Ночь "нежна"

Три месяца спустя       Я так и не смогла. Не смогла убежать от него. С каждым днём он становился опаснее, но я не могла уйти от него. Какая—то невидимая сила не позволяла мне убежать. Да я и сама не хотела. Да, я понимала, что находится рядом с Никлаусом в моём положение не безопасно. Да, я знала, что с каждым днём плод во мне растёт, а значит и живот мой будет становится всё больше и больше. Я всё это понимала, но... Я не могла уйти. Мне казалось, что он изменится, станет лучше, но этого не происходило, а я всё надеялась. Господи, дай мне сил уйти!       Мне так хотелось обычной жизни. Чтобы не было этого всего между мной и Клаусом, но это не возможно. Клаус тот, кто меня украл, а я его жертва, и как бы иронично это не звучало... Я влюбилась в него. Я думаю, что это так судьба надо мной посмеялась. Или это плата за мои грехи. Ведь понятно, что вместе мы не будем. И это то, что я не смогу пережить.       Я решаю встать с кровати, и пойти на кухню, попить воды, Клаус рядом лежит, тихо посапывая. Вот посмотришь на него, когда он спит и не скажешь, что этот красавец может быть похитителем. Я привстаю, и Клаус сразу же хватает меня за запястье.       — Куда-то собралась?       Я вздрагиваю, и ложусь обратно, Клаус открывает свои глаза и бдительно смотрит на меня, будто пытаясь понять, хотела я убежать или может просто встала...       — Хотела попить воды.       Шепчу я, и Клаус кивает. Он закрывает глаза, а затем снова их открывает, будто боялся, что уснёт.       — Тогда иди, только быстро. Я буду ждать тебя, если пять минут тебя нет — я иду на кухню.       — Конечно.       Клаус разжимает свою ладонь, и я встаю с кровати. Запястье немного болит, конечно, он так схватил меня, будто это не я вовсе, а горный медведь. Я тихо иду на кухню, спускаясь по длинной лестнице, я вспоминаю одну, очень напугавшую меня, ситуацию. Месяц назад.       — Клаус?       Я снова решила заговорить о нём. Клаус посмотрел на меня, а потом снова сосредоточил всё своё внимание на книге, которую читал, удобно развалившись на нашей кровати. Я сидела на столе, крепко вцепившись пальцами в край этого самого стола.       — Я слушаю тебя, любимая.       Я прокрутила своё кольцо, которое Клаус недавно подарил мне и надел его на тот самый палец, где должно было быть обручальное кольцо. Он сказал, что это символ того, что мы всегда будем принадлежать друг другу. У него на правой руке тоже красовалось кольцо, почти такое же как у меня, но более массивнее.       — Клаус, мне вдруг стало интересно, что было бы, если бы я забеременела?       Никлаус откинул от себя книжку и встал с кровати. Я не знала, что делать, но решив хоть что-то сделать, спрыгнула со стола. Клаус медленно приближался ко мне, а комок страха всё увеличивался и увеличивался.       — Мы уже об этом говорили, Кэр.       —А если бы я отказалась от аборта?       Клаус схватил меня за плечо, и силком прижал к себе. Я положила голову на его плечо, и он ухмыльнулся, это я увидела из-под лба, мне нужно было видеть каждую эмоцию на его лице.       — Давай я тебе покажу, что случилось бы. — Клаус, приобняв меня за плечи, ведёт меня прочь из комнаты. Я, не понимая куда он ведёт меня, послушно следую за ним. Никлаус останавливается возле лестницы, которая ведёт на первый этаж. Ник поворачивает меня к себе спинной, крепко держа за плечи. — Один толчок — и все проблемы решены.       Я с ужасом смотрю на лестницу, и вцепляюсь пальцами в руки Клауса. Он, замечая, что я испугалась, поднимает меня на руки, и несёт обратно в комнату. Никлаус кладёт меня на кровать, и ложится рядом. Я поворачиваюсь набок, и смотрю на него. Я не понимаю, почему он ТАК не любит детей?       — И тебе не будет жаль плоть от плоти своей?       Клаус качает головой, и я понимаю, что в этом человеке нет ничего святого.       — Мне нужна только ты, Кэролайн. Больше никто.       — Ты тоже мне нужен.       Клаус целует меня в кончик носа, и я зажмуриваю глаза. Мне больно слышать то, что Никлаус убьёт нашего ребёнка, если узнает, и я решаю, как и раньше, играть в молчанку.       — Скажи мне, ты ведь не беременна? — Клаус с ужасом смотрит на меня, и я качаю головой. С каждой секундой гримаса ужаса исчезает, а ей на замену приходит чувство облегчения и радости. — Это хорошо.       Он придвигается ко мне ближе, и кладёт свою тёплую ладонь мне на талию.       Передёргивает от этого воспоминания. Я спокойно иду на кухню, вытаскиваю из шкафчика стакан и наливаю себе из чайника кипячённую воду. Медленно иду к столу, и сажусь на стул, мелкими глотками осушаю стакан, встаю, подхожу к раковине и мою его. Не следя за временем, вытираю стакан и ставлю его на место. Всё на автомате.       — Кэролайн! — Клаус влетел на кухню, и разъярённо посмотрел на меня. — Сколько я дал тебе времени?       Хватая меня за руку, он тащит меня обратно в комнату.       — Пять минут. Отпусти.       Не пытаюсь выдернуть руку, знаю, что это не поможет. Я не смогу освободить эту руку, даже если бы сильно захотела. Клаус, заметив, что я не пытаюсь избавиться от него, сгребает меня в охапку и несёт в комнату.       — Прошло шесть минут. Я думал, что ты ушла. Мне стало так страшно.       — Ты никогда не потеряешь меня.       На полном серьёзе говорю я, и Клаус кладёт меня на кровать, укрывает одеялом и целует в лоб. Он аккуратно перелазит через меня, и ложиться рядом.       — Я люблю тебя. Спокойной ночи.       Я поворачиваюсь набок, спинной к Клаусу, и чувствую, как он лезет ко мне. Его ладонь ложится мне на бедро, а нос утыкается в затылок.       — Спокойной ночи, Клаус.

