Реванш

— Одумайся! Прошу тебя! — голос дрожит, а в глазах страх. Он боится. Боится меня. — Ты предал мою семью. Предал меня, — смотрю мрази в глаза, буквально ощущая его страх. — У меня не было другого выбора! Сиэль, прошу, одумайся! Не бери на душу грех! — на глазах выступают слезы, а тонкие губы начинают дрожать. Он знает, как я расплачиваюсь с предателями. — Грех? — выгибаю бровь, складывая губы в саркастической улыбке. — Я давно погряз в грехах. Мою душу уже не спасти, — усмехаюсь, наводя на Брекса пистолет. — Джонатан Эль Брекс, ты предал мою семью, запятнал честь всего рода Фантомхайв, попытался подставить меня, — щелкаю предохранителем, делая шаг к сжавшейся в углу мрази. — Я не прощаю предательства. Ты — всего лишь пешка, а пешкам не стоит пытаться стать игроком, — смотрю в свинячьи глаза бывшего компаньона, приставляя к его лбу пистолет. Морщусь от громкого звука выстрела, опуская руку вниз. — Ты был дерьмовой пешкой, Брекс. В стеклянных глазах свиньи еще застыл страх, а кровь темными дорожками спускается за воротник грязной рубашки. — Господин, — подходишь ко мне, забирая пистолет и безмолвной тенью становясь позади меня. — Пошли, больше нам здесь нечего делать, — отворачиваюсь от трупа, направляясь в сторону открытой двери. Быстрее бы убраться из этого убогого захолустья.

