Я буду твоей поддержкой и опорой

Солнце только встало на горизонте и его слабые лучи с трудом пробивались через задернутые шторы. Приоткрыв глаза и потянувшись, Сиф посмотрела в окно из-под густых черных ресниц, немного жмурясь от солнечного света и убрав с шеи тяжелые волосы, она приподнялась на локте и обернулась через плечо. Место рядом с ней было как всегда пустым. Тор по обыкновению давно ушел. Наверное, сейчас он в тронном зале обсуждает с советниками дела, или в казармах, проверяет как идет выполнение солдатами его приказов, или вообще уехал из Асгарда, чтобы в уединении тренироваться где-нибудь в лесу, а к обеду вернуться во дворец и снова погрузиться в свои дела. Более странно было бы найти его мирно спящим дольше, чем до рассвета. Спустив ноги с кровати, Сиф накинула на плечи легкий шелковый халат и подошла к окну, отодвинув занавеску и выглянув во двор. В глаза ей бросился алый плащ мужа, пересекающего двор быстрым и размашистым шагом. Тор направлялся в отдаленную, но хорошо известную Сиф часть дворца, куда он ходил в один и тот же день каждый год. Она сразу вспомнила, какой именно сегодня был день. День смерти его брата. Тор обернулся, как будто почувствовав на спине чей-то взгляд. Увидев в окне силуэт жены, он отвернулся и опустил глаза. Он чувствовал себя виноватым перед ней за то, что уже 7 лет она не получала от него и тени былого внимания. Но такой была их жизнь, и он был не в силах что-то изменить. Он был не в силах измениться. Толкнув рукой дверь, он вошел в здание, где всегда царила тишина и прохлада, даже в самый жаркий летний день. Остановившись посреди зала, громовержец глубоко вдохнул всей грудью, чувствуя как сердце снова сжимается от боли. Через высокие окна в склеп проникал мягкий утренний свет, освещая белые мраморные статуи предков богов, королей и древних воинов, стоящие вдоль стен. Здесь можно было поговорить с умершими, воздать им дань уважения и памяти, но здесь редко кто-то появлялся кроме бога грома. Тора мало интересовали образы могучих воинов и древних королей. В несколько шагов пройдя через зал, он остановился перед небольшой фигурой, стоящей в самом конце. Остановившись перед пьедесталом, Тор аккуратно уложил на холодный мрамор цветы, которые он принес с собой. Опустившись на колени, он прошептал что-то одними губами и поднял глаза. Статуя Локи была выполнена по его приказу и под его жестким контролем. Он хотел, чтобы брат был запечатлен таким, каким он привык его видеть. Взгляд Локи был устремлен вперед, он был спокойным и открытым, на губах виднелась обычная легкая улыбка, казавшаяся несколько надменной, но с другой стороны придававшая его лицу веселое и насмешливое выражение. Волосы слегка растрепались, будто от дуновения ветра и часть прядей мягко спадала ему на лицо. Одну руку он протянул вперед, будто приглашая кого-то подойти ближе, а другую спокойно держал чуть за спиной, придерживая подол плаща. Тор запомнил его таким, легким в движениях, тонким и изысканным. Встав с колен, громовержец аккуратно коснулся пальцами протянутой руки, будто надеясь, что Локи ответит на его прикосновение, но его кожу тут же обожгло холодом мертвого камня. Когда в последний раз Тор коснулся кожи Локи, она была такой же холодной и белой, как мрамор. Перед глазами снова отчетливо встал тот момент, когда растерянный и напуганный слуга ворвался в его комнату, сообщив ужасные новости. На негнущихся ногах Тор добежал до покоев брата, где его взору предстала картина, которая до сих пор преследовала его в ночных кошмарах. Кровь, везде так много крови. И Локи лежит в этой почерневшей луже, его голубые глаза потемнели и стали почти серыми, его лицо залито кровью и обезображено ужасной раной так, что его трудно узнать. Его руки крепко сжаты в кулаках, на полу кровавые отпечатки пальцев, свидетельствующие о том, что он до последнего вздоха боролся со смертью, возможно стараясь добраться до двери, но силы оставили его раньше, чем он смог позвать на помощь. В метре