Плакса

«Внимание, жители Нью-Йорка! Экстренные новости! Экстренные новости!» Вытирая скопившуюся пыль с кофейного столика, я невольно вздрогнул от громких восклицаний корреспондента в телевизоре и чуть не перевернул кружку с чаем. А на самом деле они не были такими уж и громкими. Я бы даже сказал, тихими. Но поскольку я не мог нормально поспать уже вторую ночь подряд, то чересчур чувствительная и заторможенная реакция моего мозга вполне объяснима. Первую ночь у меня никак не получалось унять свою любознательность и излишний интерес, а вот во вторую меня мучило сладостное предвкушение встречи с мистером Уэем. И сегодня у меня с ним свидание! Поверить не могу. Но всё-таки, что же за экстренные новости? Немного прибавив громкость телевизора, я отложил влажную тряпочку в сторону, и присев на краешек дивана принялся старательно вслушиваться в обрывистые слова корреспондента. «В городе Нью-Йорк обнаружена природная аномалия! Ливень, молнии, ветер небывалой мощности! Просьба всем жителям запереться дома и не выходить на улицу в ближайшие два дня! Берегите свою жизнь!» И это единственное, что мне удалось расслышать среди шипящих помех и мигания света. Похоже, погода действительно разбушевалась не на шутку. Но где все подробности? Скорость ветра? Атмосферное давление? Температура воздуха? Где всё это? Я могу, конечно, в поддержку корреспондента сказать, что ему было совершенно не до подробностей, так как он стоял на улице, и его чуть ли ветром не уносило, но опять-таки возникает ещё один вопрос: что он делает на улице, если так называемая «природная аномалия» его чуть с ног не сносит? Неужели они думают, что люди настолько глупые и ленивые, что не могут посмотреть в окно и самолично убедиться? Хотя, мне, по сути, вообще должно быть всё равно. Тогда зачем я тут развожу дискуссии с самим собой? Ох, мне нельзя надолго оставаться в одиночестве. Но… стоп. Тогда получается, мистер Уэй не сможет сегодня увидеться со мной? Чёрт! Это даже обидно! Но, ладно, переживу. Самое главное, чтобы Джерард был в порядке. А если ему хорошо, значит и мне хорошо. Я бы так и продолжал свой бессмысленный монолог, если бы меня не прервал настойчивый стук в дверь, заставивший мою тушку дёрнутся от неожиданности и выронить пульт, которым я несколько минут назад выключил телевизор. Интересно, кто же такой сорвиголова, что рискует здоровьем ради меня? Быстро убрав всё ещё влажную тряпочку в самый дальний угол гостиной, я наскоро пригладил свои растрёпанные волосы и пошёл встречать гостя. Стоило открыть дверь, как увиденное мгновенно повергло меня в шок. — Мистер Уэй, что вы здесь делаете?! Обливаясь дождевой водой и дрожа от холодного порыва ветра в подъезде, Джерард стоял передо мной и прерывисто дышал сквозь громко стучащие зубы. Его насквозь промокшая одежда плотно прилипала к прозябшему телу, тем самым очерчивая безупречные контуры его груди. Но мне было совершенно не до любований. — Я н-не мог н-не прийти, Франклин, — кое-как выговорил он в своё оправдание на мой укоряющий взгляд. Чёрт возьми, он же заболеет! Его насильно, что ли тащили к моей квартире или чем-то угрожали, если он говорит, что не мог не прийти?! — Мистер Уэй! Вы же заболеете! — Схватив начальника за руку, я рывком затащил его в тёплую квартиру и быстро захлопнул входную дверь. Да я дёрнул его так резко, что он чуть не споткнулся о порог, но всё-таки кое-как устоял на ногах. — Я н-не хотел вас р-разочаровывать и р-расстраивать своим от-тсутствием, — лепетал начальник, пока я тащил его в гостиную, попутно вспоминая, куда я положил недавно купленную футболку со штанами. В другой ситуации я бы однозначно умилился таким тёплым словам, но в данный момент моё волнение за здоровье этого человека во много раз превосходит прочие эмоции. Прежде всего, надо его переодеть. — Подождите здесь. — Неловко посадив мистера Уэя на краешек дивана, я помчался в свою спальню за сухими вещами. И именно сейчас я особенно сильно благодарен своей