Ночь "нежна"

Тебе знакомо это бесконечное прощание, Когда в твоих сосудах кровь на грани закипания, Когда состав слетает с рельс, не дотянув до станции И самый лучший солдат бежит в отчаянии. А ты готов вдыхать её до головокружения, Гореть в её аду до полного самосожжения, Стоять над бездною, держаться за руки И чувствовать как тихо замерла Вселенная. А дальше падать вместе на предельной скорости, Туда, где ядерными взрывами сияет солнце, Туда, где с гор срывает реки водопадами И крики птиц разлетаются по автострадам. Туда, где мы навеки связаны одной нитью, Туда, где время нас двоих подхватит и похитит Из этого мгновения каждой маленькой частицы. Мы будем вместе до последней выцветшей страницы.

      Бонни мотает головой, не понимая о чём я. Но, хорошо порывшись у себя в голове, она раскрывает рот, а потом поворачивает свою голову к окну, в надежде узнать, среди всех этих людей, Никлауса. Но у неё не получается, и Бонни снова смотрит на меня, а я лишь неуверенно устремляю свой взгляд в окошко. Клаус как и прежде стоит на противоположной улице, одна его рука держит какую-то бумагу, обычный лист А4, а другая рука спрятана за спиной.       — Давай поедем домой. Прошу...       В сотый раз благодарю Бога за то, что одела свободную блузку, не хватало Клаусу ещё заметить мой животик. Хотя он не замечал его, когда я была с ним, не думаю, что он заметит, что я беременна от него, когда мы порознь. Подрываясь со своего места, хватаю свою сумку, которую повесила на спинку стула и иду к выходу из кафе.       Я не смогу так жить. Постоянно убегать от него. У меня есть два выхода. Первый — это пойти в полицию и заявить на него. Хотя могу просто рассказать полицейским, которые почти каждый день приходят взять мои показания, но Дженна позавчера попросила их прийти через неделю, когда я хоть немного приду в себя. Они покорно согласились, но думаю скоро их терпению придёт конец, тогда они и возьмут у меня показания принудительно. И тогда я должна буду рассказать либо правду, либо я солгу им. Второй выход, хотя его и выходом не назовёшь, язык не повернётся, вернуться к Никлаусу. Он всё равно не оставит меня, пока я не вернусь в его дом.       В его жизнь.       Но я не готова. Я и хочу, и не хочу... Не знаю.       Он был первым мужчиной, которого я полюбила по—настоящему. Не за что—то, а просто так. Я приняла его со всеми его странностями, со всей его жестокостью. Со всей его темнотой.       Быстрыми, но мелкими шагами я вышла из кафе. Клаус повернул голову ко мне, а я, хоть и продвигалась по направлению к машине, тоже смотрела на него. Я бы не смогла отвести от него свой взгляд даже если бы захотела. Как ни крути, я люблю его. Мне кажется, всегда любила. Даже когда не знала, даже когда ненавидела. Я его любила. Пусть это звучит абсурдно, но это так.       — Сегодня ты всё расскажешь полицейским.       Бонни оказывается у машины быстрее, чем я. Открыв для меня дверцу, Бон—Бон обходит машину и садится за водительское сидение. Моя рука опускается на дверцу машины, но я не спешу спрятаться от него. Наблюдаю за каждым его движением, а Никлаус за моим. Я вижу его пронизывающий взгляд, чувствую холодок, который пробежался по позвоночнику. Ощущаю запах его одеколона, слегка жёсткого, с толикой безумия и резкости. Так может пахнуть только он. Клаус отводит руку, которая раньше была за спиной. Всё это время он держал в руке алую розу. Слегка покачав головой, он кидает розу на дорогу и наступает ботинком на бутон.       