от него лежало тело его убийцы. Тор хорошо знал этого человека, и ярость охватила его так, что задрожали руки. Закричав на слуг, он приказал им убраться вон с его глаз, а когда те в страхе исчезли, он подошел к Локи и, рухнув рядом с ним на колени, прижался губами к спутавшимся волосам, чувствуя затхлый запах запекшейся крови. Слезы текли по его щекам, падая на белую, похожую на воск кожу, Тор плакал, шепча губами что-то бессвязное, пытаясь вымолить прощения за то, что он не успел, что он не выполнил обещание. Но он знал, что теперь уже никогда не сможет обрести покой. Локи был мертв, а Тор был так безмерно виноват, что ничем не сможет искупить этого. Рыдая над мертвым телом брата, он готов был умолять саму Хель на коленях, чтобы она вернула ему его душу, но все было бесполезно. Они с Локи больше никогда не увидятся, а Тор будет вечно корить себя за это. Себя одного. Такое он дал себе обещание, и больше ни дня он не был счастлив. Последний раз он увидел брата на погребальном костре. С тех пор прошло семь лет. Но и эти семь лет не смогли извлечь из ран его души и малой части осколков той боли, что каждый день пронизывала его исстрадавшееся сердце. Тор отстранился от жены, от отца, друзей. Он больше не смеялся на пирах, оставался в стороне от любого веселья, а на его лбу залегли глубокие морщины, отражавшие его постоянное отсутствие расположения духа. Громовержец часто хмурился, разговаривал коротко и только по делу, часто искал уединения. Никто во всем мире, казалось, не мог утешить его, и несчастная Сиф уже забыла, что значит получать ласку от мужа. Она молила всех богов о том, чтобы они принесли облегчение его душе. Ей было неудержимо больно от осознания собственного бессилия в том, чтобы ему помочь. Она ничего не могла сделать, ведь во всех девяти мирах был лишь один человек, который мог вернуть ей ее мужа. Но он был мертв. Проклятый Локи, многие ненавидели его при жизни, но все эти люди вместе взятые и близко не чувствовали той ненависти к нему, что испытала Сиф после его смерти. Казалось, что вместе с собой в могилу, он забрал с собой и Тора, заставив его умереть для всех его родных и близких. Один раз в момент самого глубоко отчаяния, Сиф зашла в склеп, где, она знала, каждый год Тор корил себя снова и снова, стоя на коленях перед запечатленным в камне образом брата. Взглянув на мраморную статую, Сиф почувствовала дрожь, прошедшую по ее телу. Статуя была выполнена так живо, что казалось, будто Локи и вправду усмехается, своим надменным взглядом глядя на нее. Как же она ненавидела эти глаза, ненавидела эту ухмылку, ненавидела это лицо. Будь ее воля, она бы разрушила эту статую и похоронила ее останки вместе с пеплом того, чей образ она передавала. Слезы обиды и злобы застыли на ее щеках. Ее трясло от гнева, она кричала, надеясь, что Локи слышит ее, где бы сейчас не был его дух. Она просила его отпустить Тора, дать ему покой, вернуть его ей. Угрозы переходили в мольбы, а крик в плач. Уже через пару минут Сиф безотчетно рыдала, закрыв руками лицо и прислонившись лбом к ногам ее мучителя. Сквозь слезы, она вновь и вновь умоляла мертвеца вернуть ей душу ее мужа, но знала, что ее молитвы услышаны не будут. Даже Хель была бы милостивее Локи, лживого бога, потешавшегося над людскими страданиями. Сколько бы она не молила, сколько бы не плакала, он бы и взора на нее своего не обратил, отчего она чувствовала себя еще более отчаявшейся и потерянной. Покинув мрачные своды склепа, она устремилась прочь от этого места, надеясь, что никто не увидит ее заплаканного лица, прежде чем она окажется в своих покоях. Позже она уже не пыталась повлиять на Тора, а он совсем перестал ее замечать, проводя с ней только ночи и то, только из-за необходимости. И с каждым годом становилось только хуже. Так и в этот день, стоя у окна и смотря в спину идущему в склеп Тору, Сиф только вздохнула и молча отошла в сторону, как будто уступая свое место Локи, незримо находящемуся все эти годы рядом с ними и