Мой кровавый Кастиил

      2:31 am       Дин проснулся, рывком сев. Мозг ещё не отошёл от дневных пыток (кто бы сомневался, что их Кас не будет стирать) и соображалось плохо. Часы показывали половину первого ночи. Обычно ночной вариант Каса появлялся в первые минуты после полуночи, а тут – его нет.       Хотя, тоже не самый плохой вариант. Можно спокойно пойти принять душ, а не торчать в каморке, слушая зудение этого ночного нытика.       Пятнадцать минут под душем даже как-то привели в чувство расшатанные нервы. О чём его Бог заботился, так это о бытовых потребностях своего мученика. Мысль о канонизации самого себя в качестве великомученика весьма повеселила Винчестера.       Горячий душ, новая чистая одежда. Дин направился на кухню первого этажа. У лестницы он остановился, прислушиваясь, но наверху было тихо. В отличие от дома, на улице бушевали стихии: гроза со шквалистым ветром. Когда Дин добрался до кухни, вовсю грохотал гром, а в щели старого особняка с завыванием дул ветер.       На кухонном столе ждал ужин, заботливо накрытый салфеткой. Сняв её, Дин недовольно фыркнул.       – Тоже мне, завтрак чемпионов…       Под салфеткой оказалась миска картофельного салата, сэндвичи и стакан молока. Ухватив с тарелки сэндвич, он направился к холодильнику за пивом. К дому не было проведено электричество, однако, все лампы загорались, холодильник морозил как надо, даже плазменный телевизор показывал такие каналы, о которых Дин даже не подозревал. Пока обеспечение бытовых нужд полностью совпадало с его потребностями, он даже не пытался задумываться: как оно тут всё устроено.       На дверцу холодильника была прикреплена записка, адресованная Дину Винчестеру.       Хмыкнув, он развернул сложенный вдвое листок. Написано от руки, на удивление аккуратный, чёткий почерк.       «Дорогой друг!       Ты наверняка проигнорируешь мою заботу, и вновь будешь питаться сэндвичами и пивом. Это плохо сказывается на твоём здоровье…»       – Твоя тёмная сторона силы плохо сказывается на моём здоровье, – усмехнулся Дин.       «… Я бесконечно виноват перед тобой, да и всем миром. Возможно то, что я сделаю, будет иметь необратимые последствия, но я так больше не могу. Я искренне надеюсь, что и для тебя всё тоже закончится, и ты осознаешь бесполезность своих попыток спасти меня от самого себя. Я был плохим Богом этому миру».       Дин ошалело перечитал записку ещё раз. Он так бы и стоял в ступоре, если бы по всему дому не разнёсся звон выбитого стекла и треск вырываемых оконных рам и дверей. Едва увернулся от брызнувших осколков кухонного окна, с изумлением обнаружил, что причиной этого был град, величиной с теннисный мячик. Молнии били, не переставая, от раскатов грома закладывало уши.       – Твою же мать! – понимание пришло внезапно с мыслью о том, что природа устроила чистой воды Апокалипсис.       Дин рванул наверх.       Здесь было несколько помещений, некоторые использовал только дневной Кастиил, некоторые ночной. Был его/их кабинет. И непосредственно зал пыток.       Дин почему-то не сомневался, где найдёт этого идиота. В зале. Но, как бы он не торопился, на несколько секунд он замер перед закрытой дверью. Мелькнула мысль, что всё это подстроено хайданутым Кастиилом, который нашёл лазейку, и теперь будет измываться над ним и по ночам.       Дверь распахнулась. Все окна были выбиты, ливень не просто хлестал, он равномерным потоком вливался в провалы окон, заливая старинный паркетный пол. По стенам метались тени и всполохи молний.       С установленной в зале добротной виселицы (Дин последний раз испытал её на себе несколько дней назад) свисал вместо верёвки сгусток энергии пронзительного ярко-синего цвета. Он был похож на фейерверк, разбрасывая вокруг себя сноп искр, падающих на пол, где они исчезали в лужах воды. Под шквальными порывами ветра хаотично раскачивалось висящее тело.       Рванул к столу, где в маниакально-идеальном порядке лежали ножи, пилы, клещи. Схватил первый попавшийся под руку нож (вспомнил, как мучительно долго Кас вспарывал ему живот этим ножом ). Коротко разбежавшись, прыгнул, пытаясь перерубить «верёвку» и… с воплем отлетел к стене, впечатавшись в неё плечом. Лезвие ножа расплавилось целиком, вся ладонь была обожжена, тело била мелкая болезненная дрожь. «Как от электрошока», подумалось Винчестеру, он с трудом отогнал подступившую панику.       