***

      Целый день мы то и делаем, что ничего не делаем. Порой мне кажется, что Клаус забросил свой бизнес, чтобы больше быть со мной. Раньше он каждый день уезжал, а вечером приезжал. А сейчас он постоянно со мной. Я не знаю, что произошло, но мне очень хочется узнать. Клаус приносит из кухни попкорн, и протягивает мне миску.       — Спасибо.       Я сажусь на диван, и пытаюсь закинуть попкорину себе в рот, но ничего не получается, она пролетает мимо моего рта. Я хмурюсь, а затем слышу смех Клауса. Он берёт попкорину в руку, и кидает её себе в рот. Она влетает точно в цель, ну кто бы сомневался.       — Вот как надо! — Точно насмехаясь, говорит он, и я пожимаю плечами. Так и чешутся руки, взять и надеть эту миску ему на голову, но я сдерживаюсь. Очень хочется съесть весь этот попкорн. Да и миску жалко, вдруг лопнет, когда ударится о его стальную черепушку. — Чем займёмся? — Я указала на попкорн, но он скривился. — Кроме него.       — Давай поговорим!       Предложила я, но Клаус сел рядом со мной, и положил свою руку на моё колено.       — Что—то не так, любимая? Ты стала избегать нашей близости. Тебя что—то беспокоит? Или ты не хочешь меня? — С ужасом в глазах, произнёс он, и я покачала головой. Я не хотела, чтобы он увидел мой слегка выпирающий животик. Я предполагала, что живот к трём месяцам будет меньше. Но также я думаю, что там двойня. Я знаю, это всего лишь предположение, знать наверняка я не могу, но я так чувствую. — Я не понимаю.       — Всё хорошо, Клаус. Тебе не о чем волноваться. Я люблю тебя, как и раньше. — Поглаживаю его по щетинистой щеке. — У нас всё хорошо.       Он кивает, и поворачивает голову к телевизору, моя рука опускается, но он ловит её, и подносит мою ладонь к своим горячим губам. Это действие воспламеняет во мне огонь желания, и я кидаю миску с попкорном на пол. Клаус ошарашено смотрит на рассыпавшийся по полу попкорн, а затем медленно переводит на меня свой взгляд. Я тут же сажусь на него, раздвигая ноги по обе стороны от него. Мои руки дрожат, и я ничего не могу с собой поделать. Из-за этого я просто разрываю его рубашку, и он, кажется, поражён тому, какой я могу быть... сильной. Нет, не сильной... страстной. Изголодавшейся. Да, я голодна. И мне нужно насытиться им. Никлаус проводит ладонью по изгибам моего тела, и я усмехаюсь. Клаус снимает с меня майку, умудряясь ничего не порвать.       — Что ты делаешь?       Хрипит он. Я хватаю его за волосы, и тяну вниз, запрокидывая его голову назад. Кончиком языка провожу по его шее, и он приглушённо стонет.       — Хочу показать тебе, что у нас всё хорошо.

***

      Довольный собой, Клаус лежит на кровати, в его руке бокал выдержанного вина, а в моей стакан... апельсинового сока.       — Почему ты не ходишь на работу? Что—то случилось?       — Нет, я написал доверенность на Энзо, он хороший руководитель. Это на время, просто хочу побыть с тобой немного.       Немного? Серьёзно? Четыре месяца это НЕМНОГО? Ну ладно.       —Не знаешь, где мой дневник? Не могу его найти?       Ставлю стакан на тумбочку, и продолжаю шарить по всем тумбочкам в поисках этой дурацкой книжки, но не могу её нигде найти. Я должна забрать его с собой, когда буду убегать, хочу, чтобы хоть что-то напоминало, кроме кольца, мне об этом доме, о том времени, когда я была счастлива.       — Нет, не знаю.       Открываю очередной ящичек и застываю. Наручники. А возле них лежит ключ от них. Я мельком смотрю на Клауса, а потом осматриваю нашу кровать. Кажется, я знаю, что мне поможет убежать отсюда.