вчерашней усталости, что не дала мне убрать новую одежду куда-нибудь подальше в шкаф. Ведь чем дольше я сейчас задерживаюсь, тем больше вероятность того, что мистер Уэй заболеет. Вернувшись в гостиную, я с ещё большим беспокойством обнаружил, что начальник задрожал пуще прежнего. — Переоденьтесь, пожалуйста. — Всучив Джерарду сухие вещи в руки, я присел рядом с ним и с мольбой заглянув в глаза грязно-зелёного оттенка. — Пожалуйста, только не отказывайтесь от моей помощи. Недоверчиво оглядев футболку какого-то светло-розового оттенка и свободные сиреневые штаны, мистер Уэй, удивлёно приподняв бровь, перевёл свой пронзительный взгляд на меня, так и вопрошая «ты серьёзно?». — Я вчера купил эти вещи для сна, — поспешил ответить я, заметив искреннее непонимание со стороны гостя, — что-то по типу пижамы. Всё ещё в чём-то сомневаясь, мистер Уэй медленно кивнул, и, оглянувшись по сторонам, хотел было что-то у меня спросить, но я, догадавшись, что ему нужно, опередил своим предложением уйти, если ему некомфортно переодеваться в присутствии посторонних. Ну, или в присутствии мужчины. — Да, если вас это не затруднит, — скромно ответил он, начиная снимать свой промокший пиджак. — Мокрые вещи вы можете потом отдать мне. Я их высушу, — сказал я напоследок, прежде чем скрыться в спальне. Мне кажется, что он скоро догадается о моей нетрадиционной ориентации, если я продолжу покупать одежду таких сомнительных оттенков. Может к сиреневому цвету, он относится нейтрально, но вот розовый действительно начинает нагонять подозрительные мысли. Не будь Джерард гомофобом и моим возлюбленным, я бы точно не стал волноваться о его мнении по отношению ко мне. Но поскольку обстоятельства стоят совсем по-другому, то, увы. За окном слышатся первые раскаты грома, но мой слух всё же смог уловить тихое «Всё». — Давайте вашу мокрую одежду мне, мистер Уэй. — Выйдя из спальни, я поднял свой заинтересованный взгляд на Джерарда и с поражённым вздохом обнаружил до ужаса смущённого и сконфуженного мистера Уэя в моей "гейской пижаме". В сочетании этих цветов начальник выглядел довольно нелепо, но, чёрт, так мило! — Я чувствую себя пристыженным, Франклин, — тихо-тихо прокомментировал он, отдавая мне свои влажные вещи и краснея пуще прежнего. — Глупости! Мы ведь друзья, не так ли? — Если его сейчас хоть как-то не подбодрить, то эту неловкость, что в данный момент парит над нашими головами, будет трудно потом рассеять. — Конечно! Но… — Вы станете смущаться своего друга, мистер Уэй? — продолжал допытываться я, уже в ванной аккуратно складывая одежду в сушилку. Вообще, по идее, их нужно сначала постирать, а уже потом сушить, но я не стану этого делать. Просто посушу. Вернувшись в гостиную, я аккуратно присел рядом с мистером Уэем и принялся пристально вглядываться в его лицо, ожидая ответа. Но начальник был нем как рыба. — Тогда именуй меня Джерардом, — всё же не выдержав моего натиска, мистер Уэй безысходно вздохнул, и откинувшись на спинку дивана, устало прикрыл глаза. Мы друзья! Мы, чёрт возьми, друзья! — Хорошо, Джерард. — Так непривычно называть его по имени! Но, так или иначе, мне это безумно нравится. — Хочешь чай? Или, может, кофе? — Не стоит. В данный момент я не нуждаюсь в таких незначительных мелочах. Хочу сказать, что Джерард выглядит сейчас действительно уставшим и измотанным. И мне как-то не особо хочется его тревожить, но я очень хочу оказать ему небольшую, так сказать, помощь. — Я бы не отказался от чая, а ты, Джерард? — Я прекрасно помню, что уже спрашивал начальника по этому поводу, но видеть его такого грустного, более чем неприятно. У меня как раз есть подходящий чай, который способен отогнать противную тоску, а зная всю интеллигентность мистера Уэя, то отказываться от чая — как минимум невежливо. — Как пожелаешь, — снисходительно ответил он, и кое-как оторвав свою голову от мягкой спинки дивана, медленно встал, разминая затёкшие мышцы, даже не взирая на то, что он просидел от силы