Мёртвая Петля

Fata viam inveniunt. От судьбы не уйдёшь.

Десятый мир, США, Нью-Йорк, Манхэттен, Центральный парк 2024 год

Центральный парк на Манхэттене — большое зелёное пятно в городе, прямоугольником вклинившееся между разноцветными высотками. Кусочек свежей природы посреди Нью-Йорка неизменно притягивал горожан в любое время года, и было затруднительно найти место, где не было бы людей. Однако сочная зелёная зона со всех сторон расслабляла и умиротворяла, пожалуй, даже самого безнадёжного социофоба. Да, тут тоже были люди, но они казались какими-то другими в обрамлении красивой шуршащей листвы. Парк будет популярен ещё долгое, долгое время. Идя по светло-бежевому мосту, под которым лениво тянулась мутно-синяя вода, Кайл пытался вспомнить, был ли он здесь раньше. Наверняка был, ведь не могли же они не посещать никаких школьных экскурсий: интернат находился в порядочной глуши, и учеников, какими бы бестолковыми они ни были, должны хоть раз в году вытаскивать в город.  — Скажи что-нибудь, — попросил Хоук, останавливаясь у прохладного каменного поручня. — Молчишь ты, конечно, профессионально, но…  — А что ты хочешь от меня услышать? — сообразив, что прозвучало слишком резко, Кайл добавил чуть спокойнее: — Я должен восторгаться нашей внезапной встречей? Ты знаешь, что я рад.  — Знаю, — просто ответил Хоук, облокотившись на перила и задумчиво глядя вниз. — Но ты же не можешь не обратить внимания на обстоятельства, при которых эта встреча произошла.  — Всё-то ты знаешь, — пробормотал Кайл, стоя спиной к мирному течению реки. — Вот и расскажи мне… какого чёрта ты теперь наш шеф, например. Чем думал Сноу, когда выбирал преемника? Это более чем опасно, он хоть объяснил, с чем мы имеем дело?  — Да, объяснил. — Фабиан не в первый раз восхитился спокойствием и выдержкой друга: какую бы истерику он ни устроил, Хоук оставался невозмутим. — Борьба с Дьяволом и всё такое… Но, знаешь, я сам пока не особо не понимаю, так что сначала подчинённые будут учить новоиспечённого шефа всяким тонкостям другого мира…  — Меня не это волнует, — поморщился Кайл. — Ты человек. Любая иноземная тварь убьёт тебя, не задумываясь, за долю секунды…  — Да-да, — усмехнулся Хоук. — Не знаю, как бы помягче тебе об этом сказать, но, видимо, я такой же человек, как ты — моя прабабушка Надин. Как там эта штука называется, Red Sky, да?.. У Кайла ненадолго перехватило дыхание: привычный мир рушился на глазах. Всю жизнь он изо всех сил оберегал Хоука от любой информации о Red Sky, неумело отгонял демонов, изворачивался и врал, а теперь выясняется, что он и так — один из них?.. И к чему была вся маскировка? Зачем он потратил столько времени и сил, пытаясь защитить того, кто в защите не нуждался?.. Но ведь ещё неизвестно, когда он сам об этом узнал. Может, защита и была необходима.  — Эй. — Хоук легонько ткнул его в плечо. — Ты ещё в обморок упади, нервная девушка. На тебе лица нет.  — И давно ты об этом знаешь? — безжизненным голосом спросил Фабиан. Когда все ушли, можно было уже не прикидываться.  — Несколько дней всего… Правда, мы с отцом так и не смогли определить отряд — он попросту такого не знает, — Лаватейн рассмеялся и снова его пихнул, на этот раз куда ощутимее.  — Завтра у остальных спросим, — потирая предплечье, пробормотал Кайл. — У нас там в составе богиня в отставке… Что хоть на татуировке написано?  — Не скажу, — заявил Хоук. — Нет, правда, ты по цвету кожи уже с мостом сливаешься. И он решительно направился в сторону тенистой аллейки, предоставив Кайлу догонять, а заодно гадать про себя, правда ли прабабушку Хоука звали Надин. Этот вопрос оказался очень занимательным, но так и не получил ответа.  — К слову о родственниках… извини, конечно, но… он действительно тебе отец?  — Как посмотреть, — шеф поджал губы, но ответил быстро: — Похожи мы, конечно, как небо и земля, это слишком бросается в глаза. Но это как минимум тот человек, который меня приютил после… всего. Пусть будет батей, в чём проблема… Наверное, об этом лучше спросить самого Сноу. Кайл представил себе, как после охрененного сюрприза смотрит в честные глаза капитана и решил, что с этим лучше подождать, иначе кто-то уйдёт без бороды. Они остановились под зеленовато-жёлтым сводом деревьев, где в шахматном порядке были расставлены маленькие лавочки. Оба замерли, не сговариваясь. Последняя влюбленная парочка свернула за угол, и на короткое мгновение на обычно людной аллейке не было никого, кроме них двоих. Будто дорогу расчистили специально для того, чтобы пофотографировать природу.  — Ну так что? — выпытывал Кайл, не дождавшись ответа на заданный вопрос. Хоук преспокойно вытащил из сумки бутылку холодного чая, отвинтил крышечку и принялся очень медленно пить. — Блин, начинается… Не тяни, изверг!  — Я выбираю подходящий момент, — нахально ответил Хоук, отлипая от бутылки. — Может, это самое ответственное событие в моей жизни. И с этого момента, как в кино, всё перевернётся с ног на голову.  — Ты и так постоянно вертишься, чёрта с два что изменится. И судя по тому, как тебе пофиг, это событие куда больше повлияет на мою жизнь, — ворчал Кайл, теребя треугольную подвеску на автомате. — И что такого в твоей татуировке? Показал бы хоть… Ты же не Первый, в самом деле. Лаватейн неопределённо пожал плечами и протянул ему бутылку.  — На, запей это жуткое количество информации… Лимонада тебе явно не хватило, — через пару глотков умиление любящей бабушки, которая напоила маленького внука, превратилось в коварную улыбку хитрого кота; Хоук пододвинулся поближе и довольно выкрикнул: — Хрен тебе, я Первый! — затем заразительно захохотал и откинулся на спинку скамейки, не обращая внимания на подавившегося друга.  — Твою ж… — Кайл с трудом откашлялся и злобно уставился на Хоука из-под чёлки: от этого взгляда Лаватейну стало ещё веселее, и он не смог как следует разозлиться. — Что в этом смешного, псих ненормальный?  — Выражение твоего лица, конечно же, — сквозь смех выговорил Хоук, не в силах на него смотреть, отмахиваясь одной рукой и вытирая несуществующие слёзы другой. — А чего ты ждал? Чья это была привычка — говорить всякую фигню, когда я пью? Сколько раз я был на грани смерти из-за твоих идиотских шуточек! Ты в курсе, что это может привести к летальному исходу? Пить вообще надо строго в одиночестве, особенно через соломинку, потому что соломинка может сделать только хуже!..  — Точно, псих, — повторил Кайл, непроизвольно улыбаясь до ушей. Горло ещё немного саднило. — Вообще-то, быть Первым — очень опасно, тем более, если ты не знаешь об этом… Удивительно, как ты до сих пор жив остался. И что за хрень с отря…  — Понимаешь, последние пять лет своей жизни я и сам не был в курсе, кем являюсь, — мягко объяснил Хоук, прекратив смеяться и переходя на полусерьёзный тон. — Наверное, это сыграло мне на руку. Я не знаю — никто не знает. А вообще, завтра окончательно разберёмся, что я такое… Да закрой рот, больше не могу слышать слово «опасно»! Кайл упрямо помотал головой, но ничего не сказал. Первый, который не знал о том, что он Первый… которого не трогают демоны… который не принадлежит ни к одному из их отрядов… Это всё было слишком странно, чтобы разобраться без помощи богов. Конечно, в том, что Хоук до сих пор жив и вроде бы невредим, есть и малая заслуга Кайла. Но в половине всех его бед виноват, по сути, тот же Кайл…  — Ты просто невыносим, — сказал Фабиан скорее по привычке, чем из-за темы разговора. Это было всегда в тему.  — Ты тоже, — автоматически отозвался Хоук, подкидывая бутылку вверх. Чай уже вспенился и покрылся белыми барашками, как маленькое море в бутылке. — Кстати, я имею полное право на тебя обидеться, да! Мы пять лет учились, значит, вместе, ты ежедневно выклёвывал мне мозг, рассказывая о моём прошлом, а про всю эту хренотень — ни слова…  — С удовольствием вернусь на пять лет назад и скормлю тебя какой-нибудь мистической дряни, — мечтательно протянул Кайл. — Это опас… молчи! Правда, опасно! И вообще, когда мы учились в школе, ты тоже помалкивал, хотя до амнезии точно знал… Так что мы квиты!  — Я этого не помню, значит, этого не было, — выкрутился Лаватейн и ловко увернулся от грядущего подзатыльника. — Какой же ты всё-таки зануда, Кайл… На такое можно было ответить только коронной фразой:  — Я учился у лучших. Это был неприкрытый вызов. Секунды две сохраняя оскорблённое лицо, Хоук медленно встал, потянулся и резко сорвался с места. Сумка осталась валяться на лавке. «Детский сад, — подумал Кайл, припустив следом за ним по аллее. — Два маленьких придурка… Блин, куда он подевался?» Резко затормозив, Фабиан крутанулся на месте. Пересечённая им дорожка осталась позади, но что-то изменилось, кроме физиономий ошарашенных внезапным марафонским забегом горожан. Вдалеке стояла опустевшая лавочка: благовоспитанный Хоук вернулся за сумкой. «Неисправим». Медленнее, чем в первый раз, чтобы восстановить сбившееся дыхание, он проделал тот же путь и остановился у скамьи, засунув руки в карманы. С сумкой далеко не убежишь, а вот спрятаться можно… Подняв глаза на тенистую полянку, Кайл обнаружил пресловутый багаж, беззастенчиво восседающий на центральной кочке. «Он меня совсем за дебила принимает?» — сделав вид, что нет там никакой сумки, он уселся на лавку и стал ждать чуда, не пытаясь прогнать с лица довольную ухмылку победителя. Чудо произошло: у Хоука зазвонил телефон. «Вот возьму и не среагирую… — некоторое время ничего не происходило, а Fall Out Boy звучали всё громче. Прохожие принялись выразительно посматривать на Кайла, поскольку больше рядом никого не было, тем более — с таким хитрым лицом. — Ладно, я быстро посмотрю и вернусь… В конце концов, он просто не успеет выпрыгнуть из-за вон того тёмного дерева». Предельно осторожно Фабиан подобрался к сумке и вынул телефон из внешнего кармана. Машинально повернув к себе мерцающий дисплей, он забыл о притаившемся преследователе: какая тут погоня, когда видишь на экране собственный номер, имя и разрисованную физиономию с какого-то косплей-феста. Когда вроде бы звонишь ты, но ты же не звонишь…  — Что за…  — Remember me for centuries, — вместе с телефоном (припева дожидался?) возвестил Хоук, выпрыгивая из-за вон того тёмного дерева. Сбив с ног ошеломлённого друга, он навалился сверху и вскоре уже прижимал его к земле, свободной рукой старательно выдёргивая телефон. — Отдай.  — Откуда? — Кайл высвободил из-под него свою руку и отвёл её как можно дальше. Звонок уже прервался.  — Откуда у меня твой номер? — невинно улыбаясь, предположил Хоук. — Пока не отдашь, не слезу…  — Люди смотрят, твою мать! Откуда сам телефон? Выхватив умолкнувший мобильник, Лаватейн перекатился на спину и достал из кармана телефон Кайла.  — Я стырил его ещё в кафе. Надо подрабатывать карманником! Ты такой невнимательный…  — Это предательство, — надулся Фабиан и вырвал свой мобильник. — Чёрт, денег не осталось… Ты же будешь платить мне зарплату?  — Я прикажу тебе сброситься с моста — и никаких проблем, — размечтался шеф. Лимит оскорблений на сегодняшний день был исчерпан, и они молча лежали на траве, глядя вверх. Через кроны деревьев просвечивалось темнеющее небо, на котором светлыми пятнами сияли пушистые облака. Вечер медленно вытеснял насыщенный день своим прохладным спокойствием, и всё вокруг замедлялось, постепенно теряло яркие краски, начиная копить свежие силы на завтра.

***

 — Ты уверен, что мне нужен именно этот автобус? Кайл с недоверием перечитывал расписание на автобусной остановке. Весь транспорт уходил в одну сторону, а названный Хоуком номер, если верить схеме, куда-то поворачивал.  — Конечно, уверен, — с наигранной обидой ответствовал Хоук, роясь в сумке, из которой иногда выпрыгивали конспекты, ручки, флэшки и фантики. — Я, если честно, не уверен, что батюшка помнит мой адрес верно — он приезжает раз в два года… — На вырванной откуда-то страничке быстро появился адрес, выведенный размашистым и относительно отчётливым почерком Лаватейна. — Если он вообще забудет, что обещал вас подвезти, вот.  — Угу. — Кайл пихнул бумажку в карман брюк и спросил: — Слушай… тебя это всё не очень шокирует? Демоны, нечисть, Дьявол… Так и чокнуться можно.  — Можно подумать, твоя фиолетовая башка никого не шокирует. Привыкаю понемногу, — хмыкнул Хоук, перекидывая через плечо многострадальную сумку. — Знаешь, для человека с амнезией это ерунда, всё равно всему надо учиться заново.  — Сноу… батя твой… что-нибудь интересное рассказывал? — сменил тему Кайл, чувствуя, что на лирическое настроение сюда уже сбегаются девушки и кошки.  — Да у него вообще рот не закрывается, я еле-еле успевал записывать!..  — Не беспокойся, уж это у вас точно семейная черта!  — Заткнись, я рассказываю, — с горящим взором перебил его Хоук. — Вваливается он, значит, ко мне в квартиру, гоняет немного туда-сюда, потом поит чаем и как начнёт спрашивать про нечисть! Потом пытается истолковать суть моей татуировки, догола чуть не раздел, старый извращенец, фу таким быть, но кроме цифры он всё равно ни во что не врубил. Короче, он и так знал, я и так знал, ну, догадывался, мы просто немного друг другу поврали, и…  — Стоп-стоп-стоп! — Фабиан зажмурился и тряхнул головой. Поток речи с несогласованными временами прервался. — Завтра наболтаешься, ты им понравился — слушать будут… Хоук собрался сообщить, как ему тоже все понравились, но вместо этого засмеялся и не смог выговорить ни слова — раз уж смеяться, так от души.  — Тихо, не задохнись…  — Ну, это само собой, — увидев проезжающий мимо автобус с соответствующим логотипом и рекламой на боку, он хотел было снова рассмеяться, но передумал. — Значит, ты городил всякую хрень, чтобы меня не трогали эти ваши демоны?  — В каком-то смысле, — буркнул Фабиан. — Только, когда ты уехал, ничего не изменилось…  — Изменилось. Здесь я их хотя бы видел.  — А рассказать?!  — Так ты же лучший работник Макдоналдса, — вкрадчиво протянул Хоук, — а не защитник человеческих задниц. Откуда ж мне об этом знать?  — Отстань… — Кайл покосился на него со стороны: нет, вроде целый, язык определённо вырос ещё на несколько болтливых метров, значит, на него всё же не нападали. Или нападали? Но как проверить? Должны были, ведь в Токио Фабиан постоянно кого-то отгонял… Помогло что-то ещё, но что именно? Не Первый ли номер неизвестного отряда?  — Оп, мой автобус, — с нечеловеческой скоростью Хоук перевернул сумку вверх дном, собрал обратно, нашёл билет в кармане ветровки, хлопнул друга по спине и запрыгнул на первую ступеньку транспорта. Особо медленная бабуля совершала восхождение прямо перед его носом, так что пришлось вежливо затормозить. — Не заблудитесь завтра…  — Постараемся уж. — Фабиан снова взглянул на расписание и увлёкся развязыванием узла, в который превратились распакованные новые наушники. Хотелось говорить ещё и ещё, но одновременно он упивался мыслью, что может болтать с лучшим другом и завтра, и послезавтра, что никакая Америка больше между ними не встанет и впереди всё то же самое, обычное и приевшееся, только в другой точке мира — и с Хоуком. Пришлось поджать губы, чтобы несвойственная улыбка не рвалась наружу, когда не просят.  — Кайл… — Лаватейн опустил одну ногу на асфальт, хотя до того, как бабушка найдёт билет, автобус всё равно не посмеет сдвинуться. — Насчёт демонов в школе… я всё знаю. Папаша, конечно, мастак тайны хранить, но у меня завелись знакомые в суде, так что… Кайл почувствовал резкий холод, хотя ветра не было. Он искренне надеялся, что речь об этом дне не зайдёт, ну хотя бы не сегодня.  — Суд не ошибся. — От неожиданности заявления и затишья на дороге голос Хоука прозвучал громко. — Я перечитывал письмо судьи… в общем, всё верно. Они приходили действительно за мной, только тогда мы об этом не знали. — Водитель расправился с бабушкой и предупреждающе засигналил, угрожая прищемить ногу беспечному пассажиру. — Ой-ой… До завтра! После того, как автобус уполз и скрылся за большим грузовиком, на остановке стало непривычно тихо. Слабый тёплый ветер гнал листья по земле, мешая их с мусором и пылью, и эта кочующая стайка тянулась за колёсами проезжающих мимо машин. Фабиан опустился на скамейку и, запрокинув голову, уставился на грязную, когда-то прозрачную боковую стенку остановки. Не распутанные наушники так и остались у него в руках, похожие на маленькую синюю паутинку. Наверное, надо как-нибудь объяснить Хоуку, что о таких вещах не кричат на улице… Среагируют не только люди, но и нечисть какая-нибудь. «На что он вообще рассчитывал? Я теперь и не знаю, что думать: то он, значит, от демонов бегает и по судам шатается, то его оставили в покое на целых семь лет и трогать не собирались… пока не появились мы». Но через какое-то время все тревожные мысли исчезли; показался нужный автобус, и Кайл, поднявшись на ноги, подошёл к краю обочины. Никогда ещё у него не было так легко на душе. Он понял, что ни в чём не виноват.