы подготовили квартальный отчёт? — хорошо поставленным голосом осведомилась Хёри. — Я в процессе… — Что?! — гаркнула босс, шваркнув кулаком по столу. — Вы сейчас будете в процессе поиска новой работы! Чем вы вообще занимаетесь? Таким, как вы, нужно работать и работать, а не отвлекаться на внешние раздражители в виде бюста Хесон! Чонин обиженно надулся и отвернулся в сторону. До чего же эта грымза любила принижать его внешность — словами не высказать. Хорошо, что сама родилась красивой, а то вкусила бы сполна, что значит жить, будучи страшилкой. — Покажите, что там у вас! — приказала она, нетерпеливо махнув рукой. Чонин протянул пухлую папку и сел рядом с чуть успокоившейся Соджин. Правда, когда та протянула ему использованный платок с просьбой выкинуть в урну, уже пожалел о своём поступке. Пока Хёри шуршала документами и нервно стучала ручкой по столу, Чонин покосился на всхлипывающего зама и вежливо кашлянул, привлекая внимание. — Что-то случилось? — Да! — будто только этого и ожидая, кивнула Соджин. — Меня парень бросил! А ещё и эта накричала-а-а-а… Новый поток слёз, кажется, не представлялось возможным остановить. Хёри раздражённо вышвырнула парочку из своего кабинета, метнув вдогонку квартальным отчётом, и, коря себя за излишний такт и любопытство, Чонин поспешил убраться восвояси. Время до обеда пролетело незаметно. Бросив быстрый взгляд на часы, Ким свернул окно с программой на компьютере и, устало потянувшись, направился в уютное кафе на первом этаже здания. Ещё на входе он заметил, что сегодня смена Боры, и тихо клацнул зубами. Эта высокомерная стерва вела себя так, будто работала не официанткой, а как минимум фрейлиной королевы. Обдавая посетителей холодным презрением, небрежно выставляла перед ними заказанные блюда и удалялась вальяжной походкой от бедра, ничуть не беспокоясь о том, что джинсовые шортики неприлично оголяют загорелые ягодицы. Возможно, именно из-за сногсшибательной внешности, клиенты не возмущались самоуправством красавицы и неизменно приходили обедать именно в это кафе. Женщины сюда захаживали, напротив, редко. Даже все коллеги Чонина предпочитали мотаться в суши-бар за углом, за глаза называя Бору профурсеткой и первой шлюхой на районе. Заняв единственный свободный столик рядом с входом, Чонин поправил на носу очки и притих в ожидании меню. Постоянно открывающаяся дверь гулко ударяла по спинке стула, на котором сидел Ким, поэтому он то и дело нервно ёрзал, оглядываясь на многочисленных посетителей, мотающихся туда-сюда. — Чего заказывать будем? — парень и не заметил, как к нему подошла Бора, державшая наготове блокнот и ручку. Девица нагло жевала жвачку и нервно притопывала стройной ножкой. Чонин пару раз взмахнул ресницами, ожидая появления меню, но чуда не случилось, а бровки Боры начали сердито сходиться на переносице. — Мне, пожалуйста, лапшу и курицу под острым соусом, — наконец, выдохнул Ким. — Курицы нет, берите говядину! — Но… — Что?! — гневно сверкнула очами Бора. — Давайте говядину, — покорно согласился Чонин, мысленно подсчитывая содержимое кошелька. Не успел Чонин вернуться после обеда на своё рабочее место, как его отловила неугомонная парочка Сиэль-Лим. Они работали сообща — первая рекламировала, вторая продавала. Тандем у них сложился отличный. Мало кто мог сработаться с тигрицей Сиэль, которая даже боссу умела давать отпор. Но неугомонной Лим Ким, которая смотрела на старшую с восторгом преданной фанатки и называла любя «онни», это удалось. Едва завидев на горизонте этих двоих, Чонин понял, что ему несдобровать, но убегать было как-то глупо и совсем не по-мужски. Налетев на него, будто ястребы на добычу, девицы заискивающе заглянули в глаза и хитро захихикали. — Чонин-а, у нас к тебе коммерческое предложение! — нараспев начала Сиэль. — Мы работаем над рекламой чудодейственного крема, — подхватила Лим, вытащив из кармана яркую баночку. — И хотим, чтобы ты снялся для рекламного баннера! — подытожила Сиэль. — Я? Вы серьёзно? — опешил Чонин, прижав к груди незнакомый крем. — Ну да, — кивнула Лим. — Знаешь, когда рядом стоят две фотки, доказывающие эффективность препарата. Вот ты будешь тем, кто «До применения крема»! Дамочки довольно расхохотались и ударились ладошками, после чего горделиво удалились, оставив обескураженного Чонина с горевшими от стыда щеками и тяжёлой баночкой в ладони. Окончательно испортила настроение Киму нервная психопатка Сою. Работая инженером, она в гордом одиночестве сидела в самом дальнем кабинете и чертила одни ей понятные схемы и таблицы. Остальные с