Глава 2.
12 декабря 2014 г., 13:11
Я и был когда-то человеком, но это было настолько давно, что я успел позабыть и свою семью, и свое имя, только и остались воспоминания того, как я оказался этим исполнителем желаний. Но над этим я не властен. Как ни пытался забыть того черного и мстительного человека, никак не выходит. Это именно из-за него я вынужден скитаться, чтобы найти того достойного, кто сможет... нет, кому удастся вернуть меня в мир людей.
Одного желания здесь мало, нужно стремление и... я пока не могу сказать, это запретная тема. Потому просто расскажу все по порядку, с чего началось.
Я родился больше тысячи лет назад, моя семья была слишком богата и уважаема. Я был вторым сыном, потому, по нашим законам, мне ничего не светило, если только удачно не женюсь. С самого младенчества мне подыскивали невесту. Но как-то у родителей ничего не получалось, будто злой рок надо мной тяготел. То дочь одной из знатных семей оказывалась уже помолвлена, то ее уже пообещали отдать жрицей в храм, то не хотели выдавать за второго сына, а первый уже оказался обручен. Находилось множество препятствий моему обручению.
Шли годы. Отец все еще не терял надежды. А когда мне исполнилось восемнадцать, к нам пожаловал известный на весь мир ювелир, изделия которого славились своим волшебным составляющим. Его украшения были слишком дороги, но они того стоили. Каждая вещь была уникальна в своей неповторимости. Что подходит определенному лицу, решал сам ювелир, изготавливая на основании ауры человека, которому предназначалась вещь.
Многие стали свидетелями того, как немощный выздоравливал, бесприданницы удачно выходили замуж, нищие богатели. Да, ты сейчас спросишь, как мог нищий купить такое дорогое изделие? Отвечу. Этот Мастер-ювелир не со всех брал деньги, но вот чем платили те, кто их не имел, неизвестно никому, эта тайна осталась только с ними и с ювелиром.
И вот этот загадочный Мастер явился в дом моего отца, вызвав неясное смятение в моей душе. С первого взгляда этот тип отталкивал, вызывая страх и неприязнь. Не спорю, он был очень красив. Его красота была порочной, до меня доходили слухи, что он разбил не одно сердце, причем как женское, так и мужское. И сейчас, глядя на него, я нисколько не сомневался в слухах. Его темные глаза будто пытались проникнуть в душу, вывернуть ее наизнанку. Но у меня вызвали страх и непонятную ненависть. Только мать была на моей стороне, был у нее дар: видеть людей насквозь, но сколько она ни убеждала отца отказаться от затеи меня женить, тот был непреклонен.
Наблюдая за моей недовольной гримасой, когда я его разглядывал, гость только усмехнулся и подмигнул, меня едва не вывернуло наизнанку от такого. Я поспешил к себе, а этот тип отправился к отцу.
А через пару часов родитель вызвал меня к себе, чтобы сообщить... что я выхожу замуж. Сначала я было решил, что папуля тронулся умом. Но когда он в красках стал расписывать, какой мне достанется муж, я впервые сорвался. Такой расклад даже не укладывался в моей голове, я поражался, как ему вообще могло такое прийти в голову.
— Ты соображаешь, что несешь? Я парень, если ты успел позабыть! Па-рень! — по слогам произнес я, вдруг папуля и правда забыл этот факт. — Я не могу выходить замуж!
— Что значит «не могу»? — нахмурился глава семейства. — Ты не только можешь, ты сделаешь это, потому что такова моя воля! — Его брови сдвинулись, глаза метали молнии.
— Я лучше за Грань отправлюсь, чем стану подстилкой этому типу, — тихо, но твердо выдал я свое решение. — Никто не в силах заставить меня выйти замуж, и уж тем более за того, кого я ненавижу всей душой.
— От любви до ненависти... — начал было отец, пытаясь настоять на своем, но слушать я его уже не стал, выскакивая за дверь и... врезаясь в этого гада.
— Ты так торопишься под венец? — ехидства этому типу было не занимать. — Так я только «за». Можем хоть сейчас в храм.
— Я. Ненавижу. Тебя. Ты... — шипя похлеще змеи, сжав зубы от ярости, произнес я каждое слово отдельно, делая паузы. Он нахмурился.
— Это неважно, — вдруг резко приняв благодушный облик, махнул рукой, разглядывая меня так, словно коня покупал на ярмарке. Не удивлюсь, если сейчас еще и зубы скажет показать. — Ты в любом случае станешь моим мужем: хочешь ты этого или нет, — «обрадовал» ювелир, разворачиваясь к выходу.
— Никогда, — убежденно ответил ему я, усиленно соображая, что мне делать. И тут одна мысль пришла мне в голову.
Я сделал вид, что направляюсь к себе, а сам быстро помчался к окну, напротив которого росли побеги винограда. По лозе спустился вниз, ободрав колени и руки, но на боль сейчас обращать внимание не мог, не до того было. Я бежал так быстро, как никогда в жизни не бегал. Подбежав к храму Фемиды, пару минут отдышался и вошел внутрь. Там меня будто ждали.