Никлаус сминает листок бумаги и кидает его на землю рядом с изуродованным цветком. Он снова качает головой и опустив руки идёт к машине. К новой машине, старую ведь я свистнула.       — Клаус! — Закрываю дверцу машины, и Никлаус поворачивается ко мне лицом. Не зная, что сказать ещё, просто иду к нему, — не нужно так делать. Я ушла не от тебя, а от той обстановки, что была в том доме. Я не хочу быть твоей пленницей. Больше нет, — Клаус кивает мне, и я подымаю ту бумагу, которую он помял. Мелким каллиграфическим почерком было написано: «Больше всего я хотел, чтобы мы были вместе. Теперь я вижу всю твою любовь. И правда в том, что её никогда и не было. Ты лгала мне, а я позволил тебе обмануть себя и своё сердце. Ненавижу тебя. Себя. Весь этот мир. Я не был достоин счастья, я всегда это знал, очень жестоко с твоей стороны было дать мне надежду на счастливый конец. С любовью и ненавистью, Никлаус.» — Не было никакой лжи. Никогда, — он хмыкает, и я пожимаю плечами. Я знаю, он не верит моим словам, считает, что всё ложь, отчасти он прав. Сначала всё и было ложью. Игрой. — Не веришь. Ну и ладно. Прощай, Никлаус Майклсон.       Разворачиваюсь и, задрав подбородок, иду к машине. Не хочет разговаривать со мной? Хорошо. Флаг ему в руки.       — А ну стой! — Клаус хватает меня за предплечье и тянет за собой. Я стискиваю свои зубы и пытаюсь вырваться, но этот садист лишь ухмыляется. — Нужно поговорить, Кэрри.       — Ты что это делаешь, а? Отпусти её, отпусти! — Бонни выпрыгивает из машины и бежит к нам, но уже поздно, Клаус заталкивает меня в свою машину и идёт к водительскому креслу. — Отпусти её, я сказала! Я заявлю на тебя в полицию! Слышишь меня? Пока не поздно! Я заявлю, я клянусь!       Я качаю головой, но Бонни слишком занята тем, что материт Никлауса. Все доводы закончились, и Бонни начала использовать то оружие, которым владеет изумительно — маты. Бон—Бон топает ногами по земле, не прекращая материться, вытаскивает свой телефон и набирает чей—то номер. Я стучу ладонями по окну и машу руками, качаю головой. Я не хочу, чтобы Бонни заявляла на Никлауса. Он отпустит меня. Сначала поговорит, а потом отпустит.       — Зачем ты это делаешь? Мы могли бы поговорить и на улице, — Клаус стискивает сильнее руль и поджимает губы. — Да что ты за человек такой? Тебе мало того, что ты убил столько невинных девушек... Украл меня, — я громко шиплю, словно от боли, и пытаюсь открыть дверь, но Клаус, предвидя мои возможные действия, заблокировал дверь. — Ты хочешь убить меня? Ты серьёзно? Выпусти меня! Скорее! Я хочу выйти. Ты меня слышал? Ну же, отвечай!       Клаус бьёт рукой по рулю, этим пугая меня, я тихо вскрикиваю и зажмуриваюсь, чтобы успокоится. Чтобы хоть на пять минут избавиться от реальности. Его ладонь накрывает моё бедро, и я открываю глаза.       — Я не причиню тебе боль. Не смей больше говорить, что я хочу убить тебя. Не хочу.       Убираю ладонь Клауса и киваю ему. Пусть будет так. Сделаю вид, что верю ему, но ухо держать в остро буду.       — Куда ты везёшь меня?       — Сейчас выйдем на трассу, тут недалеко есть лесопосадка, там и остановимся, поговорим. А пока, замолчи.       Он что—то задумал, но что? Хочет убедить меня уехать с ним? А если откажусь... Заставит? Скорее всего. Но... Я не вернусь туда. Нет.       Сцепляю пальцы в замок и поворачиваю голову к окну. Он попросил помолчать — помолчу.       Машина останавливается слишком резко, Клаус мрачно смотрит на меня, тем временем я поправляю блузку, Майклсон разблокировал дверь и вышел из машины. Я тоже вышла и последовала за ним. Он встал под необъятным дубом и поманил меня пальцем, слишком пошло, как для меня. Я остановилась напротив него, сохраняя дистанцию длинною в мою вытянутую руку, может чуть больше.       — Что ты хотел мне сказать?       — Ты вернёшься домой, — я покачала головой и отошла ещё на один шаг назад. — Не вопрос. Это был не вопрос, Кэрри. Можешь вернуться к себе домой, собрать свои любимые вещи, а потом возвращайся к нам домой на моей машине. Я не понимаю, как ты вернулась к отцу не зная дороги, но я узнаю, клянусь, Кэрри, а потом накажу тебя за это.       — Я никуда не поеду. Ты не можешь меня заставить. Нет. Я больше не стану твоей жертвой. Тебе придётся отказаться от меня, или я усажу тебя за решётку.       За один шаг, Клаус сократил между нами расстояние, я глубоко вдохнула и попыталась отойти от него, но Майклсон схватил меня за талию и прижал к себе.       — Поедешь, Кэролайн, у тебя нет выбора. Ты вернёшься домой, ко мне. Я освобожу комнату одну для... — Клаус набрал больше воздуха и закрыл глаза. — Я знаю... о... ребёнке... о ребёнке... я знаю.       — Какой ещё ребёнок? Ты бредишь? Ты не в себе, Клаус. Никакого ребёнка нет!       Как можно убедительнее, протараторила я, но судя по его выражению лица... он не поверил.       — НЕ ЛГИ МНЕ! Я знаю всё о тебе, Кэр! Ты посмотришь в окно, а я уже знаю, куда ты смотришь.       — Кто тебе сказал?       Решив, что спор бесполезен, я посмотрела ему в глаза, и он цокнул.       — Птички напели.       — Ты же не хотел детей,с чего поменял своё мнение?       — Свои причины... А к ребёнку я привыкну. Я полюблю этого его... Рано или поздно.       Рано или поздно? Нет! Нет, нет, нет. Не нужна мне эта любовь по принуждению, и ребёнку моему не нужна! Пусть катится со своим великодушием!       — Гори в аду! Я не позволю тебе общаться с этим ребёнком, я никогда не расскажу ему о том, что ты за человек! Мой малыш будет знать то, что я ему скажу. А я не позволю ему думать, что отец его никогда не любил, даже не хотел его рождения! Катись к чёрту, Майклсон, в аду для тебя надут место!       Сжимаю пальцы в кулак и иду к трассе.       — Ты вернёшься! — Он хватает меня за локоть и поворачивает к себе. — Вернёшься! — Его пальцы почти смыкаются на моей шее, хотя Клаус не душит, но неприятное ощущение, будто в лёгким заканчивается воздух, преследует меня. — Никогда не бросишь!       Его губы касаются моих, и я заезжаю коленкой ему между ног. Клаус весь сжимается, и, разумеется, отпускается меня. Я хватаю ртом адреналин, который парит в воздухе, и бегу на дорогу. Оглядываюсь по сторонам и замечаю машину, которая медленно плетётся по дороге, бегу прямо на неё, и водитель сразу же тормозит.       — Аккуратнее!       Кричит мне водитель, и я сразу же сажусь к нему в машину.       — Прошу Вас, скорее, — Клаус уже несётся со всех ног к машине, в которой находилась я. Взяв себя в руки, водитель кивнул и надавил на газ. — Спасибо, — посмотрев в зеркало заднего вида, я увидела Клауса, который ударил колесо своей машины, и авто тут же издало звук сигнализации. Я посмотрела на своего спасителя и выдохнула. Человек вроде бы хороший. Не маньяк, как некоторые. — Огромное вам спасибо, если бы не вы... Можете высадить меня в городе? Я поймаю такси.       — Я отвезу вас.       Мужчина постоянно смотрел на дорогу, почти не улыбался, выглядел очень серьёзным.       — Не нужно, спасибо.       Я улыбнулась, глядя на него, но он, как и прежде, смотрел только на дорогу, изредка поглядывая в зеркало заднего вида.       — Нужно, мисс Форбс.