Ночь "нежна"

Холодно смотреть в твои глаза, Так холодно и пусто – я знаю, Я чувствую, и не нужны слова. Я чувствую. Я чувствую... Рвется нить, ты исчезаешь в ледяных гудках, Сломанный, я погибаю, тихо вслед тебе смотря. Так медленно ты засыпала на моих руках, А сейчас я отпускаю тебя.

      Хоть я и не чувствую, но слышу, как мою кожу рассекает скальпель. Слышу, как капают на пол капли крови. Врач всё просит, чтобы кровь вытерли, но звук капающей крови не прекращается. Может, это иллюзия? Может, это всё происходит не в действительности, а только в моём подсознании? Хочется пожать плечами, но не хватает сил, тело будто парализовано. На повестке дня всего один вопрос: мой ребёнок жив?       — Пациентка приходит в сознание.       К моим дыхательным путям подносят маску из которой выходит пар. Я вдыхаю его, внутри становится прохладно, замерзаю. Хочется отодвинуть эту маску и вдохнуть кислород, но...

***

      — С ней всё будет хорошо?       Бонни? Хочется улыбнуться, но чувствую то, что и раньше. Я парализована. Хочу спросить её о своём сыне. Уверена, что с ним всё хорошо, но... Хочу услышать это от неё.       — Она скоро очнётся.       Кажется, морфий перестаёт действовать, болезненные ощущения понемногу подкрадываются. Я чувствую боль в животе, шов длинной в указательный палец и мизинец. В том месте кожу будто растягивает.       — Я хочу похоронить ребёнка, Кэр этого сделать не сможет, — кого похоронить? Нет, нет, пожалуйста, я этого не слышала. Нет, мой малыш. Нет, разве это может быть правдой? Нет. Я не верю! Клаус добился своего, забрал моего ребёнка? Ложь! Это всё ложь. Я не верю. Не может быть правдой. — У неё ведь ещё будут дети?       Я услышала, как что-то открылось. Книга? Медсестра начала листать её, а потом всё замерло.       — Судя по тому, что я только что прочитала, детей больше у мисс Форбс не будет.       Если бы этот человек знал, как я его ненавижу. Знал бы он, как я хочу его смерти. Знал бы он, что я никогда его не прощу. А он надеялся, что наша любовь сильнее. Нет, наша любовь умерла в тот момент, когда я услышала, что мой малыш мёртв.       — Сестра, у неё слеза потекла. Думаете, она всё слышала?       — Скорее всего, рефлекс.       Дверь хлопнула, и я медленно начала раскрывать глаза. Веки были такими тяжёлыми, думаю, будет нелегко разлепить их.       — Кэр?       Бонни подбежала ко мне и закрыла лампу, которая висела прямо надо мной.       — Он умер, да?       Я сжала простынь, но датчики, которые были по всему моему телу, немного мешали мне.       — Мне так жаль.       Прибор, который отслеживал работу моего сердца, начал пикать с бешеной скоростью. Бонни отскочила от меня и посмотрела на него.       — Тише, Кэр, успокойся.       Бон-Бон побежала к двери, открыла её и позвала сюда врача. Медсестра вбежала первая, услышав протяжный писк прибора, она начала делать мне массаж сердца. У меня ещё есть десять секунд, перед тем как я уйду вслед за сыном. Врач пришёл секунд через пять.       — Дефибриллятор. 250 ампер, — шепотом он посчитал до трёх, а потом произнёс. — Заряд!