где-то около двух минут. Поднявшись следом, я небрежно провёл пальцами по своим спутавшимися волосам, взъерошивая их ещё больше, и неспешным шагом направился в кухню, спиною почувствовав, как Джерард так же лениво последовал за мной. — Присаживайся. — Аккуратным движением кисти указав на самый удобный стул в этой квартире, я подошёл к плите, где как раз стоял чайник, и набрав в него небольшое количество воды, поставил на медленный огонь. У меня есть ещё и электрический чайник, но в связи с неблагоприятной погодой, не стану рисковать. — Зачем ты пришёл ко мне в такую ужасную погоду? — наконец-то задал я давно интересующий меня вопрос, тоже присев на рядом стоящий стул и, надеюсь, незаметно придвинувшись поближе к мужчине. Спасибо мне из прошлого, что хватило ума купить хорошие стулья, которые хоть и скрипят, но не громче размеренного дыхания человека. — Я не хотел тебя разочаровывать и расстраивать своим отсутствием, Франклин, — вновь повторил он когда-то сказанную фразу. — Но… Джерард. — Вау, оказывается привыкнуть к произношению этого имени в присутствии самого носителя намного легче, чем я предполагал. — Ты можешь заболеть. — Мне это безразлично. — Да, но если бы ты не пришёл, то тогда тебе не пришлось бы надевать эту глупую одежду. — Улыбнувшись уголком губ, чтобы Джерарду не показался упрёк в моих словах, я тихо засмеялся, и этим самым заставив улыбнуться начальника тоже. — Это не совсем так, Франклин. На самом деле в этом одеянии я чувствую себя мерзким гомосексуалистом, но если закрыть на это глаза, то всё вполне комфортабельно, — тихо хихикнул Джерард, а моя улыбка мгновенно сошла на нет. — Почему ты так ненавидишь гомосексуалистов? — Ой, зря я эту тему поднял. Хотя, раз уж начал, то отступать я точно не собираюсь. А возможно, даже наступила пора расставить все точки над «i». Самое главное — это не заставить Джерарда возненавидеть геев ещё сильнее. Ну, и меня вдобавок. — Ты неправильно выразился, Франклин. Я их не ненавижу. Я их презираю. — И всё же. Каковы причины? — Клянусь, если бы у меня был хвост, то я бы давно в страхе поджал его под себя. Ведь реакция гомофоба на такую тонкую тему остаётся для меня загадкой: неизвестно, что из этого выльется — агрессия или мирное общение. — Это противоестественно, — на удивление спокойно произносит Джерард и заправляет выбившуюся прядь иссиня-чёрных волос за ухо, — церковь запрещает однополые браки, из-за гомосексуальности снижается рождаемость детей...— начал перечислять начальник, загибая пальцы, но его неожиданно прервал свист, говорящий о том, что вода в чайнике уже вскипела. Чёрт, как не вовремя! — Продолжай, — быстро проговорил я, всеми силами стараясь не упустить такую замечательную возможность порассуждать о гомофобии с самой её жертвой. Ловко выключив огонь и достав с верхней полки две кружки с глубоким дном и пёстрым рисунком, я принялся разливать чай из мелиссы в каждую, но с особой осторожностью. Ведь моя неуклюжесть и рассеянность нередко подводили меня и ставили в самые неловкие ситуации, а позориться перед Джерардом мне, ой, как не хочется. Придвинув горячую кружку ближе к мистеру Уэю, я сел обратно на свой стул, и отпив немного ароматного чая из другой кружки, тихо зашипел, чуть ошпарив кончик языка. — Обычно на семейном чаепитии мы распиваем напитки из миниатюрных чашечек, — усмехнувшись, произносит Джерард, и изящно подув на белоснежный пар, что исходит из разноцветной кружки, сделал маленький глоток, чуть зажмурившись. — Маленькие чашечки? — Моему возмущению не было предела. — Но чая должно быть много! Его же не интересно пить в таких маленьких количествах. — Я совершенно не имею понятия, почему у меня такая бурная реакция, но своими словами я как-то смог рассмешить мистера Уэя, и это просто не может не радовать. — Но всё же не будем отвлекаться от темы. — Я всё равно не сдамся, пока не получу ответы на все свои вопросы. — Гомосексуалисты — нелюди. — Простой односложный ответ, а я чуть чаем