Две цитадели одной крепости

      В офисе на Дреяра кидали странные взгляды все утро, но он снисходительно не обращал на это внимания.       – У него хорошее настроение?! – удивленно воскликнул его первый помощник, молодой человек с зелеными волосами, завязанными в тугой хвост.       – Впервые в жизни опоздал и радуется, как ребенок, может быть, у него крыша поехала? – начала предполагать его секретарша по имени Эвергрин. И тут их разговор прервало появление виновника сплетен, он, конечно же, все расслышал и, намеренно распахнув дверь, надменно оглядел их.       – Разгребите завал на моем столе в течение тридцати минут, – произнес он и ушел, не увидев, как ошарашены были его помощники. Сам же направился к деду обсуждать рабочие вопросы.       Альберона же после пробуждения долго не могла встать. Тело не желало покидать райскую обитель. Но, когда живот предательски заурчал, она таки скатилась с кровати и, добравшись до своего чемодана, выудила модные джинсы и майку, а потом отправилась в супермаркет на такси. Набивая тележку всякой ерундой и вкусностями, она не думала над тем, как потащит это домой. Но стоило ей только набрать номер отца, тот тут же примчался к ней на помощь. Сперва отец сжал дочь в крепких объятьях, поцеловал в обе щеки и лоб, потискал, посюсюкался как с маленькой, а уже потом, сидя на парковочных перилах-разделителях, они начали серьезный разговор.       – Как ты, Кана?       – А как ты думаешь? – усмехнулась она, – поздно спрашивать, когда ты уже сделал свое дело.       – Вы до сих пор не поладили? Но Лаксус казался мне замечательным парнем, обаятельный, рассудительный, без вредных привычек, популярный у девушек, – пожав плечами, сказал он. – Если бы я был его женой, наверняка чувствовал бы себя как за каменной стеной.       – И чего же ты не вышел за него, я бы тебе с радостью уступила место, – засмеялась она и продолжила уже более удрученно. – Так и есть, он словно скала, огромная, холодная, бессердечная и бесчувственная. Так что ты прав на его счет, – горько усмехнулась она.       – Он тебя обижает? – резко принявшись осматривать ее руки и остальные оголенные части тела, Клайв пытался найти следы от побоев.       – Прекрати, на нас люди смотрят. Не бьет он меня, но и не любит. Я ему словно собаке пятая нога. Холоден и безразличен. Думаю, все же была какая-то причина, по которой он согласился жениться на мне. Ты наверняка знаешь, – ухмыльнулась она.       – Макаров обещал передать компанию в его руки при условии, что он... – договаривать не было смысла, Кана цокнула язычком и покачала головой в знак недовольства.       – И даже зная об этом, ты подумал, что ему я буду нужна? Ты такой наивный, папа! – Кана потянула руки вверх, чтобы размять мышцы и снова вернулась к разговору. – Думаю, скоро я не смогу находить себе достойного занятия, кроме как пить. А, как он выразился, его жена не должна портить ему имидж своими выходками. Так что, пап, помоги найти мне работу, не слишком ответственную, а просто чтобы справилась и было чем себя занять. Не хочу целыми днями сидеть в его замке и скучать, – Гилдартс одобрительно кивнул и пообещал, что обязательно подыщет ей что-нибудь интересненькое. А затем довез ее до дома и помог перетаскать продукты. И, чтобы окончательно развеять свои мечты, перед тем как уехать, спросил дочь:       – Значит, внуков пока не ждать? – его разочарованно-смешная моська и сам вопрос заставил ее выпасть в осадок. Он и сам понял, что ляпнул что-то чересчур невозможное, а потом поднял стекло и был таков.       – Дурак! – прокричала дочь ему вслед и вошла в дом. Руки чесались от злости, и первым же делом она вымыла все овощи и фрукты. Потом разложила все покупки по местам и начала ходить из стороны в сторону. - Вот гад! Заставил меня так беситься! - и, как обычно это делается, чтобы успокоиться ей нужно было чем-то заняться. Этим чем-то был ужин. Она не умела готовить на одного, поэтому вторым условно посчитала мужа. – Пусть думает что хочет, просто руки сами сделали, - оправдывалась она перед собой.       