отравляющего своим ядом их жизнь. На обед Тор явился с опозданием. Молча кивнув отцу и матери, он сел на свое место во главе стола. Сиф хотела взять его за руку, но заметив его тяжелый взгляд, устремившийся куда-то сквозь нее, поняла, что он смотрит на пустующее рядом с ней место. Место Локи. Сжав кулак, она положила руку на колено, понимая, что Тор в любом случае не заметит ее прикосновения. В этот день для него существовал лишь один человек. Человек, который давно умер, но казалось, что умерли кроме него. Для Тора это было так. Коротко поинтересовавшись у родителей об их здоровье, Тор приказал слуге налить ему вина и стал накладывать на свою тарелку еду с общего блюда. Когда слуга явился с вином, он что-то передал громовержцу на подносе. Это был конверт, запечатанный королевской печатью. Таких конвертов было уже давно не видно. Они означали, что кто-то нарушил королевский приказ, чаще всего это касалось подневольных народов. Одним движением разорвав конверт, Тор быстро пробежал бумагу глазами. В следующую секунду, он оттолкнул назад свой стул и быстро направился к дверям. -Срочные дела. - этим он ограничился, объясняя свой стремительный уход. Один молча проводил его взглядом, а затем только неодобрительно покачал головой. Изменения происходящие с сыном давно беспокоили его, и эти беспокойства были не лучшими. Сиф знала об этом больше, чем ей следовало, после того, как один раз случайно услышала разговор всеотца с его женой, но рассказать об этом Тору, она боялась. Опустив глаза, она продолжила молча есть, делая вид, что ничего не заметила. Новости, полученные от советников были не самыми лучшими. Йотунхемские лазутчики пытались пробраться в Асград. Какую цель они преследовали понять не удалось, но основным предположением было то, что они пытались что-то украсть. В сокровищнице Одина было множество могущественных артефактов, а попади они в руки врага, кто знает, что тогда будет. Об этом Тор думал, сидя на троне снова и снова пробегая глазами письмо, но мысли его были далеко от тронного зала. Он видел перед собой Локи, сидящего под деревом в саду в вечер его коронации. Тор держал его за руку и обещал, что сделает его счастливым, а Локи кивнул, смотря на него своими нежно-голубыми глазами и в них было столько доверия, но в то же время столько боли. Тор сам не заметил, как смял письмо в руке, чувствуя укол горечи в душе. Каждый раз он прокручивал в голове те разговоры с Локи, когда он просил его подождать с тем, чтобы отправиться в храм. Если бы Тор знал, что это будет стоить Локи жизни... Окончательно скомкав в руке письмо, он швырнул его в сторону и громко позвал слугу. Приказав приготовить его доспехи, он направился в свои покои, решив, что единственный самый быстрый и надежный способ разобраться с йотунами - лично напомнить им о том, кто является их королем. Яркий луч света вспыхнул в черном небе Йотунхейма подобно молнии. Приземлившись на землю, Тор взметнул вокруг себя облако снега и пыли, извергшейся из треснувшей под его ногами ледяной земли. Осмотревшись, громовержец нахмурился, крепче сжав в руке свой молот на случай, если кто-нибудь попробует напасть на него из темноты. -Лафей! - крик Тора потряс воздух, разорвав мертвую тишину. - Я, король Асгарда, приказываю тебе предстать предо мной! -Зачем ты пришел сюда, Тор сын Одина?.. - за его спиной послышался низкий хриплый голос. В темноте появились два горящих красных глаза, а в следующий момент и сам король Йотунхейма выступил вперед. Возвышаясь над Тором, он смотрел ему в глаза с вызовом и презрением. Появление аса в его владениях было для него мягко говоря неприятно и отчасти оскорбительно. Он так и не смирился с идеей подчинения Асгарду. Медленно опустившись на появившийся за его спиной трон, Лафей подпер рукой подбородок, вопрошающе смотря Тору в глаза. Остальные великаны тоже не заставили себя ждать и стали появляться из темноты пещер и расщелин в горах. Сотни горящих ненавистью глаз были направлены на бога грома. Но их