не поперхнулся! — Нелюди?! — Даже страшно представить, что ещё творится в его голове при упоминании людей нетрадиционной ориентации. Или "нелюдей", как выразился этот несчастный гомофоб. — Именно, Франклин. Я хоть и люблю этого человека до невозможности, но желание искупать его в содержимом своей кружки становится просто невыносимым! Но я не должен пускать в ход насилие. Моя задача — это тихо и спокойно превратить Джерарда из гетераста в педика. И я добьюсь этого любой ценой. — А если, предположим, кто-то из членов твоей семьи окажется геем или лесбиянкой? Как ты поступишь в этом случае? — Прогоню на улицу, — непринуждённо пожав плечами, Джерард ещё немного отпил чая, и слегка улыбнулся. Ужас! — Хорошо, а если кто-то из твоих будущих детей окажется в рядах «радужных»? — Ответ аналогичен предыдущему вопросу. — Что для тебя значат секс и любовь? — Начнём издалека. — Секс – это совокупность психических и физических реакций, связанных с проявлением полового влечения. А любовь — глубокая привязанность к другому человеку. Джерард, ты меня не понял! — А что ты можешь сказать без помощи научных терминов? Не без злорадостного удовольствия, я обнаружил, что застал Джерарда врасплох: на его лице отразилось смятение, но он тут же поспешил спрятать взгляд в кружащихся чаинках, не давая разглядеть мою маленькую победу в полной мере. — Ну, секс — это половое влечение, а любовь — бескорыстие…? — Продолжай… — Секс — это лишь телесная потребность, а любовь — высшее чувство? — Та-ак, и какую разницу между этими вещами ты видишь? — Большую. Я бы даже сказал, очень большую. Отлично! Рыбка попалась в сеть! — А теперь смотри: женщина и мужчина женаты друг на друге. Женщина любит мужчину, но на самом деле ей нужны лишь его деньги. Мужчина любит женщину, но ему нужен лишь секс. По сути, их ничего не связывает и женаты они только из-за выгоды. Медленно кивнув, мистер Уэй сделал несколько глотков чая, и вновь переключил на меня всё своё внимание. — А теперь возьмём гомосексуалистов. — На этом слове Джерард неприязненно скривился, но я, успешно проигнорировав этот жест, продолжил свою речь. — Они замужем друг за другом просто потому что действительно любят друг друга. Им не нужны ни деньги, ни секс. У них есть они сами, и они счастливы. Если женщиной управляет похоть, то геем — искренность. Такой растерянности и задумчивости в одном лице я не видел никогда. Джерард явно задумался над моей поучительной речью, и это просто не может не льстить мне. Он прислушался ко мне, ему не безразличны мои слова. И, похоже, истина постепенно начинает доходить до него, поскольку дикий шок на его лице невозможно описать словами. Сделав большой глоток своего чая, мистер Уэй глубоко вздохнул и вновь натянул на себя маску безмятежности. Наблюдая за такими действиями, мне начинает казаться, что мелисса — это единственное, что удерживает начальника от нервного срыва. — Но… какое отношение это имеет ко мне? — Мистер Лейн гей, — спокойно произнёс я, проигнорировав вопрос и немного отпивая содержимого из своей кружки. — Что-о-о?! Мистер Лейн?! Гомосексуалист?! — В тот же миг глаза Джерарда увеличились до размера блюдца. — А при общении казался нормальным человеком. — Вот видишь, Джерард, — тихо рассмеялся я, тем самым потопив собеседника в море негодования, — ты даже не смог различить "человека" от "нелюдя". Согласись, что у мистера Лейна шикарные идеи и высококачественная продукция, но он ведёт себя обычно, как и другие люди. С таким же скелетом и внутренностями. Патрик Лейн гей, хоть и не красит ногти, не целуется при встрече и не навязывает свою ориентацию каждому. Он просто спокойно живёт себе в скромненьком домишке со своим мужем в мире и гармонии. И тишина. Джерард больше не задавал мне вопросов, я ничего не говорил. Мы просто сидели в молчании, и каждый занимался своим делом. Джерард о чём-то размышлял, а я просто пил чай и гордился собой и своей работой, что произвела на "противника" должный эффект.