Плакса

— Фрэнки? — так же неверяще отозвалась секретарша, принявшись жадно разглядывать моё лицо полными радости глазами. Только из моего рта готовы были вырваться слова о том, как сильно я по ней соскучился, но вместо этого я совершенно случайно уронил взгляд на грудь девушки и тем самым побудил в себе тонну удивления и чистейшего непонимания. Приятного удивления, хочу заметить. — Анетта, что с твоей гру…? — Я так соскучилась, Фрэнки! — счастливо воскликнула Литтл, проигнорировав мой недосказанный вопрос и присутствие посторонних людей. И именно с таким же радостным визгом Анетта бросилась мне на шею, обнимая и прижимая к себе изо всех сил. Раньше её объятия для меня всегда были неудобными и удушающими, а сейчас… это ощущается по-другому. И не сказать, что неприятно. Всё же сдержанно улыбнувшись уголком губ, я ответно обернул руки вокруг обнажённых плеч девушки. — Я убрала весь силикон из груди. — Секретарша всё же удосужилась ответить на мой вопрос. — Поэтому меня не было так долго. Одна половина месяца заняла подготовка к операции, а вторая — восстановление. Но сейчас я в порядке! И, Фрэнки, теперь я… — Мисс Литтл, я искренне рад Вашим достижениям, — ни с того ни с сего произнёс Джерард, настойчиво пытаясь вырвать меня из объятий Анетты. — Но соизвольте не докучать Франклину и постараться выражать собственные эмоции менее импульсивно. Благодарю за понимание. Мистер Уэй выглядит раздражённым, несколько растерянным и разозлившимся, но, не зависимо ни от чего, он всё равно продолжает держать свои душевные порывы под строжайшим контролем. Сразу видно — хорошее воспитание берёт своё. Однако как бы мужчина не старался скрыть своё удивление, я всё равно заметил, как оно промелькнуло на мгновение в его глазах, стоило самому Джерарду получше рассмотреть все изменения, произошедшие с девушкой. А точнее то, как её четвёртый размер "сдулся" до второго. Но интерес в глазах начальника исчез так же быстро, как и появился. — Джерард, прекрати! Я хочу поговорить с Анеттой! — Уэй так и не дал ей договорить, а я не проживу до конца вечера, если не узнаю, что секретарша хотела мне сообщить, прежде чем была так грубо прервана.  Похоже, я поторопился с выводами о хорошем воспитании Джерарда. — Да, мистер Уэй! Я так давно не видела Фрэнки и так сильно по нему соскучилась! — поддакнула девушка, возмущённо скрестив руки на груди. — Не будьте таким ревни… Но она снова прервалась, и я почувствовал, как чьи-то — Джерарда — руки резко обвили мою талию. И не просто обвили, а сжали с такой силой, что моя кожа чуть ли не по швам затрещала! — Ты что делаешь?! Мне же дышать нечем! — брыкаясь, слабо прохрипел я. Но, как всегда, Уэю простых слов недостаточно для того, чтобы дать мне полноценную свободу. Свободу действий, если говорить точнее. По взволнованному выражению лица Анетты, я понял, что Джерард сейчас выглядит злым или даже хищным, так как у секретарши появились опасения, что начальник действительно может меня задушить. Но поскольку я не могу увидеть этого, то мне ничего не остаётся, кроме как делать возможные предположения и продолжать упорно защищать своё личное пространство. — Эм, мистер Уэй, мне ка… — Но секретарша резко заткнулась, даже не закончив предложение. — Хотя нет, всё хорошо. Извините, я пойду. Анетта смущённо почесала затылок и, тихо вздохнув, хотела было немедленно уйти, но её остановил бармен. — Мисс, а как же Ваш мятный коктейль? — недоумённо произнёс красноволосый, указав взглядом на стеклянный бокал с каким-то зелёным содержанием.  