ненависть нисколько не затрагивала его. Он оставался спокоен, желая поскорее разобраться со всем этим и вернуться домой. -Твои слуги нарушили условия нашего мира и тайно проникли в Асгард, покинув территорию Йотунхейма. -Я не давал такого приказа. - Лафей спокойно смотрел ему в глаза, постукивая длинными ногтями по подлокотнику трона. -Не пытайся меня обмануть. - Тор нахмурил брови, чувствуя как в нем закипает злость. Как Лафей еще смеет играть с ним в игры, если его вина очевидна? -Ты уличаешь меня во лжи? - великан склонил голову на бок, как будто изучая его. - Не забывайся, ас. Помни, с кем ты говоришь... Остальные великаны вокруг заметно напряглись. Некоторые из них явно приготовились к бою, если того потребует ситуация. Тор окинул их взглядом, оценивая свои силы против них. -Если не ты отдал приказ, то кто? - немного успокоившись, он снова посмотрел на Лафея, сделав шаг в его сторону, но тут какое-то движение в толпе великанов, заставило его остановиться. Стоящие в первых рядах великаны расступились и среди них появилась новая фигура. Тор обернулся и замер скорее от удивления, чем от чего-то другого. Выступивший вперед великан (если его так можно было назвать), разительно отличался от всех остальных. Он был невысокого для великана роста, длинные черные волосы спадали по его плечам и были украшены драгоценными камнями, висящими на тонких золотых цепочках, вплетенных в пряди волос. Такие же золотые цепочки были в его ушах, проколотых несколько раз в хряще. Из одежды на нем была лишь набедренная повязка и длинная накидка из меха, закрепленная на плече золотой брошью. Первая мысль в голове громовержца была о том, что видно это был какой-то местный жрец, но зачем ему было вылезать вперед и так бесцеремонно врываться в разговор двух королей? Ехидно улыбнувшись, он вышел на середину, как будто специально выставляя себя на всеобщее обозрение. Положив на пояс руки, он гордо поднял голову, смотря Тору в глаза. -Это я приказал своим слугам пробраться в Асгард. Как видишь, я неплохо преуспел в этом, раз поднял такой переполох, что сам король асов явился сюда. Тор непонимающе уставился на него, затем перевел взгляд на Лафея, ожидая объяснений, но тот молчал, тяжелым взглядом, смотря в спину внезапно появившемуся как из ниоткуда низкорослому великану. Тот же продолжал довольно ухмыляться, будто ожидая от Тора прилюдного признания его достижений. Это ужасно разозлило громовержца. -Кто ты такой? Назови свое имя. - он выставил вперед руку с молотом, направив его в грудь нахальному йотуну и с трудом сдерживаясь, чтобы сразу не снести ему с плеч голову. Сначала надо было дождаться объяснений, а потом уже можно будет с ним расквитаться. -Тор Одинсон... Я столько слышал о тебе. - высокий голос звучал громко и чисто, без хрипотцы присущей всем ледяным великанам. Отчего-то по телу громовержца прошла непонятная дрожь. Этот голос казался ему странно знакомым. Откинув назад, звякнувшие металлом побрякушек, волосы, йотун обнажил белоснежные зубы в улыбке. - Я Локи сын Лафея и принц Йотунхейма приветствую тебя, король Асгарда, на землях моего отца. В этот момент Тору показалось, что все померкло у него перед глазами. Мьелнир в руке стал непомерно тяжелым, так что он чуть не выронил его, с трудом сохраняя остатки самообладания. Локи. Сын Лафея. Принц Йотунхейма. В этот момент у Тора как будто открылись глаза. Эти скулы, эти глаза, эти волосы и руки. Локи стоял перед ним в обличье ледяного великана и надменно усмехался в своей обычно манере, горделиво подняв голову и нагло смотря ему в глаза. Локи был жив. Локи был все это время в Йотунхейме. Локи его не помнил. Локи теперь был ему чужим. Сделав резкий шаг вперед, Тор протянул руку, чтобы схватить его за одежду и, дернув к себе, в упор заглянуть в светящиеся алые глаза, увериться, что это не иллюзия, что он не ошибся, но в этот же момент ему пришлось отшатнуться назад, так как вперед с рыком выскочил огромный черный волк, оскалив окровавленные зубы и