Ночь "нежна"

Грустный усталый взгляд, песня печальная, Не смотри на меня я так не выдержу. Дальше мне без тебя будет ещё трудней Без тебя, без тебя. Ведь только нам, только раз Дадут начать всё с начала, И небо будет за нас, Разве мало, мало, мало? Юлия Савичева - Разве мало.

Месяц спустя       Один несмелый шаг, и я переступаю порог. Мужчина в полицейской одежде приказывает следовать за собой, и я покорно иду за ним. Мне больно от того, что я пришла сказать прощай. Раз и навсегда. Все планы обдуманы. Я точно знаю, что делать. Ни один мой поступок не будет сделан с горяча. Мужчина останавливается, и я чуть не врезаюсь в его спину. В моих глазах слёзы, всё очень размыто, наверное, поэтому я не увидела, что он остановился.       — Сейчас он придёт.       Киваю ему, и полицейский сразу же уходит. Через десять минут в комнату для посещения войдёт ещё один заключённый, и я выйду отсюда, взглянув в последний раз на любовь всей моей жизни. Поворачиваюсь спиной к двери и закрываю ладонями уши.       Мне так больно.       — Кэролайн?       Сердце ухает куда-то вниз, и в глазах начинает больно щипать. Пытаясь унять дрожь во всём теле, обхватываю себя руками и поворачиваюсь лицом к нему.       — Привет.       Выдавливаю из себя и замолкаю. Всё можно было сделать проще. Я не должна была приходить сюда, прощаться с ним, мне просто нужно было дать команду "апорт".       — Я не думал, что ты придёшь ко мне. Послезавтра у меня слушание, тебе ведь уже говорили, ты ведь свидетель.       — Говорили.       Медленно подхожу к нему и накрываю его щёку своей ладонью. Слегка зарос щетиной, но от этого не стал менее красивым. Я любила и буду любить его любым.       — Зачем ты пришла?       — Попрощаться.       — Нам ещё придётся видеться на заседаниях.       Качаю головой из стороны в сторону и кладу свою голову на его плечо.       — Нет, — его крепкие руки обхватываю мою талию и прижимают к себе. — Ты забрал у меня всё, Никлаус Майклсон. Я так сильно любила тебя, что сейчас мне кажется, что я больше не способна любить. Ты забрал моих детей, и сейчас я точно знаю, что больше никогда не смогу выносить ребёнка. Ты был моей первой настоящей любовью. Такой пугающей, болезненной и огромной. Всепоглощающей. Я так сильно тебя люблю. Прости меня за... всё.       — У нас ещё есть шанс, Кэрри.       — Нет, но, знаешь, небо будет за нас в другой жизни. Я надеюсь, что мы встретимся и будем вместе навсегда.       Поднимаю голову и смотрю в его глаза. Они такие бездонные. Он — океан, и я в нём безжалостно тону. Аккуратно приближаюсь к его губам и невесомо целую. Только бы запомнить его вкус. Пронести это чувство до самой смерти.       — Я люблю тебя, Кэролайн, всегда буду, чтобы ты не сделала. Я никогда не разуверюсь в нас, если надо, я буду с нетерпением ждать следующей жизни, чтобы быть с тобой. Клянусь, тогда я не совершу ничего такого, что могло бы нас разлучить.       — Ловлю тебя на слово.       Рука Клауса зарывается в мои волосы, он накручивает прядь моих волос на свой палец и подносит к носу. Вдыхает их аромат, и я чувствую как его руки опускаются. Он отпускает меня.       — Я всё понимаю, Кэрри, я всё знаю.       Его глаза закрываются, и я подавляю всхлип. Он знает, что я собираюсь сделать? Дыхание учащается, и предательская слеза всё же скатывается по щеке. Дверь со скрипом открывается, и на пороге я вижу того самого заключённого, которого я наняла убить Клауса.       — Вам пора уходить.       Говорит он мне, а я качаю головой из стороны в сторону и цепляюсь за рубашку Никлауса. Быстро подхожу к нему и вытаскиваю пачку денег, которую я ловко спрятала под пояс джинс.       — Я передумала, уходи. Я не хочу его смерти. Я передумала.       — Но...       Указываю пальцем на выход и тот незаметно кивает.       — Я передумала!!!       Закрываю за ним дверь и поворачиваюсь к Никлаусу. Я думала, что знаю всё точно, но я даже не могла задуматься о том, что могла передумать. Значит, моя любовь к нему сильнее, чем желание убить.       — Почему ты это сделала?       Пожимаю плечами, но всё же выдавливаю из себя:       — Я люблю тебя.       — Значит, ты дашь мне второй шанс?       Снова подхожу к нему и целую в губы. Сейчас поцелуй был более глубоким. Удостоверившись, что запомнила вкус его губ, отстраняюсь от него и шепчу:       — Небо будет за нас, Ник.       Он удивляется тому, что я в первый раз назвала его "Ник".       — Значит, нет?       — Прощай.       Первую часть плана я разрушила, но вторая ещё может осуществиться. Можно сказать, вылетаю из комнаты и бегу прочь. Не знаю как вышла оттуда, но я всё же нахожу выход и иду к воротам, за которыми меня ждёт машина. Энзо удивлённо смотрит на меня и неуверенно кивает. Закрываю ладонями лицо и даю волю слезам.       — Я не имею права осуждать тебя, Кэр.       — Лучше бы просто отдала команду. Я не смогла это сделать, Энзо, я чуть не умерла, когда вошёл тот, кто должен был убить его. Я схватила его за рубашку, не желая отпускать.       — Я рад, что ты не смогла сделать это.       Я киваю ему, и чувствую как его рука поглаживает меня по спине.       — Отвези меня в наш с ним дом и оставь там на час, потом заберёшь.       Вытираю слёзы и смотрю на него, Энзо кивает и нажимает на педаль газа, он даже не догадывается, что я собираюсь сделать.