Безысходно вздохнув, Литтл быстро кивнула и, взяв бокал со стола, немного отпила из него, сразу нахмурившись и искривив губы. — Он алкогольный? — уточнила она, будто в чём-то сомневаясь. В ответ на такой вопрос парень лишь усмехнулся и с некой насмешливостью кивнул. — Ну, конечно же, мисс. Организаторы об этом позаботились. Тут всё алкогольное. И даже вода. Я искренне надеюсь, что бармен говорит это несерьёзно, ведь услышав последнюю реплику, я почувствовал, как во мне зарождаются сомнения насчёт той воды, которую Джерард так старательно пытался мне залить в глотку. А вдруг она тоже была под градусом? Повторного заливания спирта в организм моя печень не выдержит! Во всяком случае, если красноголовый просто пошутил, я всё равно рад, что не стал принимать предложенную начальником помощь. Мало ли, сам мистер Уэй подсыпал туда что-нибудь нелегальное, чтобы меня успокоить, а я ни сном, ни духом! Это вряд ли, конечно, но мой невыспавшийся мозг способен и не на такой бред. — Ну раз так, то ладно. — Пожав плечами, Анетта вновь отхлебнула своего коктейля и на этот раз всё же ушла.  — Ох, чуть не забыл! Фрэнк, вот Ваш мартини. — Спохватился бармен, осторожно протягивая небольшой бокал конусообразной формы с длинной ножкой. — Спасибо. — Обольстительно улыбнувшись, я так же аккуратно принял напиток, но чуть его не разлил, так как почувствовал резкое усиление хватки на своей талии. Чёрт, я уже и забыл, что Джерард всё ещё продолжает издеваться над моим личным пространством. — Эм… мистер Уэй, прошу прощения, но Стаут закончился, — виновато произнёс бармен, неловко сжимая пальцы. — Однако могу предложить… — Я буду глубоко признателен, если ты соизволишь предоставить мне хотя бы обыкновенное светлое пиво, несносный мальчишка. — Джерард! — быстро отдёрнул я его. — Не груби и отпусти меня уже наконец! Мне жарко и неудобно. Очередной игнор со стороны мужчины, и моё терпение начинает постепенно утекать. Господи, почему Джерард стал таким? Был же нормальным, строгим, дисциплинированным, а сейчас что? Мучает меня прямо на людях, как животное какое-то! Мне это, ой, как не нравится. Его поступки словно не поддаются логике. — Извините, и… вот Ваше пиво. Светлое. — Бармен очень сильно волнуется и боится, как бы Джерард в порыве своей особой раздражительности не окатил бедного парня содержимым литровой кружки, которую он сейчас так боязно и неуверенно протягивает Уэю. Похоже, эта стеклянная кружка и впрямь тяжёлая, так как рука красноволосого начинает дрожать, а Джерард и вовсе не торопиться забирать своё пиво. Сжалившись над парнем, я решил поступить с начальником по-иному. — Джерард, отпусти меня, пожалуйста. — Осторожно положив голову на плечо мужчины, я мягко потёрся носом о его щёку и оставил там же едва ощутимый поцелуй. И слава Богу, у меня получилось добиться желаемой реакции: мужчина тихо выдохнул и медленно отпустил меня, взяв, наконец-то, стеклянную кружку, пока пиво не расплескалось по всему полу из-за дрожи руки бармена. Судя по всему, Джерард предпочитает к себе немного другое отношение.  А ведь подумать только, этот человек когда-то говорил, что гомосексуалисты — нелюди, а теперь с неприкрытой симпатией сжимает мужчину в своих объятиях, при этом ревнуя его к каждому столбу. Неужели это я на него так повлиял? — А этого не слишком много для тебя? — поинтересовался я, указав кивком на наполненную до краёв кружку, которая выглядела поистине внушительных размеров. Вернее, мне так кажется, но всё же не стоит забывать, что алкоголь на каждого влияет по-разному.  — У меня тоже имеются сомнения на этот счёт, — задумчиво ответил Уэй, после чего сделал настолько большой глоток, что чуть не осушил всю кружку! — Но отказываться, думаю, смысла уже не имеет. И он снова выпил пол кружки в один присест.  — А как ты будешь вести себя в опьянённом состоянии? — Если не спрошу сейчас, то позже стопроцентно пожалею. Мистер Уэй удивлённо на меня посмотрел. — Франклин, — Джерард нервно улыбнулся, всё ещё не отрывая от меня взгляда, — неужели тебе вздумалось, что я в действительности позволю себе одурманить ум до такой степени? Какой абсурд!  — Ты так и не ответил на мой вопрос, — недовольно нахмурив брови, я принялся ожидать нормального(!) ответа на поставленный вопрос. Мне не понравилось, как начальник принялся увиливать, а его, вздрогнувший на каком-то слове, голос, ещё больше подлил масла в огонь; в моей душе поселилась ещё парочка сомнений и подозрений. Если Джерард снова не ответит, я отберу у него пиво, клянусь. — Эм… даже понятия не имею, как сказать помягче… — Говори, как есть. — В моей груди постепенно начинает закипать злость, а поскольку злить меня, ну, очень нежелательно, то Уэю волей-неволей придётся отвечать честно. — Крайне… неадекватно, — всё же ответил он, но мне этого до сих пор недостаточно. — А… — Неадекватно — это как, мистер-р Уэй? — Но это сделали уже за меня. Дакота подскочила к нам настолько быстро, что у меня мгновенно создалось ощущение, будто женщина всё это время стояла где-то рядом с нами и совершенно бессовестно подслушивала.  Джерард, естественно, смутился таким выпадом со стороны Винстон, поэтому отвечать не спешил. Я же, успевший изучить эту интересную особу средних лет со всеми её тараканами, удивился не так сильно, как ожидалось. — Да, мистер Уэй, как? — Я изо всех сил пытался спрятать издёвку в голосе, правда-правда. Но, чёрт, я бы ни за что не подумал, что наблюдать за лицом Джерарда, в котором отражается столько неземного изумления и растерянности, на самом деле будет так смешно и забавно. — Я… — Мужчина испуганно зыркнул на лицо женщины, что в тот момент светилось неприкрытым ожиданием, и, наконец, ответил, перед этим тяжело сглотнув: — Я абсолютно теряю контроль над своим телом и действиями. — То есть…? — С каждой секундой глаза Дакоты начинают светиться всё ярче и ярче, а ненавистное обожание, исходящее от неё же, нервирует не на шутку. — То есть, лучше оставаться в неведении, мисс Винстон. Зрелище не из приятных, скажу я Вам. Я клянусь всеми своими ценностями, что Дакота определённо что-то задумала! Эти искры в глазах, эта предвкушающая ухмылка явно не сулят чего-то хорошего. — Как же хорошо, что у Джерарда есть я, который точно не даст ему напиться до омерзения! — с радостью проговорил я, в одно мгновение подойдя к мужчине и аккуратно положив свою голову ему на плечо. Хоть я и не из породы ревнивых, но эта сорокалетняя сучка всё равно должна знать своё место. — Неужели? — ядовито зашипела женщина, всё ещё не стирая своей кривой ухмылки. — Всё верно, — улыбчиво ответил начальник, нежно приобняв меня за плечо и слегка прижав к своему тёплому телу.  Когда Джерард дарит свои объятия, не принуждая к этому, становится в тысячу раз приятней, нежели когда он лишает кислорода, заставляет чувствовать духоту и ограничение в действиях. Когда-нибудь я обязательно расспрошу его об этих беспричинных удушающих прижиманиях посреди многолюдного места, но только не сегодня. — Ох, какая печаль. — Дакота сказала это с таким фальшивым сожалением и разочарованием, что это прозвучало даже немного боязно, так как появилась ещё большая вероятность того, что её далеко недобрые идеи всё ещё в плане скорого выполнения. — О, чуть не забыла, мистер-р Уилсон хочет Вам кое-что сказать.  Винстон последний раз одарила нас своей гаденькой ухмылкой и, гордо вздёрнув нос, ушла к какой-то группе людей, в которой какой-то лысый мужчина улыбчиво взглянул на Джерарда и поманил его к себе. Очевидно, это и есть мистер Уилсон. — Я не желаю присоединяться к компании незнакомых мне личностей. — Горестно вздохнул мужчина, но всё же выдавил из себя нечто наподобие улыбки, дабы не показаться невоспитанным типом. — Иди, Джерард. Они ждут тебя. И, наконец поняв, что деваться всё равно некуда, Джерард через, ну, очень сильное «не хочу» потопал к той группе людей, перед этим не забыв передо мной извиниться. Но долго стоять в одиночестве мне не пришлось. — Фрэнк! Фрэнк! — тихо прикрикнула Бетси где-то в пяти метрах от меня. — Иди сюда! Быстрей! У меня такое чувство, что если я сию секунду не подойду к подруге, то у неё случится истерика, ибо столько эмоций и нервозности в её голосе я слышу первый раз. — Что такое? — настороженно поинтересовался