***

      Глаза открылись сами собой, я даже не хотела этого. Вокруг было так светло. Возле моей кровати сидел отец, он смотрел в пол, на плотно сцеплённые пальцы.       — Отец?       Он посмотрел на меня как-то жалобно. Возможно, я бы хотела, чтобы меня пожалели, но... Я не имею права на слабость. Я хочу отомстить. Мне это очень нужно.       — Мне так жаль, милая. Я не смог защитить тебя. Прости.       — Я убью его.       — Кого, дорогая?       — Никлауса Майклсона. Я не позволю ему жить после того, как он убил моего сына.       В этот момент зашёл врач, он посмотрел на меня и улыбнулся. Это ему я обязана тем, что выжила?       — Здравствуйте, мисс Форбс. Как себя чувствуете?       — Какого пола был мой ребёнок?       Доктор замялся и посмотрел на моего отца, тот пожал плечами, и врач подошёл ближе.       — Это были близнецы. Два мальчика. Они очень быстро росли...       — Близнецы? Но мне сказал другой доктор, к которому я пошла сразу, как сбежала, что у меня будет один ребёнок.       — Он мог ошибиться, мы извлекли из вас двух мёртвых детей. Мне очень жаль.       — А мне как жаль.       Он слегка кивнул и вынужденно улыбнулся. Мне стало вдвойне больно. Я могла родить двух прекрасных мальчиков, но Никлаус Майклсон отнял у меня эту возможность.       — Чтоб он сдох.       — Кто, мисс Форбс?       — ЧТОБ ОН СДОХ!!!       Проорала я и закрыла глаза. Я должна успокоится, иначе сейчас же подорвусь и пойду в полицию, Клаус наверняка там, его должны допросить, а потом отправить в обезьянник. Показаний он точно не дал, значит через два-три дня отпустят, хотя его ведь задержали, когда он меня сталкивал с лестницы. Все полицейские видели, что это он сделал. В этом случаи его задержат чуть дольше, но пока я не напишу на него заявления, пока не дам показания... До этого времени он может находится на свободе, поэтому мне скорее нужен кто-то из правоохранительных органов.       — Мисс Форбс, всё хорошо?       — Мне нужен полицейский. Я хочу дать показания.       — Не стоит этого делать. Вам нельзя нервничать.       — Отец, пожалуйста. Мне нужно дать показания.       Отец кивнул и встал с кресла. Я хотела принять сидячее положение, но шов дал о себе знать.       — Не двигайтесь, швы могут разойтись. Придётся снова вас мучить.       Я кивнула ему, он тут же подошёл ко мне и нажал на кнопочки, которые были встроены в кровать. Моя голову сразу начала подниматься и через секунду я уже была в полулежащем состоянии.       — Спасибо.       Доктор включил мне телевизор, отдал пульт и вышел.

***

Неделю спустя       — Завтра уже можем вас выписывать.       Я кивнула, доктор продолжал что-то говорить, но я его уже не слушала. Я смотрела на свои ладони, смотрела на кривые линии, которые были на них. Мне так было тяжело, я думала, что не проживу эту неделю, но я жива. Я дала показания, всё рассказала. Думала, что это поможет. Думала, что скоро всё закончится, но Клаус не признавал свою вину. Как рассказала мне Бани, он всё отрицал. Говорил, что я пошла с ним добровольно, никто не похищал меня. Говорил, что мы любили друг друга, хотели уехать во Францию и там связать наши судьбы. Говорил, что хотел ребёнка, которого я носила. Сказал, что не сталкивал меня с лестницы, это я оступилась, когда увидела полицейских. Когда я услышала весь этот бред, мне стало так противно. Я ведь думала, что он достаточно силён для того, чтобы признать свою вину, но это было не так. Я даже рассказала о тех девушках, которые были в подвале. Оказывается, они уже там всё просмотрели, там никого не было. Он уничтожил все улики.       — Можно?       В палату зашёл полицейский, который брал у меня показания, он взял стул и сел напротив меня. Брайан посмотрел на меня и выдержано улыбнулся.       — Что случилось?       Брайан посмотрел на моего отца, который задал ему тот же вопрос, какой хотела задать ему и я.       — Никлаус Майклсон согласен дать показания. Правдивые, но...       — Но?       На это раз я не промолчала. Я знала, что Клаус скажет правду, но я так же знала, что у его показаний есть цена.       — Он хочет встречи с тобой. Всё, что он просит... это встречу с тобой. На час. Без камер. Без надзирателей. Только ты и он.       — Не будет этого.       В разговор вмешалась Бонни. Все сразу же посмотрели на неё, отец с Дженной кивнули, а Брайан снова повернулся ко мне.       — Я... согласна. Я встречусь с ним.