Мой любимый ужас

— Юля, — выдернула меня из мыслей Даша. — Я тебе рассказывала про Егора Денисовича? Мне об этом Паша рассказал. — Паша? — удивилась я. — Да, мой парень, но суть не в этом, — закатила глаза она и распласталась по кровати звездочкой. — Говорила или нет? — Нет, — пробубнила я и села на краешек кровати. — Ну, и что ты молчишь? Говори давай! Дашка рассмеялась и тоже села на кровать, пробегаясь глазами по комнате. — Так вот, вчера Паша пригласил меня в кафе и мы мило и спокойно сидели, пока я не увидела нашего историка, — её глаза загорелись, будто у него был хвост. — И знаешь с кем он там сидел и мило ворковал, поглаживая руку? — повисла небольшая пауза, а после она стукнула рукой по коленке и сказала. — С Анисимовой! — Что? — вырвалось у меня и было ощущение, что весь воздух выкачали из лёгких. — Я тоже так сказала и Паша, посмотрев в мою сторону сказал, что знает этих двоих. — И что он сказал? — Егора Денисовича он знает по каким-то гонкам, а Анисимова… У них отцы знакомы, и её отец, Анисимов Федор Николаевич, влиятельная шишка, и Паша сказал мне, что… Господи, — проговорила она и потерла глаза. — Прости, если задену твои чувства, но я не могла молчать, потому что ты моя подруга, — она взяла меня за руку и посмотрела в глаза. — Она беременна… От него, Юля. Ложь. Вот единственное слово ассоциирующееся с ним и его словами о том, что ему нужна только я. Как он мог смотреть мне в глаза и говорить такое? Когда сам спал с ней? — Во сколько… — сдавленным голосом проговорила я. — Во сколько они вчера сидели? — Где-то около десяти вечера. Я разбилась. И это он снова разбил меня и выбросил. И он ещё пытался оправдаться? Не поверю, никогда и ни за что больше ему не поверю. — Ладно, — выдохнула я и попыталась улыбнуться. — Это их проблемы. Так кто такой Паша? Блондинка встрепенулась и стала что-то быстро тараторить и жестикулировать руками, мечтательно поднимая глаза наверх. Я правда старалась вникнуть в её слова и внимательно слушать, но сейчас мои мысли атаковала эта ложь, которая разрастается вокруг меня как сорняк. Я думала, что он будет со мной честным хоть в этот раз, но как же я ошибалась. Ненавижу его, но себя я ненавижу ещё больше из-за того, что поверила его словам. Дашка ушла час назад, а я до сих пор сижу на кровати и обдумываю то, что узнала. Метаюсь взглядом по комнате, в надежде найти хоть какие-нибудь ответы, но натыкаюсь на фотографию, сделанную вчера и вспоминаю, что обещала отдать одну Жене. Натягиваю кеды и иду по лестнице, в ту злополучную квартиру, заранее отправив Жене СМС. Стою секунд двадцать, а после звоню и слышу до боли знакомую трель, которая отдается в ушах. Дверь мне открывает он и с каким-то удивлением смотрит на меня. — Ты… Наконец-то поняла? — говорит он и тянет ко мне руку, но нет совершенно никакого желания контактировать, или даже смотреть в глаза. — Женя? Я пришла, — зову, но никто не отвечает. Хмурю брови и достаю телефон, на который пришла СМС. От кого: Женька Дома буду через пятнадцать минут.) Киваю и разворачиваюсь, но меня хватает его сильная рука за плечо и втаскивает в квартиру. — Что это? — холодно спрашивает он, кивая на фото. — Фотография, — безразлично говорю я. — Для чего она Жене? — щурит глаза и повышает голос. — Тебе это не обязательно знать, — шиплю я и разворачиваюсь, чтобы выйти, но меня снова хватают за плечо, поворачивая к себе и выхватывая из рук фото. — Какого чёрта?! — ору я, когда оно находится у него. — Что за хуйня?! — Это. Не. Твоё. Дело, — выделяю каждое слово и пытаюсь забрать кусок листа. — Не моё?! — кричит он. — Какого хрена ты делала, когда меня не было?! — Я пыталась восстановиться! Отдай, это не принадлежит тебе. — Этих фото было два, значит, одно у тебя?! — Да, и второе точно не предназначено для тебя. — А для кого?! И какого чёрта ты носишь его медальон? — кричал он. — Для Жени, — тихо говорю я. — Медальон важен мне… — Что он для тебя такое сделал, что не сделал я? — ещё громче орет он, сжимая моё плечо ещё сильнее и с остервенением бросая фото на пол. — Что он сделал? — удивляюсь я. — Он не бросал меня и был рядом, когда мне это нужно было! Он поддерживал меня, не трахал баб, которые от него беременели, а особенно, Анисимову, не приходил и не клялся в любви, а после шёл в кафе и мило общался с Анисимовой! Ты самый настоящий лгун, ты всегда врал мне, в тебе нет ни капли честности, а если и есть, то я никогда ей не поверю! Я не могу тебе доверять и больше никогда не буду… Я сорвала голос так, что теперь он хрипит, а сама реву и задыхаюсь в собственной беспомощности. Я всё выговорила, всё, что было в душе и то, как долго это