Ночь "нежна"

"Что же ты за человек такой, Врёшь в глаза не краснея? Думала, что ты ангел мой - Оказалось люблю зверя." Zambezi – Беседа

      Энзо молчит, я хочу спросить его, что он здесь делает, но, кажется, он не знает с чего начать. Смотрит то на Бонни, которая отказалась оставлять меня с ним наедине, то на меня.       — Ты будешь что-то говорить? Иначе мы можем уйти.       Бонни сразу "становится" в стойку, готова даже перегрызть Энзо горло, если вдруг он причинит мне боль.       — Мне очень жаль, Кэр, Клаус всё мне рассказал. Он зашёл слишком далеко.       Машу руками, пытаясь дать понять, что я не хочу говорить о нём. Он столько зла причинил мне, больше я не хочу знать о нём ничего, только... Всё, что мне нужно, чтобы его убили. Вот тогда я успокоюсь.       — Зачем ты нашёл меня? Пытаешься оправдать его в моих глазах? Не получится.       Кажется, ему жарко, поэтому Энзо снимает с себя куртку и вешает её на спинку стула. Я краем глаза смотрю на Бонни, она сидит как бы непринуждённо, но я же вижу, как она нервничает, даже нога отбивает какой-то странный ритм.       — Он попросил защищать тебя. Так же он передал мне через секретаршу ключи от своей квартиры. Никлаус хочет, чтобы ты жила в его доме.       А я хочу, чтоб он сдох. Наши желания не совпадают, к сожалению.       — Мне нужны деньги. Много денег.       Топот ноги Бонни прекращается, и я чувствую, как она переводит взгляд с Энзо на меня. Удивлена, потому что не знает для чего мне деньги. Допроса не избежать, да я и не стану. Всё расскажу ей, пусть знает, она ведь моя лучшая подруга.       — В сейфе полно денег. Они все твои. Как я понял, Клаус всё своё имущество переоформляет на тебя.       Я киваю ему, Энзо, не зная, что ещё сказать мне, встаёт со стула, берёт куртку и телефон, который лежал на столике и смотрит на меня.       — Я не стану жить в его квартире, мне всего лишь нужны деньги. Когда всё закончится, я напишу доверенность на тебя. Ты будешь руководить компанией.       — Не стоит, Кэр. Это твоя компания, — я тоже встаю, а за мной поднимается и Бонни, она насторожено смотрит на Энзо. Я подхожу к Энзо и обнимаю его. Он проводит рукой по моим волосам и качает головой. — Мне так жаль твоих детей... Но жизнь продолжается, Кэр, ты должна жить.       — Ты ошибаешься, Энзо, я уже почти две недели как мертва. Я ненавижу Клауса, себя, тебя... Во всём, что произошло виноваты мы трое. Я буду умирать с этой мыслью, Энзо. Даже после смерти не забуду этого.       Я отстраняюсь от него, а его руки по-прежнему висят в воздухе, будто я всё ещё в его объятиях.       — Ты несказанно права, Кэролайн.       Он уже собирается уйти, медленно отступает к выходу. Я смотрю на Бонни, но она взглядом провожает Энзо.       — Можно узнать твою фамилию?       — Вайат. Энзо Вайат.       Пару раз киваю и иду к двери, лёгкого прикосновения достаточно для того, чтобы она открылась и мне в лицо подул свежий, лёгкий ветерок. Надеваю куртку и оборачиваюсь, прямо за мной выходит Бонни, а потом, чуть не получив дверью по лицу, Энзо. Вайат... Какая же странная у него фамилия, редко встречается. Энзо закрывает дверь и идёт прочь, даже не попрощался, поэтому я вдогонку кричу ему слова прощания. Он машет мне рукой и скрывается за поворотом. Он всегда был странным, слегка таинственным.       — Ты ведь не доверяешь ему?       — Пятьдесят на пятьдесят.       — Десять на девяносто. Его стоит опасаться, и я не шучу.       Бонни залезает в машину Деймона, я следом за ней. Вот мне интересно, Бонни постоянно сидит со мной, а как же её работа в кафе?       — Бон, ты уволилась с кафе?       — Да, — она на секунду замолчала, а потом вдруг посмотрела на меня и пожала от чего-то плечами. — Меня угнетало то, что тебя не было со мной, я не могла спокойно дышать, пока ты была неизвестно где.       — Мне очень-очень жаль, что тебе пришлось уволится.       — Я давно хотела это сделать, просто финансовое положение не позволяло, да и ты там работала. Благодаря работе в кафе мы стали ещё ближе, а это значит, что между нами нет и дюйма пространства, а это отлично! Ты, моя сестра... И это навсегда.       — Ты права, но... Может устроим пижамную вечеринку? Будем заплетать друг другу косички и смотреть фильмы про любовь?       Я захлопала ресничками, а Бонни глубоко выдохнула и ударила меня по ноге.       — Да иди ты!       Мы начали громко смеяться, знаете, бывает такое чувство, что сейчас голос сорвёшь, если продолжишь так смеяться. Вот такое чувство и у меня было. А потом я схватилась за низ живота и зашипела, боль была жгучей, будто меня в том месте вскрыли и налили кипятка. Вот такое чувство было.       — Кэр?       Я пару раз глубоко вздохнула, врач говорил мне, что нельзя надрывно смеяться, а я об этом забыла. Вот и вспомнила...       — Я в порядке, просто не нужно было так смеяться.       — Тогда посиди спокойно.       — Я хочу убить Клауса. Мне нужны деньги, чтобы отдать их одному заключённому, который всё сделает, когда Клауса осудят и посадят. Мне нужно отмщение, тогда я смогу спокойно...       — Ты серьёзно? Кэр...       Ничто не выдаёт, что я не серьёзно, поэтому Бонни потирает лоб и припарковывает машину возле моего дома.       — Ты считаешь, что я сошла с ума. Ты права, Бон-Бон. Тебе нужно домой, уже поздно.       — Я думала остаться у тебя.       — Не стоит, ты нужна Деймону хотя бы раз в неделю.       Выхожу из машины и иду к дому, Бонни опускает окно и кричит мне вдогонку, что понимает меня и не осуждает. Уголки моих губ трогаются в улыбке, и я, не поворачиваясь, машу ей рукой. Знаю, что отца сейчас дома нет, он уехал в командировку, сначала не хотел меня оставлять, но потом сдался под моим упором, когда я полтора часа говорила ему, что он должен поехать. Дома меня никто не ждал, это вгоняло меня в тоску, ночью пару раз я слышала плач ребёнка, а ещё раз улавливала топот маленьких ножек по полу. Будто в доме есть малыш. В те моменты, я просто закрывала плотно уши ладонями или надевала наушники.       Мне было и сейчас очень больно.       Да так, что аж выть хочется. Хотелось лезть на стену, срывать обои ногтями, распотрошить первого попавшегося человека, ненавидеть весь мир, убить самой Никлауса Майклсона. Потому что это СЛИШКОМ БОЛЬНО для меня. Я просто не могу выдержать столько боли, ни один человек не может.       Захожу в дом, скидываю обувь и куртку и иду в гостиную. Кидаю телефон на диван и присаживаюсь. Глазами ищу пульт от телевизора, а когда нахожу включаю ящик. По телевизору идёт какой-то фильм, решаю посмотреть его, потому что мне всё равно, что смотреть.       Уже почти засыпаю, когда раздаётся звонок, я сразу же открываю глаза и смотрю по сторонам. Рука сама нащупывает телефон, и я отвечаю на неизвестный номер.       — Миссис Даллен?       — Что? — роюсь в голове о чём неизвестный и ахаю, когда понимаю, что миссис Даллен — это я. — Я вас слушаю.       — Я готов выполнить заказ хоть сейчас, мне нужна лишь половина суммы... После работы я буду ждать остаток оплаты. Миссис Даллен, вы ведь не передумали?       — Конечно же, нет!       Пытаюсь придать голосу грубости, нужно замаскироваться, если его поймают, он не должен сдать меня. А если и сдаст... Думаю, они долго будут искать миссис Даллен.       — Вы передадите мне деньги...       — Я отдам их полицейскому, который сейчас дал тебе позвонить. Он отдаст их тебе.       — Отлично, жду теперь звонка от вас.       Отвожу телефон от уха, но резко снова прикладываю его, чтобы кое-что сказать ему.       — Сделай всё быстро, чтоб он не мучился.       — Как скажете, миссис Даллен.       Откидываю телефон к противоположной стороне дивана и ложусь на подушку. Клаус монстр, не я. Я не стану его мучить. Он мучает меня до сих пор. Я же буду к нему благосклонна. Я позволю ему умереть быстро и безболезненно.       А я... Я ведь всё равно медленно умираю. Медленно, но эффективно. Боль втаптывает меня глубже в землю. Мне нечем дышать, воздуха не осталось.       Мне же всего девятнадцать. Я не справлюсь.