— Подойди! — последовал приказ слепого оракула, который сидел в большом кресле, около боковой стены. — Я знаю, зачем ты пришел, но твою просьбу удовлетворить никто не сможет. Ты не станешь жрецом, здесь они обучаются с малых лет, а вот послушником...
— Что для этого надо? — поинтересовался я, оглядываясь по сторонам. Мне казалось, что сейчас передо мной появится этот ужасный ювелир.
— Ничего не надо, — вздохнул оракул. — Просто молчи, когда я буду говорить. Твоя судьба предрешена, но тебе не позавидуешь.
Я сначала ничего не понимал. Вот поэтому, в отличие от многих, которые ходили к этому почтенному старцу, никогда не пользовался его услугами. Какой смысл? Узнать то, что все равно не сможешь расшифровать? Или интерпретировать его слова под свое восприятие, а потом разочароваться действительностью? Нет, я так не хочу. Поэтому просто последую его совету и буду молчать. Только кому он что говорить собрался? Здесь же только мы одни.
Не успел подумать об этом, как двери храма распахнулись, и в них ворвались отец с Мастером, а позади встревоженная мать с пылающим взглядом. Все были злые и разъяренные. Отец попытался схватить меня за локоть, чтобы отволочь домой, мать пыталась вступиться, но ее впервые в жизни просто отшвырнули, как надоевшую вещь.
— Вот ты где, щенок, быстро иди, собирайся, — зарычал он на меня, но в следующую секунду получил по рукам клюкой старца, которую тот неизвестно откуда достал. Вскрикнув от неожиданности и боли, папа отпустил меня и отошел в сторону.
— Никуда он не пойдет, — твердо заметил оракул. — Он больше вам не принадлежит, — после чего старец тяжко вздохнул и посмотрел на ювелира, который что-то держал на ладони, размышляя над чем-то не совсем приятном. Это было заметно по нахмуренности и складкам между бровей.
— Что значит «не принадлежит»?! — не унимался отец. — Он мой сын, и принадлежит мне. Я сам решу, что для него лучше, а что...
— Я сказал, он отсюда уже не выйдет, — грозно выдал оракул, заставив отца втянуть голову в плечи. Голос слепого разнесся по всему храму, где-то под сводами еще продолжали звучать отголоски.
— В таком случае, я тоже вставлю свое веское слово, как несостоявшийся жених, — подошел ко мне ювелир, протягивая на ладони перстень. Только я собрался машинально взять это произведение искусства, как оракул вдруг закричал:
— Нет! Не прикасайся к перстню, это живая смерть!
Но он опоздал. Вздрогнув от неожиданности, я даже сам не понял, как не только дотронулся до кольца, но и оно оказалось в моей руке. И тут ювелир зло расхохотался и заговорил:
— Что же, раз у меня не вышло использовать твою невинную ауру и непорочную кровь в своих целях, значит это никому не удастся, точнее... — слова злорадный смех. — Тобой будут пользоваться все, ты вынужден будешь исполнять любые желания тех, к кому почувствуешь зов. А через три года такого служения человеку, можешь попросить его исполнить твое желание. Если они не смогут этого сделать, ты и дальше будешь оставаться в этой штуке.
— Есть какое-то противоядие или решение, как ему освободиться? — вмиг постарев и приняв, наконец, мою правоту относительно этого типа, поинтересовался отец, теперь уже, как и я раньше, смотря на несостоявшегося жениха с ненавистью.
— Конечно есть, — согласился ювелир. — Но я скажу только ему самому, — выдал этот гад, дунув на меня, потом... на ту руку, в которой я и держал перстень, хотя и пытался отшвырнуть от себя украшение, только оно словно оказалось приклеенное. Оторвать его от себя так и не смог.
А в следующую секунду почувствовал небывалую легкость, меня будто понесло куда-то. Я не понял, что произошло. Восприятие поменялось, я теперь смотрел на мир иначе, словно через многогранную призму, что, впрочем, оказалось истинной правдой. Меня заточили внутрь перстня. Что стало с телом, этого я уже не знаю, так как меня вдруг куда-то швырнули так, что только свист ветра и был слышен.
Вот так и начались мои мытарства от одного хозяина к другому. Я обычно возникал только перед теми, чья аура светилась золотым светом, только такие люди способны вернуть меня к жизни. Но я не учел того факта, что все меняется, так и они, почувствовав вседозволенность благодаря мне, сменяли цвет своей золотой ауры на серый или черный слишком быстро. И я снова продолжал свой путь.