я, подойдя к Бет чуть ли не вплотную. — Ты видел грудь Анетты?! — Ах, так вот оно что! — Она её уменьшила! Ты можешь себе это представить?! Ни за что бы не подумал, что Бетси будет так бурно реагировать на изменения безразличного ей человека. А может, она к секретарше не так уж и равнодушна, но это совершенно не моё дело. — Ну, да… а что? — всё так же неуверенно спрашиваю я, стараясь незаметно разглядеть Анетту получше и найти какую-нибудь мелкую деталь, которую чертовски сложно заметить, но при этом может не слабо удивить. И, что ж, либо её нет, либо Бет зря теряет время и нервы. — У меня и то больше, — фыркнула девушка и с совершенно невозмутимым видом взяла мой мартини, о котором я уже успел забыть. Однако я даже не попытался показать своё возмущение, так как меня будто заклинило. Негодование и смех словно сплелись в какую-то бесформенную кучу, не давая друг другу вырваться на свободу. Не знаю, с чем это связано, но меня дико позабавила сказанная подругой фраза. Не обращая на меня внимания, Бетси моментом осушила мой бокал, и тихий смешок из моей груди всё же вырвался наружу. — Кхм, вообще-то мартини принято пить небольшими глотками и без спешки. И это всё, на что меня хватило, пока мой желудок продолжал сотрясаться из-за моего же едва сдерживаемого смеха. — Ой, она идёт сюда. — Поставив опустошённый бокал на рядом находящийся стол, Бетси зловеще ухмыльнулась и уже было приготовилась начать обмен колкостями и обидными словами с Анеттой, но секретарше, похоже, было не до того. — Давай как-нибудь позже поругаемся, ладно? Сейчас мне нужно кое-что сказать Фрэнку. Не выжидая больше и секунды, Анетта схватила за руку ничего не понимающего меня и, совершенно проигнорировав слабые возмущения растерянной девушки, потащила меня на выход из зала. Только зачем? Что она хочет сказать мне такого запрещённого, чего не должны слышать посторонние люди? Не нравится мне это. *** — Эм… так что мы здесь делаем? — неуверенно спросил я, пытаясь сквозь темноту разглядеть свой же офис, нахождение предметов которого я знаю наизусть. — Фрэнк, я сейчас задам тебе один вопрос, а ты ответишь на него. Но только честно! В любом случае, мы друг для друга останемся простыми друзьями, или на худой конец коллегами. — Анетта говорила строго, ровно и без единой запинки, профессионально сохраняя в своём голосе холод и сталь, хотя и так понятно, что разговор далеко не дружеский и очень-очень серьёзный. Литтл была настроена решительно, чего не скажешь обо мне. — Ну… хорошо, спрашивай. — Меня всегда пугали разговоры подобного рода, а если ещё учитывать то, что мы находимся в темноте и наедине, то становится уже совсем не до веселья. Хоть даже и до этого не было особых поводов для «посмеяться». — Теперь я тебе нравлюсь? — Впервые за эти несколько минут я чётко расслышал неуверенность в словах секретарши. — То есть… я имею в виду, теперь я тебя привлекаю? — Как женщина, ты бы меня привлекала, если бы я не был геем. — Я даже толком не могу обдумать свои слова, прежде чем явить их свету; мой язык работает быстрее мозга. Я почему-то даже не удивлён таким вопросом. — Ты уверен в этом на сто процентов? А может… ты бисексуал? — Анетта придвинулась ко мне ближе, и я всё больше и больше начинаю чувствовать себя неуютно. — Не знаю, если честно. Но, так или иначе, у меня есть мужчина, которого я очень люблю. — Я говорил уверенно и твёрдо, даже на какую-то долю секунды позабыв о неловкости всей этой ситуации. Хоть в офисе сейчас темно до невозможности, я — без понятия как, — но всё же смог разглядеть расстроенное выражение лица девушки. Ну, или я понял это по тяжёлому вздоху, который до краёв был наполнен печалью и грустью. — Ладно. — Как хорошо, что в этом месте звукоизоляция на высшем уровне, ведь если бы та музыка из зала попадала сюда, я бы стопроцентно ничего не расслышал; Анетта говорит настолько тихо, что даже писк комара способен затмить её голос. — Тогда