Вокруг, перекрывая гром, шум ливня и ветра, раздался дикий грохот, особняк затрясся от первых подземных толчков. Дин со злостью заорал, схватившись за голову… Интересно, сколько там нужно Богу, чтобы умереть от удушья или сломанной шеи? И чем можно перерезать верёвку, на которой хочет повеситься сам Господь?       Снова подбежал к столу. Пила? Этот говнюк стопроцентно сдохнет, пока удастся перепилить эти брёвна. Дин хватал и отшвыривал ножи, мачете, пилы, панически ища решение проблемы от надвигающейся гибели мира. Ангельский клинок словно сам подкатился к его руке после очередного подземного толчка.       – Если и это не поможет, вскроюсь ко всем чертям и гори оно всё в Аду, – прорычал Дин, разбегаясь.       С яркой вспышкой, ослепившей Винчестера, и чудовищным визгом, резанувшим по ушам, «верёвка» лопнула и растворилась. Кастиил полетел вниз, в дождевую лужу. Дин, в очередной раз размазанный по стене, кое-как добрался до лежащего под виселицей тела. Встать на ноги было уже невозможно: весь особняк ходил ходуном. Дин боялся, что опоздал, так как надеялся, что со спасением Каса мгновенно уляжется и разбушевавшаяся природа.       – Ах, ты ж грёбанный суицидник! Сукин ты сын! Решил для себя все проблемы, да, ублюдок! – Винчестер лупил Кастиила по щёкам, еле сдерживаясь, чтобы вместо пощёчины не вмазать хорошенько ему пару раз кулаком.       – Дин? – из широко распахнутых голубых глаз на Дина пару секунд смотрел Ангел. Потом он моргнул, и вот уже серо-голубые, такие чужие глаза, изумлённо смотрят на Винчестера, пытаясь найти ответ.       – Прекрати всё это. Немедленно, – рычит человек, и стихии тут же начинают угасать, смиренно подчиняясь своему Богу.       После они сидели в кабинете Кастиила и молчали. Дин – на небольшой оттоманке, уперев локти в колени и спрятав лицо в ладонях. Его ещё долго потряхивало от переизбытка адреналина и нервного срыва. Кастиил предпринял попытку приблизиться и заговорить, но услышав глухой рык Винчестера, отошёл в сторону, боясь даже предложить ему свою помощь. Бессилие осознавшего своё предательство бывшего друга пересилило всемогущество нынешнего Бога. Кастиил бесшумно опустился в кресло за большим письменным столом и беспокойно поглядывал на человека.       – Бооожеее… мне-то за что всё это? – час спустя простонал Винчестер из-за закрывающих лицо ладоней.       – Прости, Дин. Я – плохой Бог, потому что я не смогу ответить тебе на этот вопрос… – подал голос Кастиил. – И если ты захочешь оставить меня, сейчас самое подходящее время. Видимо, мне лучше будет одному...       Дин вскинулся, оторвав руки от лица, с бешенством глядя в глаза Кастиилу. Внезапно на лице у него промелькнула абсолютно искренняя и почти детская обида, а на глаза навернулись слёзы.       – Ты… ты… – он задыхался, понимая, что любое слово сейчас – лишнее и совершенно не нужное.       Резко встав, Дин направился к двери кабинета. 5:51 am       Его пальцы уже коснулись дверной ручки, когда резкий удар в спину заставил упасть на колени.       – Куда-то собрался? – голос сидящего за столом Кастиила пробирал холодом. Хотя, вполне вероятно, что вокруг действительно сильно понизилась температура.       Дин, стоящий на коленях, держащийся обеими руками за ручку двери, невесело усмехнулся.       – Нет, если ты хочешь расторгнуть наш договор, тебя никто не держит, животное. Свой шанс избавиться от меня ты упустило этой ночью. Твоё решение?       Дин склоняет голову.       – Я остаюсь.       Кастиил тут же оказывается рядом, запускает пальцы в спутанные волосы человека, дёргая ему голову назад, заставляя зашипеть от боли.       Человек открывает глаза. И его зелёные встречаются с взглядом таких чужих тёмно-серых, почти грифельного цвета, глаз Бога. Там больше нет Ангела, нет и серой дымки глаз ночного Кастиила. Есть только плещущаяся ненависть и полное безумие старой древней твари.       Оскалившись, Дин бросает этой твари вызов.       Его взгляд соперничает с взглядом Бога, практически сравниваясь с ним в своём упрямом безумии. И весь мир перестаёт существовать. Нет ничего и никого, кроме них двоих. Это порочный, грязный союз двух сущностей, он сильнее и глубже любой интимной близости, которая только возможна в этом мире.       ***       Кого-то связывают вместе любовь или дружба. Кого-то вражда и жажда мести.       Этих связывало безумие – одно на двоих.       Оно стало их личной извращенной страстью друг к другу.