***

Душа... Простое слово, хранящее в себе неповторимую гамму чувств и эмоций. Люди трясутся над этой абстрактной массой, оберегают ее, обогащают, как они выражаются, считают душу самым бесценным, что есть в человеке, но с такой легкостью отдают это "бесценное сокровище" нам, демонам. Продают взамен на их глупые и эфемерные желания. Жалкое зрелище. Такое же жалкое, как и сама сущность людей и их разлагающегося мира. Осталось ли в этом мире хоть что-то стоящее и вызывающее интерес? В мире, где жизнь демона безумно скучна и однообразна, нет ничего стоящего, кроме яркой, живой и трепещущей души. Нас интересуют только души. Зачем смотреть на обертку конфеты, если всё равно съешь ее? Вот и я думаю, что незачем. Душа — вот разменная монета нашего мира, которая в последнее время начинает медленно, но верно обесцениваться. Большинство душ однотипные, способные удовлетворить голод лишь наполовину. Пустышки для поддержания жизни. Все мы лишь поддерживаем жизнь, но давно уже не чувствуем ее. Каково это — ощущать радость, печаль, облегчение, замерзать от холода и потеть от жары? Каково это — любить? Многие демоны мечтают ощутить этот букет чувств вновь, но тщетно — мертвец не чувствует ничего, кроме пустоты и холода внутри. Демоны — всего лишь несчастные мертвецы, у которых вместе с душой забрали все краски этого мира, заперев в ледяной клетке лжи, лицемерия и надменности. Нам покорны все соблазны и удовольствия этого мира, за которые люди готовы продать свою душу. Но все это уже давно не удовлетворяет нас. Не удовлетворяет меня. Хочется чего-то яркого, живого и пробуждающего интерес. Восхитительная душа в совокупности с блестящим интеллектом и привлекательной внешностью — самый изысканный деликатес, который только может существовать. И мне повезло, я нашел этот самый деликатес. Я нашел тебя. Твоя душа, прошедшая через боль, страдания и смерть, сумела сохранить свою чистоту и непосредственность, только закаляясь и приобретая неповторимый вкус. Твой интеллект поразителен для такого юного возраста, делая тебя поистине гением, заставляя тобой восхищаться, а твоя внешность, такая необыкновенная и кукольная, цепляет, надежно запечатляя твой образ в памяти. Если совместить все это вместе, то получается невероятно ценное и уникальное создание. Получаешься ты. Ты поразителен, похож на неизведанную головоломку, которую хочется разгадывать вновь и вновь, так и не находя правильного решения. Вначале я думал, что эта игра будет скучной, тем более с таким изнеженным маленьким дворянином, как ты. Я считал тебя ребенком. И это был первый раз за несколько сотен лет, когда я ошибся. Уже в день твоего «официального воскрешения» я понял, насколько сильно в тебе ошибался. Ты отлично играл свою роль несчастного ребенка, потерявшего родителей и вернувшегося живым после настоящего кошмара. На минуту даже я тебе поверил. Но это была лишь маска, скрывающая тебя настоящего: лживого, расчетливого, жестокого и мстительного. В тот момент в тебе начала зарождаться тварь, которая с каждым днем лишь укрепляла свои позиции внутри тебя. Ты пробудил во мне интерес. Но когда этот интерес стал перерождаться в аномальную для демона зависимость? Каково это — понять, что ты привязался к пище и готов отдать свою жизнь уже не по контракту, а потому что сам этого хочешь? Поверьте, это дерьмово. Очень дерьмово. Не знаю, началась ли эта аномалия в тот самый день, когда я тебя только увидел или же недавно, но результат очевиден: я болен тобой. И мне это не нравится. Это противоестественно. Демоны не способны испытывать никакие чувства, кроме желания и голода. Или, может, я какой-то неправильный демон? Да, определенно. И это ты сделал меня таким. Какая ирония... Когда тот жалкий, избитый и до смерти напуганный мальчишка превратился в этого прекрасного черного лебедя, которого я знаю сейчас? Кажется, я упустил этот момент. Я помню, как по кусочкам рушился твой розовый детский мир, и как с каждым твоим разочарованием в настоящей реальности тварь внутри все больше заявляла о себе. Первые месяцы нашего контракта ты плохо воспринимал действительность, пытаясь заклеить трещины в стене твоего радужного мира и сохранить хоть толику иллюзии про красочную, добрую и справедливую жизнь, но с каждым новым днем трещины становились все глубже и обширнее, склеивать их уже не получалось. Стены собственного радужного и беззаботного мира рушились у тебя на глазах, все больше и больше погружая тебя в грязь и подлость окружающей действительности. Думаю, что первая трещина появилась еще в ночь смерти твоих родителей и осознания предательства, но ты был слишком наивным, а твоя психика просто не была готова к этому. Ты еще не до конца понимал всю трагичность ситуации, но, возможно, именно в тот момент в тебе появились зачатки твари, которая медленно, но верно приживалась, крепко пуская корни. Это было забавным зрелищем. Наивный и верящий в чудеса милый Сиэль умирал прямо у меня на глазах, давай жизнь новому Сиэлю, лживому, расчетливому, лицемерному, властному и надменному. Иногда я ловлю себя на мысли, что ты сам стал похож на демона. Да, я вижу в тебе некое подобие равного себе, демону. Возможно, именно это так и привлекло меня в тебе. Человек равен демону. Абсурдно, невозможно и... так реально... За эти пять лет ты стал настоящим мастером игр, кукловодом, манипулирующим чувствами других, ты погряз в грехах, но сумел сохранить честь и благородство. Удивительный человек. Восхитительная душа. — Долго нам еще ехать? — говоришь, продолжая безразлично смотреть на мелькающий за окном пейзаж бесконечного леса. — Часа полтора, не меньше. Уже устали? — с усмешкой смотрю на твое недовольное лицо. — Ухабы на дороге и этот однотипный пейзаж очень утомляют, — потираешь затекшую шею, переводя взгляд на меня. — Что ж, — пересаживаюсь к тебе, ловя твой удивленный взгляд. — ехать нам еще долго, а у вас уже затекла шея и, наверняка, спина. Согласитесь, так ехать не очень комфортно, — осторожно притягиваю тебя к своему плечу. — Поспите, уверен, вам станет намного легче. — Что ты себе позволяешь?! — пытаешься раздраженно вырваться, но, почувствовав долгожданный комфорт, ослабляешь свое сопротивление, продолжая из гордости строить недовольное лицо. — Я лишь хочу, чтобы вы себя комфортно чувствовали, — улыбаюсь, чувствуя, как ты расслабляешься на моем плече. — Не думай, что я так просто спущу это тебе с рук, — сильнее облокачиваешься на меня, устраиваясь поудобнее. — Будь уверен, потом ты сполна ответишь за эту выходку, — подавляешь зевок, закрывая глаза. Не могу сдержать улыбки. — Как скажете, господин, — откидываюсь на мягкую спинку сиденья, чтобы тебе было удобнее. — Как скажешь, малыш... — еле уловимый шепот, который ты уже не слышишь, мирно засыпая.