могу ли я попросить тебя кое о чём ещё? — Да, спрашивай. — Могу ли я поцеловать тебя? — Секретарша придвинулась ко мне ещё плотнее, а я буквально ощутил, как воздух в моих лёгких заледенел от такой, казалось бы, простой просьбы. Но, чёрт возьми, нет! Как ей вообще ума хватило попросить такое?! — Прости, Анетта, но нет. — Я мог бы, конечно же, ответить грубее, но я же всё-таки человек, поэтому понимаю, что в данный момент эмоции девушки на грани потери контроля. — Всего один поцелуй, я большего не прошу! — Её голос задрожал и резко повысился на одну октаву на последнем слове, а это значит, что у меня есть, как минимум, одна минута, чтобы предотвратить слёзы и возможную истерику. — Анетта, ну, пожалуйста, не надо быть плаксой. Я пытался говорить ласково, но своими, так называемыми, "утешениями", я почему-то только усугубил ситуацию, отчего секретарша просто зарыдала во весь свой певучий голос, совершенно бессовестно сотрясая мои бедные ушные перепонки и стены ни в чём неповинного офиса. — Тише-тише, что я такого сказал? — испуганно залепетал я, приобняв девушку за плечи, и та с явной охотой прильнула к моей груди, окунаясь в объятия и всё ещё продолжая умываться слезами. — Ф-фрэнк… — всхлипнула она. — Мне так один-ноко… ты просто не представляешь… И далее последовала очередная волна завываний, слёз и всхлипов. — Расскажи мне, — успокаивающе шепчу я, проводя ладонью по дрожащему плечу. — Я внимательно тебя выслушаю и постараюсь помочь. Давай. Судя по ощущениям, Анетта попыталась утереть слёзы и при этом ничего мне не запачкать, но, последовавшее после недолгих копошений, тихое «упс», говорит уже о том, что моей рубашки стирки не избежать. — Тогда садись поудобнее… — Кое-как утихомирив своё рыдание, Анетта обернула руки вокруг моей талии и положила голову на моё же плечо, — …и приготовься слушать. Она говорит это так, будто её речь может затянуться на несколько часов, а у меня же там Джерард! А ещё там Дакота, которая наверняка не побоится воспользоваться моим же отсутствием! Дерьмо. — Когда-то у меня была замечательная семья. Был любящий муж, который постоянно целовал меня в щёку и благодарил за вкусный ужин, был милый ребёночек, который радовал свою мамочку корявыми рисунками и неуклюжими объятиями… но от прошлого у меня остался лишь старый серый кот, охраняющий мою однокомнатную квартиру круглые сутки. Джон был взят в плен и расстрелян в Афганистане, и я лишилась мужа. Как сейчас помню, я тогда находилась в таком глубоком горе, что даже была не в состоянии уследить за ребёнком… и в результате чего произошёл несчастный случай. Я осталась без любимых. В то время суицид казался мне единственным выходом из депрессии, и я бы непременно украсила свои запястья красными нитями крови, но в конечном итоге не сделала этого, так как мне было слишком совестно оставлять кота одного. И чтобы уж точно не подохнуть, сидя в четырёх стенах без света, без еды и без денег, я устроилась работать воспитателем в детском саду. А там я увидела мальчика, который похож на мою доченьку как две капли воды! Представляешь?! Я так по ней скучаю… Во время тихого часа я постоянно целовала этого мальчика в щёчку, желала сладких снов и давала конфету, но однажды это увидела какая-то нянька и сказала мне убираться, пригрозив полицией. Я абсолютно не понимала, в чём дело, но спорить не стала и спокойно ушла, получив вдогонку презрительное «педофил». И знаешь что, Фрэнк? Я поехала умом. И ведь я даже не понимала, зачем это делала, но всё равно продолжала в отместку приставать к детям. А в один момент я поняла, что… мне это нравится. Нравится домогаться до несовершеннолетних, Фрэнк! Поскольку меня оттуда выгнали, мне пришлось искать новую работу. Моя давняя знакомая посоветовала фирму Джерарда Уэя, и я решила попробовать себя в роли секретарши. И, как видишь, получилось. Я совершенно не понимаю, чем меня зацепил ты, взрослый мужчина, но это так; ты