***
Когда рассказ закончился, я сидел, как пришибленный, переваривая информацию. Мне очень хотелось помочь, но ведь он не сказал, как это сделать. Эх! Придется что-нибудь самому соображать. Так как я его уже очеловечил, то есть больше не считал предметом — просто перстнем — то решил дать ему имя, надо же к нему как-то обращаться. Стоило лишь подумать, волна радости прокатилась по телу, и это были не мои эмоции. — Я так понимаю, ты не против? — решил уточнить на всякий случай. — Я очень рад такому решению, — ответил тот. — За все время никто и никогда даже не поблагодарил меня, считая все в порядке вещей, что исполнение желаний — просто моя обязанность, не говоря уже о том, чтобы дать имя. — Тогда... Давай назовем тебя Дар? Ты ведь и есть приносящий дары, — решил я, прислушиваясь к ощущениям. Душа юноши была довольна. Но тут я вспомнил, что хотел узнать по ходу рассказа, но боялся его перебить: — Дар, скажи, получается, ювелир был магом? — Да, он оказался сильнейшим магом нашего времени, их и было-то всего четверо. Но все трое остальных, даже вместе взятые, и в подметки не годились этому Мастеру, так как он черпал свою силу в тех, кому и для кого изготавливал свои изделия. Больше я не стал напрягать парня воспоминаниями, к тому же все, что хотел, я узнал, а все остальное и неважно, кроме появившегося желания выведать, как же мне его освободить, но к этому, как я понял, мне предстояло прийти самому, безо всяких подсказок. Уснуть удалось только под утро. А вот пробуждение оказалось не совсем приятным, точнее, совсем неприятным. На мою кровать кто-то запрыгнул, да так, что едва не сломал мне ноги. Я подскочил, спросонья не совсем понимая, где я, и что вообще происходит. С трудом сведя глаза в кучку, узрел перед собой некое блондинистое чудо, которое улыбалось во все тридцать два, сияя при этом так, будто только что выиграл миллион долларов. — Привет! Ты уже проснулся? — осведомилось чудо, глядя на меня с такой наивностью, что у меня на миг закрались сомнения в его адекватности. — Ну, после такой побудки, думаю, и мертвый бы подскочил, — буркнул я, так как нелепее вопроса еще не слышал. — Ты кто и что тебе надо? — не совсем любезно поинтересовался у парня, который с интересом разглядывал меня. — Я воспитанник дедули, меня зовут Марк, — выдал юноша, на миг в его глазах блеснуло что-то непонятное, если бы не улыбка, я бы решил, что это ненависть, но... наверное, мне показалось спросонья. — А меня... — хотел было представиться я в ответ, но меня наглым образом перебили: — Знаю, Жорик, — махнул рукой этот тип, заставив меня закипеть. Терпеть не могу, когда коверкают мое имя. — Жора, и никак иначе, — твердо выдал я, глядя исподлобья на этого недалекого. — Никаких Жориков, Жоржиков, Юриков и прочих ископаемых. — Ладно-ладно, не кипятись, — поднял он руки вверх, словно сдаваясь. — Пойдем лучше кофе пить, дедуля за тобой послал. Продолжая хмуриться, под испытывающим взглядом этого индивида я быстро оделся, принял водные процедуры, и мы вместе спустились в обеденный зал, как назвал Марк комнату, где они трапезничали. За столом сидел дед, в его руках были листы, которые он, перебирая, изучал. Пожелав доброго утра, дождавшись, пока нам принесут кофе, мы приступили к завтраку. В какой-то момент, я сам не понял, что произошло. Моя чашка с кофе опрокинулась и... залила меня и листы, которые лежали на столе, отчего текст стало не разобрать. — Какой ты неловкий! — воскликнул Марк, сидящий рядом со мной. — Ну вот, испортил такой проект. Я смотрел то на деда, то на этого парня, сначала совершенно не вникая в ситуацию. То, что опрокинуть чашку я не мог, было ясно, как божий день. Но тогда... это сделал он, чтобы обвинить меня? Зачем? Какой в этом смысл? А может, он нечаянно? А потом испугался и быстро все свалил на меня? — Я. Не. Опрокидывал. Чашку. Ясно? — делая паузу после каждого слова, сцепив зубы от злости, процедил я. — А подстав я не люблю. — Все! Марк, иди к себе, Жора, пойдем, нам пора заниматься, — отдал приказ дед, первым вставая из-за стола. Выражение лица Марка было очень недовольным, а вот у деда, напротив, играла предвкушающая улыбка, назначение которой я пока никак не мог понять. А не успели мы войти в кабинет, где нам предстояло сегодня заниматься, как я не удержался от вопроса: — Дед, это что за детские интриги? И чему ты радуешься? — Все очень просто, — начал родственник. — Марк — темная лошадка, он явился ко мне с документами, подтверждающими наше родство, оказавшись внуком моей второй сестры. Опровергнуть его показания я не смог, так как на данный момент он единственный представитель своей ветви, остальные погибли в пожаре. Но у меня насчет этого мальчика возникли сомнения. Он ведь наверняка был нацелен на наследство, а тут... — дед развел руки в стороны, но его фразу закончил я: — Появился еще один претендент на твои деньги, — при этом мне и самому показалась эта фраза какой-то... ужасной. — Тебя выбрал я, не ты искал меня, чтобы потрясать документами о родстве, так что, как там говорят — не заморачивайся, — дед улыбнулся и подтолкнул меня к столу. — А сейчас за дело. Если бы я знал в тот момент, что меня ожидает, точно бы свернул шею новоиспеченному блондинистому родственнику, чтоб не мучиться...