***

      — Через час заеду за тобой.       Махаю Энзо рукой и захожу в дом. Тут так темно и грустно. Даже не верится, что когда-то тут жила влюблённая пара, не верится, что тут кто-то смеялся, радовался.       — Боже, дай мне сил, — падаю на колени и опускаю на них голову. Мне так сложно. Так больно. Через несколько минут поднимаю голову и встаю на ноги. На тумбочке прямо возле двери стоит ваза, я пристально смотрю на неё, а потом резким движением скидываю её на пол. Нужно. Выплеснуть. Гнев. Тумба с моей помощью тоже летит на пол, и я слабо улыбаюсь. Закончив крушить всё в коридоре, я иду на кухню, потом в гостиную. Когда на первом этаже не остаётся целой мебели или предмета декора, я поднимаюсь на второй этаж. Оставляю свою комнату в покое, сразу иду в нашу с ним комнату. Останавливаюсь напротив двери, рука замирает, хочу постучатся, но зачем? В голове вспыхивает воспоминание, когда я в первый раз тут стояла и не знала чего мне ждать от первой ночи с Никлаусом. Я ненавидела его всей душой, а сейчас эта самая душа не может жить без него. Как быстро всё может поменяться. Тяну вниз ручку, и дверь открывается. В этой комнате, как и в своей, я не хочу ничего трогать, поэтому сразу же иду в ванную. Всё осталось так, будто никто и не покидал этот дом. Включаю свет и иду в ванную, включаю воду и вставляю затычку, чтобы вода не утекала. Вытаскиваю резинку из кармана и завязываю волосы в пучок. Посмотрев на себя в зеркало и улыбнувшись своему отражению так же, как улыбнулась бы Клаусу, вытаскиваю из заднего кармана телефон и лезвие, которое недавно купила. Ставлю телефон на раковину и залезаю в ванну. Вода тёплая, а меня пробирает дрожь, поэтому я быстро ложусь, позволяя воде согреть меня. — Будь сильной, — я не раз спрашивала себя, зачем мне это, но всегда на этот вопрос один и тот же ответ: я потеряла своих детей, я больше никогда не смогу стать матерью, человек, которого я люблю в тюрьме и нет никакой надежды, что он оттуда выйдет. Я полностью несчастна. Нет мне спасения. Разворачиваю бумажку и вытаскиваю лезвие. Направляю его к запястью и закрываю глаза. Металлический предмет соприкасается с кожей, и я не чувствую ничего, кроме облегчения. — Небо будет за нас, Клаус, я знаю.       Отбрасываю лезвие от себя и погружаю руку в воду. Вот сейчас я чувствую боль, но она не сравнится с душевной раной, которая кровоточит сильнее, намного сильнее, чем это запястье. Тешит одно — скоро придёт покой. Я буду спокойна, буду ждать Клауса. Эта мысль делает меня счастливее. Я готова уйти.       Я готова, как никогда.       Прощай, Никлаус Майклсон, человек, который подарил мне самую сильную любовь. Я умираю с твоим именем на губах, разве это не иронично? Разве ты не так хотел, чтобы тебя любили?