Ночь "нежна"

У меня ничего не осталось И все, что я чувствую, это мучительное желание. Мы падали всё это время, А теперь я потеряна в раю. Убегай, убегай. Однажды мы перестанем чувствовать эту боль. Забери всё, Свои тени, Потому что они меня не отпустят... ...До тех пор, пока у меня ничего не останется, И всё, что я чувствую, это мучительное желание. Мы падали всё это время, А теперь я потеряна в раю. Одна и потеряна в раю. "Evanescence - Lost in Paradise"

      Я не стала тянуть время, и сразу же после выписки была готова встретится с ним. Мне всё равно, что я слегка стала неуравновешенной, плевать, что сейчас мне больно, так как шов ещё не зажил полностью. Плевать и на то, что если увижу его — сразу же убью. Он искалечил мне жизнь. Забрал у меня больше года учёбы, забрал волю, последний шанс на любовь, свободу...       А самое главное, он забрал у меня моих малышей.       И я больше никогда не смогу стать мамой.       Поэтому я и решилась на такой страшный план. Я хотела его смерти. Я не хочу дышать с ним одним воздухом. Не хочу делить одну планету. Мне тошно только от одной мысли, что я когда-то, будто в другой жизни, любила его.       — Кэр, тебе не обязательно идти к нему. Он похитил тебя, этого достаточно, чтобы засадить его на лет пять.       — Бонни, ты ведь это знаешь, он всё отрицает! ВСЁ! Я не могу позволить ему остаться безнаказанным.       Бон-Бон кивнула, мы продолжили идти к входу в следственный изолятор. Она мило мне улыбалась, хотя не знала, что у меня сейчас на уме.       Нет, я не собираюсь убивать его. Лично. Но я думаю об этом. О его смерти. С каждым днём она всё желанней.       — Мисс Форбс, можете не волноваться. Мы будем следить за всем тем, что происходит в комнате, — я уже хотела открыть рот, чтобы напомнить ему, о чём Клаус "просил". — Да, мы помним, Клаус просил без камер, но мы недавно установили ещё одну камеру, её невозможно отыскать, если не присматриваться. Если он позволит себе притронуться к вам без вашего согласия — мы сразу же вломимся в комнату для допросов и вырубим его, — мои брови взлетели вверх, но потом я справилась с удивлением и кивнула. — Но если всё-таки он найдёт нашу камеру... Вот, держите. Спрячьте куда-нибудь под одежду.       Брайан протянул мне электрошокер, я знала как им пользоваться, поэтому, когда полицейский предложил мне показать, как с ним работать, я отказалась. Встав напротив двери, за которой Никлаус ждал меня, я вдруг засмеялась. Даже, как мне показалось, стены ходуном заходили. Брайан удивлённо посмотрел на меня, а Бонни стала поглаживать меня по спине. Я вспомнила все те моменты, когда я стояла напротив двери, которые вели в его комнату. Тогда я чувствовала приятное волнение, не всегда конечно, толику любви и у меня было море ожиданий. А сейчас, я ничего не чувствую. Я просто... ненавижу его. В моём сердце стало так пусто, будто ничего у меня нет. Ни отца, ни Джены, ни Бонни. Будто одна я в целом мире.       — Кэр, всё хорошо?       Бонни аккуратно толкнула меня локтём, я даже и не заметила, что молча стою и пялюсь на дверь. Снова ушла в себя. Теперь так довольно-таки часто случается.       — Я? Да, всё хорошо.       Пустым взглядом я посмотрела на подругу, а потом постучалась в дверь. Привычка. Кратко усмехнулась, а потом зашла в комнату для допроса. Я смотрела в пол. Мне не хотелось встречаться взглядами с человеком, который убил моих детей.       — Привет, Кэрри, — его приглушённый голос сводит меня с ума. Мне хочется закрыть уши руками и начать что-то бубнить, чтобы не слышать Клауса. Медленно семеня ногами, сажусь на стул и поднимаю на него свой взгляд. Он улыбается, рад мне, а я слегка поворачиваю голову влево и пристально сканирую его. — Ребёнок выжил? — качаю головой, и он улыбается. Доволен собой... От этого мне становится ещё больнее. Я кладу руку на сердце и сжимаю свою блузку. — Сейчас придёт мой адвокат, нам нужно подписать кое-какие бумаги. Потом поговорим ещё, у нас есть вся наша жизнь. Ты ведь будешь ко мне приходить, ты ведь любишь меня.       — Нет, — срываюсь на писк, сама удивляюсь своему голосу, поэтому тщательно прочищаю горло и намереваюсь повторить ответ, вдруг не услышал. — Я больше не люблю тебя. Ты сделал ужасную вещь — убил наших детей. Близнецов. У меня должны были родиться двое прекрасных сыновей. Ты лишил меня радости материнства. Теперь я никогда не смогу иметь малыша. Ты доволен?       — Я хотел, чтобы мы были вместе.       Неожиданно подрываюсь с места и ударяю кулаком о стол.       — Да мне теперь рядом с тобой дышать трудно! Я задыхаюсь, Клаус! Ты мне противен! У тебя был последний шанс вернуть меня, а ты уничтожил мою душу. Эти дети могли вернуть меня к тебе, но сейчас ИХ НЕТ! И нас нет! Больше не надейся увидеть меня, ты расскажешь всё! Всё, что ты сделал! Ты убил всех тех девушек! Ты убил Аманду. Похитил меня, пытался утопить, снова похитил, спустил с лестницы. Я. НЕНАВИЖУ. ТЕБЯ.       — Ну сделал я это, и что? Все эти камеры выключены, а завтра я скажу тоже, что и позавчера сказал: "Я не виновен."       Я улыбнулась, потому что знала, что только что камера записала его признание. Его посадят, но... Он так просто не отделается от меня.       — Ты даже не раскаиваешься за свои поступки? Те девушки были невиновны в том, что не понравились тебе.       Клаус усмехнулся, я же села на место, чтобы побольше выудить у него.       — Если бы хоть одна из них выжила, тебя бы здесь не было. Я бы никогда не похитил тебя, никогда бы не заставил полюбить себя, никогда бы не лишил тебя радости материнства. Видишь, Кэрри, не я один виновен. Они просто все до одной залетали от меня. Сразу же бежали ко мне, чтобы я сказал им, что всё будет хорошо... Но... Я спускал их всех с лестницы. Они все обтекали кровью. Медленно умирали. Я не мог отвезти их в больницу, а мой доктор не мог ничего сделать. Поэтому я просто приказывал ему вколоть им определённую дозу яда, они сразу же умирали. Каждый раз одно и то же. Я их похищал, они ненавидели меня, влюблялись, залетали, умирали. Но ты... Ты избежала этой участи. Ты особенная, Кэр. Я надеялся, что после лестницы ты выживешь. Ты выжила, но ты больше не моя... Я не могу, — его руки потянули к моим рукам, но я отдёрнула их. — Прикоснуться к тебе. Мне жаль, я не так себе представлял наше будущее.       — А Оливия, кто она?       — Просто уличная девка, она ничего не знала обо мне. Хотя "работала" три года со мной. Я ничего ей не рассказывал, она сама всё подмечала, а я никак не реагировал на её допросы.       — Ладно, прекрати говорить, я хочу помолчать. Я устала от твоего голоса.       Он кивнул мне, но посидеть в тишине мы так и не сумели, через десять минут в комнату для допроса зашёл адвокат Никлауса. Это был мужчина лет сорока пяти, он выглядел солидно, было видно, что деньги водятся. Клаус хорошо ему заплатит, если тот вытащит его отсюда, но этому не суждено случится. Клаус уж точно сядет в тюрьму, камера всё записала.       — Мисс Форбс, мистер Майклсон, насколько я знаю, — он взял стул, который стоял в углу комнаты, поставил его возле стола, положил кейс на стол, а потом сел. Я смотрела на него и недоумевала, неужели Клаус позвал меня, чтобы его адвокат умолял меня дать показания в его пользу? Но он же сказал, что адвокат придёт, чтобы подписать какие-то бумаги... А если всё же попросит? Нет уж, я не сдамся так просто. — Мы здесь собрались, чтобы подписать документы о передаче права собственности на имущество Никлауса Майклсона, Кэролайн Форбс, — я округлила глаза и посмотрела на Клауса, но тот пялился на свои пальцы. — Я почти всё подготовил, ещё есть работа, её немного, но... Сейчас мне просто нужны ваши подписи. Мистер Майклсон, подпишите, пожалуйста, вот здесь, — Клаус черкнул ручкой, а потом отдал её адвокату, тот посмотрел на меня и улыбнулся. — Мисс Форбс.       — Это всё походит на церемонию бракосочетания. Смешно, правда? Потому что Клаус никогда не стал бы жениться на мне.       Меня так пробрало на смех, что я не реагировала ни на злой взгляд Клауса, ни на непонимающий взор адвоката. Второго мне было жаль, ведь он стал свидетелем моей мини-истерики, первого же жаль мне ни капельки не было.       — Ладно, прекрати, Кэр.       Сразу же успокоившись, я злобно посмотрела на Никлауса и фыркнула.       — Ты ещё указывать мне будешь? Где подписать? — поставив свою подпись, я довольно посмотрела на Клауса, ведь теперь у меня есть достаточно денег, чтобы заказать его убийство. Я была так рада. — Вы уже уходите? — мужчина кивнул, и я снова посмотрела на него. Он быстро собирал в кучу бумаги, которые просматривал Клаус, положил их в кейс и уже шёл к двери. — Не подскажите, время?       — Пол первого.       — Спасибо, — он тут же вышел, а я посмотрела на Клауса, который был страшно зол, но мне было, не впервой, наплевать. — Ещё пол часа, и я уйду. Ты расскажешь полицейским всё, иначе, когда ты вернёшься, от твоей компании ничего не останется, хотя... Подожди-подожди... Ты ведь не выйдешь из тюрьмы, а знаешь почему? Потому что тебя посадят на пожизненное заключение. И знаешь, мне ни капельки тебя не жаль.       Я плюнула на те пол часа, которые у нас оставались и пошла к двери, но тут меня настигла его рука. Он схватил меня за волосы и потащил к столу. Его холодные, и от того противные лапы, посадили меня на стол, пальцы стали судорожно расстёгивать мою блузку. Я пыталась отбиться, поддавшись слабости и страху, забыв о эклектрошокере, я начала кричать, отбиваться. Я слышала, что полицейские пытаются открыть дверь, но почему-то они это сделать не могли, я слышала, как кричит Брайан, что уволит их всех. Когда Клаус уже начал расстёгивать мои джинсы, я запаниковала, вспомнив наконец-то об оружии, которое дал мне Брайан, я быстро вытащила его, врубила и воткнула острые лезвия-клыки в спину Никлауса, перед этим ударив его коленкой в пах, он скрутился и отшатнулся от меня буквально на полметра, за это время, пока он недоумевал и корчился от боли, я вскочила со стола и обезвредила шокером. В ту же секунду ворвался Брайан, выбитая дверь плюхнулась на пол, от испуга я выронила электрошокер и упала на колени, закрывая голову руками.       — Ты молодец, Кэролайн.       Брайан поднял меня с пола и медленно уводил оттуда. Я слышала, как полицейские что-то кричали, с каждой минутой я начала забывать о том, что случилось в комнате для допроса, после того как ушёл адвокат. Из-за этого мне было трудно давать показания, я постоянно задумывалась. Но главное было то, как я потом узнала, что Клауса скоро переведут в тюрьму, где он будет дожидаться своего первого суда. Скрытая камера засняла его признание, теперь он никуда не денется.

***

Две недели спустя       Бонни решила окончательно взяться за меня. Каждый день мы ходили в парк, который был возле дома. Мы гуляли там, она рассказывала мне смешные истории. Именно в эти моменты я чувствовала, что живу, а потом, когда приходила домой, мне опять становилось грустно, все цвета снова сменялись на серый.       Неделю назад я рассказала семье, что Клаус всё своё имущество переоформит на меня. Они были очень удивлены, кроме Бонни, она сказала мне, что так и должно быть. Он всё отнял у меня, теперь же я должна научится жить заново, деньги его мне не помешают. Я на это лишь пожала плечами. Через два дня я уговорила Джену переехать к Аларику, она беспокоилась за меня, но я настояла. Её ели-ели округлый животик уже был немного виден, она не хотела мне говорить о беременности, потому что я потеряла ребёнка. Поэтому пыталась одевать просторную одежду, но полторы недели назад вечером я увидела её в обтягивающей пижаме, это была её любимая пижама. Она до сих пор не знает, что я догадалась о её беременности, но... Она захочет поговорить об этом. А я больше не могу ни с кем говорить о детях, потому что если кто-то затрагивает эту тему, например, мой психолог, я сразу же становлюсь колючим ежом, и всячески избегаю эту тему. Не смотря ни на что, я рада за Аларика и Джену. У них будет семья. Семья — это всегда хорошо.       — Деймон в последнее время ведёт себя как-то странно, избегает меня, может он хочет расстаться?       — Не думаю, он души в тебе не чает, Бон, как он может разлюбить тебя?       Бонни пожала плечами, в тот момент я почувствовала на себе чей-то взгляд и обернулась, сзади, в двух-трёх метрах от меня, стоял человек, которого я никак не ожидала увидеть. Он просто стоял и смотрел на меня. Я улыбнулась ему, полностью повернувшись к нему, я не могла решить подойти к нему или нет.       — Кто это, Кэр?       Бонни схватила меня за руку, она винила себя за то, что произошло с моими малышами, если бы она меня удержала возле себя, не дала бы ему забрать меня "поговорить", Клаус бы не причинил такой сильный урон мне. Я же не виню её, это я поехала с ним, я была готова остаться с ним...       — Я о нём тебе рассказывала, Бонни. Это помощник Клауса, Энзо.