просто не представляешь, как сильно я сильно хотела тебя. Но все мои попытки соблазнить тебя потерпели крах, и тогда я решилась на более отважный поступок и уменьшила грудь, так как невооружённым глазом было видно, что она тебе неприятна. Ради тебя я лишала себя секса с мужиками, которым нравился мой бюст. Вот такие дела. Воу. Чёрт, нужно что-то ответить, но все слова словно в горле застряли. — Я так полагаю, твой муж был военным? — Правильно полагаешь. — Голос девушки звучит гораздо спокойнее, нежели несколькими минутами, а это уже хорошо. — Я так любила его, и так сильно плакала, когда он уходил на службу. А Джон в ответ целовал меня и называл плаксой. — Даже сквозь темноту я почувствовал, как секретарша улыбнулась светлым воспоминаниям. — Он постоянно подшучивал надо мной и при любой удачной возможности называл плаксой, но я совершенно не обижалась. Более того, мне это нравилось. Я была его маленькой плаксой… Может быть я и бездушный мудак, но сейчас самый идеальный момент расставить все точки над «i» и получить ответ на давно интересующие меня вопросы. — А зачем ты изначально накачала грудь силиконом? — С самой первой нашей встречи меня терзал этот вопрос. — Во время своей депрессии, я страшно боялась быть одна, поэтому вставила имплантанты, чтобы нравится мужчинам ещё больше. Но эти надувные сиськи обеспечивали мне только секс; романтики и в помине не было. — Можно последний вопрос? — Всё-таки нужно иметь совесть. — Валяй. — Тебе ведь двадцать три, не так ли? Глупый вопрос, но почему ты так рано вышла замуж? Я думал, ты относишься к такому типу людей, который любит сначала нагуляться, а ближе к тридцати уже заводить семью. Анетта хрипло засмеялась. — Я была глупой и наивной девчонкой, Фрэнки. Обаятельный солдат Джон охмурил семнадцатилетнюю Анетту в два счёта, вот и наградил её малышкой Пэтти… Так, теперь пора остановится. Девушка только-только успокоилась, поэтому лучше не стоит вновь ворошить прошлое. — Тебе нужно немного расслабиться, пошли обратно в зал, выпьешь чего-нибудь. Ой, только сначала тебе, скорее всего, нужно сначала умыться. — Я до сих пор помню, как секретарша жутко выглядела с растёкшейся тушью на пол лица, поэтому уж точно не желаю увидеть это пугающее зрелище вновь. Отлепив от себя тушку уже удобно устроившейся девушки, я попытался нормально пригладить рубашку, хотя в спешке и в темноте это вряд ли получится, но мне совершенно некогда беспокоиться о таких пустяках. Только я собирался спокойно уйти и вернуться к Джерарду, как вдруг меня кто-то резко потянул обратно в темноту, и нечто мокрое и горячее коснулось моих губ. Сначала я, естественно, испугался, потом впал в ступор, а потом осознал что это «нечто мокрое и горячее» — губы Анетты(?!), принялся со всей силы вырываться и пытаться отпихнуть от себя настойчивую секретаршу. Она, чёрт возьми, поцеловала меня! — Всегда мечтала это сделать, — прошептала она, словно упиваясь моим страхом. Стоило ей хоть на немного разжать хватку, я галопом помчался вон из офиса. Боже, я надеюсь, мне потом в нём будет не противно работать. *** — Фрэнк, ты где был? — спросила Бет, оглядывая меня с ног до головы. Сразу видно, что она беспокоилась за меня, и от этого мне почему-то становится стыдно. — Ну… я… эм… — А это ещё что такое?! — шокировано прошипела она, указав пальцем на жирный чёрный развод на моём плече. По-видимому, это пятно от туши Анетты. Дерьмо. — Позже объясню. Где Джерард? — Мне уже становится страшно. — Ох, твой Джерард напился в стельку и теперь совершенно неконтролируем, — хихикнула девушка, прикрывая ладонью рот. — Он сейчас с Дакотой. Иди, забирай своего ненаглядного, пока он не успел натворить чего-нибудь противозаконного. Не дай Бог, это она его споила. Если это действительно так, то тогда все эти люди вокруг смогут увидеть совершенно другую сторону Фрэнка. Более разъярённого и озлобленного, который уж точно не побоится ударить женщину.