хранилось и копилось внутри меня. — Юля, — шепчет он и дотрагивается до щеки, стирая мокрую дорожку. Но это прикосновение опаляет меня огнём, и я резко отворачиваю голову. Не хочу его прикосновения на себе. Не хочу его чувствовать. Он тянется ко мне ещё раз, но я снова дергаюсь и резко убираю его руку со своего плеча, поднимая фото и бережно оттряхивая его. Глаза слипаются от слёз и я понимаю, что всё ещё реву, не в силах остановиться. — Юля, Анисимова — это ошибка, — вновь шепчет он и снова пытается коснуться моего лица. — Не трогай меня, — хриплю я. — Твои прикосновения делают мне больно. — А он, значит, делает тебе хорошо?! — ядовито говорит он. — Да, — слышу твёрдый и злой голос Жени, от которого на сердце становится теплее. — Женя, — ухмыляется он, протянув букву «я». — Какого черта ты сюда приперся?! — Что ты вообще делаешь? — мягко говорит он и подходит ко мне, но его старший брат встаёт между нами. — Посмотри, до чего ты опять её довел! — Я знаю, что делаю, — твёрдо говорит он. — Не смей вставать между нами. — Я никогда этого не делал, — говорит Женя и смотрит на меня своими зелёными глазами. — Нет, — издаёт смешок он и поворачивается ко мне, так же смотря на меня зелёным глазами, но в них что-то не то. — Убирайся, — шипит он, переводя взгляд на Женю. Я всхлипываю и пытаюсь обойти парня, но он хватает меня за руку, на которой точно останутся синяки. — Я же просила, отпусти! — снова начинаю реветь я и выворачиваюсь, падая в теплые объятия Жени, который тут же подхватывает меня, и мы выходим из квартиры. Чувствую приятный запах и тепло, открываю глаза, которые всё это время старалась держать закрытыми. Женя уже сидит за рулем автомобиля, а я смотрю в окно, на сгущающуюся вокруг машины темноту. По телу проходят мурашки, несмотря на то, что в салоне достаточно тепло и я съеживаюсь. Женя быстро снимает толстовку и накидывает на меня. Он ничего не говорит, и я благодарна за это. Внутри ничего не осталось, только какое-то тепло, когда я рядом с Женей. Прижимаю к груди фото и вдыхаю аромат. Женин аромат, которым я окружена. Он забрался в самые лёгкие, в каждую клеточку тела и каждый сантиметр сердца. — Приехали, — улыбается он и выходит, быстро открыв мне дверь. Я ежусь от подувшего ветра и Женя аккуратно застегивает молнию на толстовке, пробегаясь кончиками пальцев по моему подбородку. Я завороженно смотрю на него и хватаю его за руку, когда вдали проехала слишком громкая машина. Женя тянет меня на себя, и мы проходим по маленькой тропинке, а после оказываемся на большой поляне, которая окружена деревьями. Мы проходим на середину, и Женя ложится на желтую траву, показывая мне рукой сделать тоже самое. Джинсы намокают сразу же, но когда я увидела это, то сразу же забыла про них. Мне открылось чёрное небо, усыпанное миллионами звёзд, которые создавали созвездия и были похожи на горсть маленьких кристаллов. Кто сказал, что кристаллы — это не звёзды? Я завороженно смотрела на них и поражалась этой красоте, которые люди ищут веками. Они создают в своей голове идеалы и стараются следовать им, внушая себе, что это красиво. Люди всю жизнь ищут красоту не понимая, что она у них над головами. Я почувствовала теплую ладонь на своей и сжала её. Повернувшись, я увидела, что Женя смотрит на меня не моргая, луна светила так, что я могла различить все его черты лица. И я буквально утонула в его глазах. В его зелёных глазах. — Люблю это место, — шепчет он. — Я прихожу сюда подумать. — У меня тоже такое есть, — так же тихо говорю я. — Ты не против, если это место станет… — Нашим, — перебивает он и я улыбаюсь. — Что за татуировка? Женя сел и закатал рукав рубашки, показывая мне вечный рисунок на его теле. По середине располагался циферблат часов, аккуратно обвитый маленькими красными розочками и их стеблями с острыми шипами. От циферблата отходили в разные стороны два больших чёрных крыла, которые тянулись вверх. А под ними два больших бутона красных роз, от которых идут стебли, обвивающие круг, но не трогающие крылья. — Циферблат — это прошлое и то, с чем мне пришлось столкнуться, — он сжал мою руку и я поняла, что он говорит про Аню. — Крылья — знак того, что прошлое меня больше не держит. Маленькие розочки — это доверие, а шипы — преграда. — А два бутона роз? — прошептала я, аккуратно проводя пальцем по циферблату. — Это сочетание нас, — чуть слышно сказал Женя и я остановилась, рассматривая теперь не тату, а его. Я протянула ему фотографию, на которую он посмотрел с какой-то нежностью и аккуратно взял в руки. Он сжал мою руку и мы снова легли на траву, любуясь звездами. Звездами, которые похожи на

сочетание нас.