Встреча с дедом не прошла бесследно для Лаксуса. Тот больше говорил о правнуках, чем о том, что когда-то обещал внуку компанию.       – Не будь занудой, внучок, неужели нельзя сделать приятное старику и нарожать пару-тройку детишек? Каночка такая милашка, наверняка детки выйдут красивыми. Только вот, надеюсь, твой вредный нрав им не перепадет.       – У нее он не менее противный, как и она сама, – фыркнул он в ответ. – Не стану я исполнять твоих просьб, – Макаров быстро понял по взгляду внука, к чему тот клонит.       – Если не любил, зачем женился, зачем испортил жизнь себе и ей? – переходя со смешливо-шутливого тона на грозный и серьезный, говорил старик. – Неужели власть над компанией тебе так важна, что ты не пожалел ни ее, ни себя? Ты еще так глуп, Лаксус, и эта глупость твоя меня просто бесит.       – Твои методы и принципы тормозят развитие компании. Я смог бы привести ее на новый уровень. Но ты, как всегда, вбил себе что-то в голову, а в итоге я оказался в дураках.       – Ты оказался в дураках прежде всего из-за своей молодой прыткости. Когда я увижу хоть малейший проблеск в твоей голове или поступках – выполню свое слово, а пока что ты можешь возвращаться к своим нынешним обязанностям.       Лаксус покинул кабинет и с пресквернейшим настроением отправился в ресторан обедать. Он всегда мечтал занять пост своего деда. Но это его занудство просто вымораживало молодого Дреяра. Он знал, что в компании есть люди, которые бы поддержали его. Но они были слишком испорченными и жестокими. Лаксус предпочитал добиваться всего самостоятельно. Поэтому он терпел – если недостоин, значит, будет ждать. Он помнил, как однажды поддался искушению, тогда вся его жизнь полетела словно к черту под хвост. Это был единственный поступок в жизни, о котором он раскаивался. Тогда он довел дедушку до приступа, попытался силой захватить власть. Только переоценка ценностей помогла ему вернуть доверие в компании. А сейчас? Наверное, он возвращается на тот же путь. Вся эта затея со свадьбой. Он давно думал, что до завершения делового вида ему не хватает жены, а Альберона просто удачно "пробегала рядом". Но и в этот раз, оказывается, он поступил неподобающе. Теперь было стыдно и перед ней, и перед ее отцом, и перед дедулей, конечно же. Тут же ему вспомнились слова деда:       – Не нужно быть сильным и успешным во всем, главное, будь здоров и счастлив, радуйся жизни, – эти слова Макарова он запомнил, казалось бы, навсегда, но со временем они поблекли в его памяти, а сейчас он заново их вспомнил.       – Наверное, я и вправду перегнул палку, – прошептал он и продолжил размышления на более тихих нотах. – И что делать, разводиться или привыкнуть друг к другу? В конце концов в постели она великолепна, это даже не подлежит сомнению. Красива.       Вернувшись домой, он почувствовал приятный аромат, тянущийся из кухни. Не раздеваясь, Лаксус проследовал за дорожкой дурманящего аромата и увидел ее. Девушка носилась из стороны в сторону, прикусив большой палец. На столе стояла еда на двоих, но она будто бы не заметила его появления. Он прислонился к косяку и наблюдал за ее действиями.       – Вот ведь старый маразматик! – в чувствах воскликнула она и обернулась к выходу, где уже стоял ее муж. – Ничего не говори, - недовольно буркнула она каким-то будничным тоном, как будто они уже сто лет женаты и понимают друг друга без слов.       – Кого-то ждала? – поинтересовался он у нее грубым голосом и кинул взгляд на стол.       – Нет, я просто не умею готовить на одного. Прошу, угощайся, – а сама пролетела мимо него, находясь явно не в духе, совсем не замечая того, что он тоже подавлен чем-то. Но через пару минут вернулась и села за стол напротив него. Он действительно попробовал ее стряпню. Его приятно удивил тот факт, что еда съедобна, и то, что Альберона в принципе что-то умеет. Все-таки не все девушки из богатых семей знают путь к кухне.       – Спасибо, – закончив ужинать, Дреяр встал с места, закинул посуду в раковину, расстегнул запонки и, закатав рукава по локоть, методично вымыл ее, чем немало удивил Кану. Теперь она заметила, что на его лице нет ухмылки, и глаза не сверкают ехидством. А потом он устало потер шею и поднялся в спальню.       – Кажется, все-таки под личиной бога был простой человек, - думала она. Нет, не то чтобы она жалела его или сочувствовала, совсем нет. Такие люди, как они, ненавидели жалость и снисхождение. И тем не менее чем-то эти двое были похожи – не любили проигрывать и выглядеть слабыми.       Кана взяла бутылку виски и отправилась в спальню. Еще поднимаясь по лестнице, она откупорила ее и сделала пару крупных глотков. К моменту своего появления в спальне она уже немного расслабилась и была более раскованной и успокоившейся. Лаксус моментально почувствовал запах спиртного и, прищурившись, оглядел ее. А потом она протянула ему бутыль. Наверное, рыбак рыбака видит издалека. Эта ее сторона показалась ему довольно неплохой. И Лакс во второй раз за вечер принял от нее знак внимания. Он был уверен, что это не перемена ее чувств к нему, а простая солидарность и понимание. А затем мужчина быстро опьянел и, расслабившись, распустил свои руки. Кана, тоже навеселе, не была против, и они начали целоваться. Алкоголь вдарил в голову с новой силой, заставив супругов отключиться и оставить этот вечер без баталий. Она лежала на нем, а он лежал поперек кровати. Так и проснулись они субботним утром, непонимающе смотря друг на друга и пытаясь вспомнить что же вчера себе позволили.       – Слезь с меня, – аккуратно, насколько это было возможным, отпихивая ее в сторону, проговорил Лаксус. Да, Альберона и сама была не рада такой близости и тут же убежала в душ. А когда вышла, то подумала, что его уже нет дома. Она оделась и отправилась готовить завтрак.       – Что, даже по субботам вкалываешь, неудачник? Ха-ха, а я буду наслаждаться своими вкусняшками! – проговорила она, крутясь у плиты и готовя что-то весьма заманчивое по аромату. Но сзади раздалось чье-то покашливание, и Кана улыбнулась себе, не разворачиваясь к мужу. Она таки задела его.       – Это всяко лучше, чем быть никому не нужной и ни на что не способной подстилкой, – его слова прозвучали слишком грубо, да и кололи больнее, словно запрещенные удары. Он и сам разозлился на себя за то, что неподобающе выразился, подстилкой он ее, конечно, не считал. Хотя, что теперь изменишь, слово – не воробей, вылетит – не поймаешь. Извиняться он явно не желал. Дреяр видел, как супруга нахмурилась, подошла к нему и выплеснула в лицо содержимое бокала – воду, намочив его рубашку, и с гневом швырнула бокал на пол, что тот разбился на множество осколков, громким звоном заполняя затихшую кухню.       – Следи за своим языком! Подстилками были все твои предыдущие девки, только такие и могли к тебе клеиться – те, что с мозгами, наверняка, тебя за километр стороной обходят. А на мой счет ты очень сильно ошибаешься, могу доказать, – отбиваясь от его слов, ответила Альберона и, забыв выключить плиту, намеренно задев локтем мужа, вышла за порог дома. Она пошла пешком в неизвестном ей направлении, оставив дома мобильник, деньги и карточки.       Лаксус снова помрачнел от ярости, но сдержался. Ему пришлось переодеваться. Да и эта истеричка плиту выключить забыла, да разбросала стекла по всему полу.       – Что ж, не пропадать же вкусняшкам, – улыбнулся он и впервые за долгое время позавтракал. – Все-таки готовит она хорошо, – заметил он, оставляя посуду в раковине. Спустя двадцать минут после инцидента Лаксус выехал из гаража в своем ярко-желтом внедорожнике и на большой скорости понесся вперед по дороге, чтобы перехватить жену.       Кана медленно шла по пыльному шоссе, чересчур легко одетая для такого прохладного утра. Она обхватила руками свои плечи, пытаясь согреться. Куда она могла пойти и дойдет ли – не знала. Но раз уж ушла, то не вернется. Сколько прошло времени, девушка уже не знала, из-за холода казалось, что прошла вечность.       – Мы живем в какой-то глуши, что поблизости ни одной телефонной будки, ни магазина нет. А еще престижный район называется! – ругалась красавица. Через минуты две-три за спиной послышался шум шин, летящих по асфальту и, не успела она обернуться, как мимо нее пролетела, словно желтая молния, а потом, резко затормозив, перекрыла ей путь машина. Альберона испугалась и остановилась в паре метров от автомобиля. Дверь с водительской стороны открылась и оттуда спустя несколько секунд показалась знакомая макушка. Сам Лаксус Дреяр, как грозовая туча, надвигался на нее.       – Нагулялась? – осматривая ее кожу, покрывшуюся мурашками от холода, произнес он. Его холодный взгляд ее нисколько не пугал и даже не морозил. Но было как-то не по себе. Горячая ладонь парня осторожно схватилась за девичье предплечье, даря небольшое тепло. А потом он поволок ее к машине, открыл дверь и заставил сесть на переднее сидение.       Усевшись обратно, он потянул к ней руку и заставил вздрогнуть, на его лице не пробежало ни одной эмоции, всего лишь натянул ремень безопасности и перекинул его через жену, а потом и сам пристегнулся. Кана рассуждала был ли муж зол на себя или на нее, или, может быть, и сам понял, что ляпнул лишнего? В ее голове постоянно крутился вопрос: неужели нельзя вести себя хотя бы любезно? Ведь сама Альберона ничего ему не сделала, только дала согласие на брак. Ну и дерзила ему конечно, но это в ответ на его поведение. Завершением ее умозаключений был лишь диагноз для мужа, который она не рискнула высказать вслух. Вернувшись в реальность, она заметила, что машина стояла на месте. Дреяр так же размышлял, куда двигаться дальше: назад, чтобы отвезти ее домой и забыть о ней на весь день, или взять с собой, чтобы мешалась под ногами и маячила перед глазами? Но решил, что дед будет рад увидеть ее, схватив за рычаг, переключил передачу.       Они тронулись с места и на огромной скорости понеслись по опустевшей трассе. Кана вжалась в кресло, ощущая как к ее телу начало подступать тепло. Лаксус ненадолго включил подогрев, чтобы та согрелась. Можно было бы дать ей свой пиджак, но ему не хотелось потом ходить в мятых вещах.       – Куда мы? – поинтересовалась Кана, не смотря даже в сторону мужа.       – Я на работу, а ты можешь выбрать: либо тихо сидеть рядом, либо молча сидеть рядом, – пробубнил он. – Не хватало еще, чтобы ты отвлекала меня от моих планов.       Она обиженно поджала губы, парень заметил это, скосив взгляд в ее сторону, и улыбнулся. Ей и вправду ничего не оставалось, кроме как сегодня везде сопровождать его. Ни денег, ни телефона, ни записной книжки, даже одета была не для выхода в свет. Единственное, что оставалось, так это позвонить отцу. Но Клайв наверняка укатил на выходные за город с какой-нибудь подружкой, эта мысль вызвала ехидную усмешку. Кана представляла, что когда-нибудь какая-то молоденькая пташка ее возраста станет ей мачехой, если ее отец таки решит второй раз остепениться.       Машина въехала в город и, попетляв по кольцам и дорогам около пятнадцати минут, остановилась у высокого здания, которое было полностью застеклено. К ним подошел клерк и, выйдя из машины, Лаксус передал ему ключи. Кана замешкалась, осматривая свою одежду. Чувствовала она себя словно золушка, которая только что перебирала чечевицу и решила прокрасться к окнам замка, чтобы посмотреть на бал. Все-таки она и сама понимала, что не только выставит себя посмешищем в таком виде, так и его, так пекущегося за свой имидж. Нет, ей было глубоко плевать на то, что она может опозорить его, это ее даже позабавило бы. Но она и сама держала марку. Дверца с ее стороны открылась, и ей подали руку, она неуверенно ухватилась за крепкую теплую ладонь и вышла, перед ней был ее муж. Не ожидала девушка такой галантности, но сочла это лишь игрой на общество. Кана осмотрелась, нахмурилась и поджала губы, а потом исподлобья посмотрела в его глаза. Он сразу понял, что она хотела бы вставить пару слов, перед тем как они войдут, и соизволил наклониться так, чтобы она смогла прошептать ему на ухо все, что думала.       – Все-таки это была не лучшая идея. Моветон появляться в таком виде в обществе, – нервно потерла друг о друга ладони девушка и уставилась на его губы, так близко находившиеся рядом. Но в ответ так и не получила ни слова. Лаксус был в очередной раз приятно удивлен. Не ожидал, забыл, что не на простушке же женат. Кана тоже следила за собой, как и полагается всем женщинам. Дреяр легонько, прикасаясь к спине жены ладонью, отодвинул ее от машины и закрыл дверцу, чтобы клерк смог отогнать ее. И, так же придерживая ее, направил к входу в здание. Она тут же убрала с лица какое-либо недовольство, смущение и прочие ненужные эмоции. Снова стала королевой, так уж себя приучила чувствовать в любых неудобных обстоятельствах, в которых должна была выглядеть на все сто.       – Суббота, никого почти нет, – соизволил ответить он, открывая перед ней стеклянную дверь. Кана облегченно выдохнула и прошла внутрь. Они поднялись на один из последних этажей, и тут-то их и нагнал знакомый голос.       – Каночка, внученька, какая радость видеть тебя! – с улыбкой до ушей к ним подошел старичок лет восьмидесяти и обнял девушку, которая улыбнулась ему в ответ. Может быть, она и не любила Дреяра, но его дед тут был совсем не причем, хотя он тоже поспособствовал ее неудачному замужеству. Тем не менее она добродушно наклонилась к нему и обняла в ответ.       – Здравствуй, дедуль. Как здоровье? – весело подмигнув ему, спросила Кана. Старичок ответил довольно бодро.       – Радикулит замучил. Но духом я как младенец, – Лакс почувствовал, что скоро запахнет жареным и, взяв за ладонь Альберону, попытался увести ее.       – Ну все, дед, нам пора, торопимся, – он пытался увести ее и себя от неприятных и преждевременных разговоров и надежд, которые испортили бы всем настроение. Не то чтобы он ее жалел, нет, но Дреяру не хотелось бы, чтобы она потом ходила и шарахалась от него или от дедули у всех на глазах.       – Постой, постой, нам с Каночкой нужно кое-что обсудить. Пусть задержится, я приведу ее к тебе попозже, – Лаксус не выпускал ее из своей хватки и сверлил деда взглядом, но тот был непреклонен и спокойным взглядом одержал победу над внуком, что сильно напрягся. – Твой папаша мне кое-что рассказал, так вот я хотел тебе предложить кой-чего, – уже обращаясь к внучке, говорил тот.       Дреяр-младший непонимающе посмотрел на него, жена смогла вырвать руку из его ладони и, кивнув дедуле, направилась с Дреяром-старшим, оставляя мужа в недоумении. Они спустились в небольшой ресторанчик, где Кане предложили завтрак, на который она согласилась с удовольствием.       – Гилдартс сказал, что ты бы хотела поработать. Правда, не знаешь что бы могло тебе подойти, так?       – Ага, – прожевав яичницу, ответила Альберона. – Я думала, папа найдет мне что-нибудь у себя в компании. Но, видимо, не смог, раз осведомил и Вас. Я хотела сначала попробовать что-то простое, надо же с чего-то начинать, да и дома сидеть скучно.       – Ну, было бы чем заниматься дома, ты бы так не говорила, – посмеялся он ехидно, подкручивая свои усы пальцем, и она поняла, откуда у Лаксуса эта насмешливая манера ехидничать.       – Что вы имеете в виду? – только ради уважения к старику, поинтересовалась она.       – Ну-у-у, вы с Лаксусиком могли бы нарожать детишек, порадовать своих родных. Представляешь, как бы тебе было весело.       – Представляю, – ее передернуло не только от его предложения, но даже от небольшого представления себя в виде будущей мамы, особенно, если отцом этого ребенка будет самодовольный Дреяр. Уже с натянутой улыбкой она постаралась прикончить остаток завтрака и скрыться с глаз дедули. Теперь то она поняла, отчего, наверное, ее муженек так быстро хотел скрыться с глаз родственника. Уже второй раз за несколько дней она получает намеки на детей, это если не бесило ее, то очень смущало. А потом все-таки решилась ответить. – Я думаю, еще слишком рано говорить о детях, мы только сошлись, толком не пожили вместе, думаю, прежде чем закреплять брак такими серьезными поступками, нужно для начала проверить его каким-то временем и узнать друг друга получше, Вы так не считаете?       – Весьма разумно, – ответил старичок, думая, что хоть у кого-то в этой странной семье есть голова на плечах, а то одни амбиции и потребности. Может быть, благодаря ей его внук все-таки сможет повзрослеть и поумнеть окончательно? Мысли Макарова плавно уходили в сторону от разговора, но потом он очнулся и продолжил. - Так насчет работы, есть у меня тут вакансия, как раз для тебя!       – Правда?! – удивленно и радостно воскликнула она, а потом покраснела и осмотрелась по сторонам, высматривая, не обратила ли она на себя чересчур много постороннего внимания.       – Ага, у нас помощница у директора по PRу в декрет уходит, работа там веселая и интересная, для молодежи: клубы, выставки, постоянное общение, ну, что скажешь?       – Конечно, я согласна, это же замечательно! - кивнула она и благодарно сжала ладонями руки старичка. - Только есть небольшой ньюанс. Нельзя ли не упоминать нигде, что я жена вашего внука? Не хотелось бы, чтобы это стало достоянием общественности и обсуждалось на каждом углу. Я, конечно, не заслуживаю такого места, поэтому не хотелось бы придавать это огласке.       – Если ты этого так стесняешься, то будь по-твоему, только вот вряд ли на светских мероприятиях, которые ты будешь посещать, тебя не узнают наши знакомые и партнеры. Свадьба-то хорошенько прогремела в прессе, – он улыбнулся ей, и она пожала плечами.       – Ну, мероприятия – это одно, а сотрудники – совсем другое, так ведь? – собеседник кивнул ей в знак ответа и отодвинул стул.       – Значит, решено, приходи в понедельник, – они отправились обратно наверх и расстались у кабинета его внука.       Кана опустила дверную ручку и неуверенно вошла внутрь. Лаксус не обратил на нее внимания, но когда она опустилась на кожаный диван, стоявший у его стола, он оторвал взгляд от каких-то бумаг и оценил девушку и пришел к выводу: не краснеет, ведет себя спокойно, может быть, разговор был не о детях. Ну или был пресечен ею, что вполне ожидаемо. Хотя его гложило чувство, что от него что-то скрывают. Ему было интересно, что обсуждали его дед и его жена? Парень вернулся к своим бумагам, а Кана развалилась на диване и призадумалась. Дреяр стал поглядывать на нее чаще, любопытство взыграло верх и он, со стуком положив свою дорогущую ручку на стол, спросил.       – И о чем это вы там разговаривали? – откинувшись на спинку кресла и устроившись поудобней, он ждал рассказа. Только вот Кана совсем не хотела перед ним отчитываться.       – О разводе, о разделе имущества, об алиментах, - шутливо, стараясь не рассмеяться, ответила она, и перевернулась на живот лицом к мужу, чтобы увидеть его реакцию. Ее хитрый и довольный взгляд выдал ее с первой же секунды. Хотя в те мгновения, до того, как увидел ее хитрющую рожицу, он поверил ей, и его чуть ли не приморозило к стулу, когда она сказала про алименты. Нет, против детей он ничего не имел, только вот заводить своих ему еще было боязно, особенно в таком неустойчивом браке, который держится на соплях. Он усмехнулся, оценив шутку и подметил, что видимо, разговор был более приятным, раз настроение у нее поднялось.       – А по правде? – вперил в нее свой взгляд Лаксус.       – А по правде этот разговор касается только меня, моего отца и твоего дедушки, – она снова легла на спину и замолчала. Дреяр был недоволен таким ответом, но продолжать разговор не стал. Это было выше его достоинства. Если захочет, он узнает у дедули, когда пожелает, а этот вопрос был тестовым, расколется ли девчонка или же продолжит вести себя с ним отчужденно. Тест был пройден, и он продолжил работу. Спустя час Кана про себя начала ныть, что ей надоело ничего не делать, потом чаша ее терпения переполнилась, и она начала ходить из стороны в сторону, чем изрядно мешала и раздражала мужа.       – Ты начинаешь меня нервировать. Сядь и сиди на месте, – прорычал он.       – Сам-то пробовал сидеть часами, ничего не делая? – язвительно огрызнулась она. Да уж, с логикой не поспоришь. Ее супруг тут же стал рассуждать: отвезти ее домой или оставить мучиться в кабинете? Дедуле он ее уже показал, так сказать, для галочки.       – Домой поедешь? – спросил он без каких либо эмоций. Она кивнула в знак согласия, и парень, сняв трубку с зарядки, набрал какой-то номер и вызвал к себе шофера. - У меня еще дела, тебя отвезет мой личный охранник.       – Ты так опасаешься за свою жизнь, что нанял себе охранника? – посмеялась она ему в лицо, а он окинул ее убийственным взглядом в ответ.       – Я могу так побояться за свою жизнь, что ты останешься тут до того момента, пока я не закончу работу. Выбирай: язвишь дальше и мучаешься весь день тут от скуки или прикрываешь свой ротик, еще минут десять сидишь тихо и едешь домой? – он вернулся к своим делам, поняв ответ интуитивно, и больше не обращал на нее внимания.       – Фу, какой вредный, даже шуток не понимает. И как с таким жить дальше? – возмутилась шепотом Альберона, идя через обещанные десять минут в сопровождении высокого парня в кепке и больших очках-авиаторах по коридору в сторону стоянки. Так она узнала машину, которая за ней следила, и сопоставила известную информацию. – Так-так, знакомая машинка, не та ли случаем, что везде меня так упорно сопровождает? Значит, охранник. А может быть ищейка? И чего я так напрягаюсь, просто возьму да спрошу у него прямо, он же подчиненный мужа, значит ответит и мне на пару вопросов, – Кана намеренно отстала от него и тихо рассуждала за спиной мужчины, а затем, когда поудобней устроилась в автомобиле, попыталась привлечь его внимание. – Простите, – девушка подалась вперед с заднего сиденья.       – Да-да? – весело откликнулся парень.       – Так вы охранник или ищейка? – спросила она его.       – Охранник. Мое имя Бикслоу, приятно познакомиться, не знал, что у Шефа такая красавица-жена.       – Да? А мне казалось, Вы давно видели меня, ведь постоянно следите за каждым моим шагом? Или, быть может, Вы мой личный охранник?       – Раскусили, да, личный охранник, ищейка бы никогда не выдал своего присутствия, – усмехнулся он.       – Значит, будем знакомы, меня зовут Кана, – дальше они ехали молча. А Альберону угнетала мысль о том, что не за свою безопасность Лаксус так опасался, и не понимала с чего вдруг все это? Даже не знала она, то ли радоваться, то ли плакать. Лаксус Дреяр был определенно странным человеком.       Дома она пообедала, не забыв пригласить составить ей компанию и Бикслоу, который с удовольствием согласился, она ведь не умеет готовить на одного, а выбрасывать жалко. А потом, попросив отвезти ее в город, сказала, что будет готова через полчаса. В ее гардеробе не было ничего подходящего для офиса, поэтому она отправилась по магазинам. Вернулась ближе к вечеру в приподнятом настроении. Ведь теперь ей было совсем не скучно, по пути в магазин и обратно Бикслоу постоянно шутил, его вообще нельзя было остановить, да и желания не было. Распрощавшись со своим охранником-водителем, она вошла в дом, блистая, как начищенный самовар. Там ее уже ждал недовольный муж.       – Давай договоримся, – начал он, и она тут же поняла, что его дедуля слил ему всю информацию, но не теряя улыбки, она слушала его, хоть и занималась попутно развешиванием новой одежды в их личной гардеробной. – Я выезжаю в 7 утра. Если не хочешь ехать одна, будь добра, не опаздывай. Ждать я тебя не намерен.       – Ага, тогда у меня к тебе тоже есть встречное требование, не мог бы ты вообще не общаться со мной на людях? Не хотелось бы, чтобы кто-то знал, что такой зануда - мой муженек, - она сказала это так ядовито, что он не понял причины, хотя совсем не был против.       – Сдалась ты мне больно. Веди себя там прилично, – разговор окончился на скучных нотах. Остаток вечера она провела за готовкой, уборкой и помывкой посуды. Ну не любила она грязь, ничего не могла с собой поделать. Вообще ее удивляло, что он живет в этом доме один, без прислуги. Не стирает же он сам и вещи не гладит?! И как может выглядеть на 100% каждый день? А ведь не прошло и одной недели совместной жизни, а она уже задавалась такими глупыми вопросами.