ней предпочитали не связываться, потому что за словом в карман женщина не лезла — вспомнив обиды трёхлетней давности, наговорить могла всякого и смешать человека с дерьмом. Именно поэтому, когда Сою выросла в дверях бухгалтерии, Чонин предпочёл прикинуться фикусом в углу, к несчастью идея с треском провалилась. — Ты неправильно посчитал мне зарплату! — с ходу начала наезжать дамочка. — Хорошо, я сейчас сверю, — ответственный Чонин тут же полез в папку с ведомостями. — Поздно сверять! — обличительно ткнув пальцем в вздрогнувшего Кима, взвизгнула Сою. — Ладно эта сиськастая, у неё вместо мозга силикон, но ты-то чем думал?! Хесон, до этого мазюкавшая губы блеском, резко побледнела и открыла рот, чтобы возмутиться, но так и не нашла паузы в бесконечном монологе инженера, проклинающей и эту вшивую компанию, и неумеху бухгалтера, и вечно ломающиеся карандаши, и кривые линейки. Выдохшись, она подошла к двери и, резко её распахнув, обернулась на растерянного Чонина: — Вы все для меня — грязь под ногтями! — царственно призналась она, скрываясь в коридоре. *** Домой Чонин возвращался едва живым. Сил, чтобы зайти в фитнес-клуб, куда он сдуру записался, уже не осталось. Мало того, что придётся таскать гантели и бегать до колик в боку, так ещё и его личный тренер Хёмин опять начнёт отпускать обидные шуточки и смеяться над ним в компании загорелых качков из соседнего зала. Во двор Ким въехал, когда малиновое солнце уже катилось к горизонту, и тут же резко затормозил, не зная куда деваться. У подъезда стояла Джеа и, неудобно прижимая к груди большой бумажный пакет, пыталась открыть железную дверь. Вместо того, чтобы помочь девушке своей мечты, Чонин остановился в десятке метров и сделал вид, что любуется закатом. Услышав тихий вскрик, он резко обернулся и увидел катившиеся к его ногам ярко-оранжевые апельсины. Выпавшие из разорванного пакета, они раскатились по всему двору, и Чонин, не помня себя от смущения, бросился их собирать. — Большое спасибо, — поблагодарила Джеа, когда парень протянул ей собранные фрукты. — Извините, что доставляю неудобства, но не могли бы вы помочь их донести? Пока Чонин изумлённо шёл за прелестной феей, в голове радостно билось: «Не отвернулась, не рассмеялась, не наморщила презрительно нос!» Не став переступать порог квартиры, он передал свою ношу Джеа и уже хотел сбежать, как она попросила его подождать пару минут. Вернулась девушка гораздо быстрее, крепко держа в руках небольшую банку с переливающейся в сумерках жидкостью. — Вот, возьмите это в качестве подарка! — улыбнулась Джеа, протягивая банку. — Что это? — неуверенно спросил Чонин, растерявшись от того, каким сиплым показался его голос. — Когда будете принимать ванну, вылейте это в воду! Я сама приготовила, вам понравится! Меня, кстати, Джеа зовут! — девушка приветливо протянула узкую ладошку, которую пусть с опозданием, но всё же пожали. — Я Чонин. — Очень приятно! Зардевшись, Ким попятился и торопливо поднялся по лестнице. Лишь открывая ключом свою квартиру, он понял, как глупо себя повёл, но делать было нечего — не возвращаться же, тем более слышал, как хлопнула дверь Джеа. Ещё раз осмотрев содержимое банки и даже понюхав, Чонин убрал её на полку в ванной и решил заняться приготовлением ужина. И лишь поздно вечером, после просмотра выпуска новостей и забавного шоу с айдолами, Ким решил, что принять ванну будет отличным завершением дня. Вылив в горячую воду содержимое банки, он с недоверием почесал затылок, но всё же избавился от одежды и натёрших переносицу очков. Ещё раз брезгливо осмотрев в зеркале выпирающий живот, чертыхнулся и погрузился в ароматную водичку. Долго лежал, отмокая, то и дело тёр ладонями распаренное лицо, нежился и избавлялся от накопленного стресса. Разморившись, он едва успел дойти до кровати, чтобы тут же уснуть, даже не укрывшись одеялом. В семь утра привычно зазвонил будильник. Отточенным ударом Чонин отключил противный писк и потянулся. Сквозь неплотно задвинутые шторы в комнату проникали яркие лучи солнца, и Ким видел, как в них кружится поднявшаяся пыль. Коснувшись горячими ступнями ледяного пола, парень по привычке почесал живот и нервно замер, чувствуя — что-то не то. Боясь опустить взгляд, с трудом сглотнул и на негнущихся ногах подошёл к шкафу с зеркальной дверцей. Зажмурившись, сосчитал до трёх, а потом резко распахнул ресницы. Столкнувшись взглядом со своим отражением, икнул, попятился назад и с грохотом распластался на полу, так и не поверив, что тот загорелый красавчик с пухлыми губами и подтянутым телом — он сам.