заслонив принца собой. Видно, он только недавно закончил терзать свою добычу, и Тор не хотел, чтобы клыки зверя окрасились и его кровью, так что ему пришлось отступить. Погладив животное по голове, Локи обнял его за шею и, присев рядом с ним на колени, с особой нежностью, поцеловал его в морду. Волк лизнул его в лицо с кротостью домашнего питомца и, поджав уши, опустил голову, ласкаясь к нему. -Тише, тише, Фенрир... Он не сделает мне ничего плохого. - Локи сказал это с такой уверенностью, будто знал Тора всю жизнь. Но для него они встретились впервые. Встав с колен, он снова посмотрел на громовержца. - Ты искал того, кто отправил лазутчиков в твой город. Это был я. -Зачем ты это сделал? - Тор еле сдерживал себя. Он хмурил брови, сжимая рукоять молота до боли в пальцах, только чтобы снова не броситься к Локи. Надо было забрать его отсюда. Любой ценой. -Хотел привлечь твое внимание. - Локи улыбнулся и сам сделал шаг в его сторону. Тор почувствовал, как земля уходит из-под его ног, когда Локи погладил руками его доспехи на груди, оставив на металле слегка заметные вмятины. Ядовитая кожа йотуна разрушала все, чего только касалась. Но Тор с радостью бы обжигал свои руки снова и снова, только чтобы обнять Локи. Только чтобы хоть раз его обнять. -Привлечь мое внимание? - Тору неожиданно в голову ударила почти безумная идея. Неожиданно резко он толкнул Локи от себя назад, так что тот не устоял на ногах и рухнул спиной на снег. Поймав его испуганный взгляд, Тор приставил молот к его горлу. - Ты его добился. Я заберу тебя с собой в Асгард и представлю тебя перед Асгардским судом, где ты ответишь за свое предательство. Прежде, чем опешивший Локи успел что-то ответить, а Лафей воспротивиться такому решению, Тор дернул йотунхеймского принца вверх за его мантию и, прижав его к себе, поднял молот вверх и взмыл с земли. Надо было найти безопасное место и перебраться обратно в Асгард, пока разъяренные ледяные великаны не попробовали найти его и отобрать у него его новый трофей. Локи и сам был не рад своему положению и забился в его руках, пытаясь вырваться, но оказавшись высоко в облаках над землей, понял, что это уже бесполезно. Порыв ветра нещадно трепал его волосы, заставляя украшения дрожать и звенеть, так что Локи пришлось придерживать их руками, чтобы их не потерять. Через минуту в воздухе снова сверкнула яркая вспышка света, перед глазами все поплыло, а затем Локи даже вскрикнул от неожиданности, зажмурившись от солнца, неожиданно ударившего в непривыкшие к дневному свету глаза йотуна. Немного поморгав, слезящимися глазами, он с удивлением посмотрел на раскинувшийся внизу пестрящий красками мир асов. Такая красота и просторы, не ограниченные ничем, поразили его до глубины души. Широко распахнутыми глазами он с жадностью рассматривал все вокруг, будучи готовым смотреть на эту картину вечно, но у Тора были другие планы. Приземлившись на землю прямо перед дворцом, он снова бесцеремонно схватил Локи за шкирку и потащил его за собой по ступеням. Тот только продолжал осматривать все вокруг, хлопая глазами. Бросив на него короткий взгляд, Тор понял, что Локи и вправду видит Асгард впервые. Он ничего не помнит и, может, не вспомнит никогда. С тяжелым сердцем дотащив его до верхнего этажа, он толкнул дверь, которая была плотно закрыта все эти годы с того самого дня, как слуги нашли в этой комнате два окровавленных мертвых тела. Пихнув Локи вперед, он направил молот ему в лицо, так что тот невольно отшатнулся. Боится. Хорошо, так будет проще заставить его слушаться, пока Тор со всем не разберется. -Попробуешь сбежать - я найду тебя и одним ударом проломлю тебе череп. Надеюсь, что ты понимаешь, что я не шучу. Жди меня здесь, я скоро вернусь. Локи ничего не ответил, проводив громовержца взглядом, пока тот не закрыл за собой двери, выйдя в коридор. Прислушиваясь пару минут к его удаляющимся шагам, он медленно выдохнул, переводя дыхание. Улыбка снова появилась на его губах. Все было так, как он хотел.