Бильярд в половине десятого

Прежде чем ехать, мы развернули записку Льюиса. В ней действительно был написан адрес, по которому мы могли – по крайней мере, надеялись – найти папу и Гроувера. Еще там говорилось, чтобы мы передали этот листок его друзьям. Мы пересели вперед и направились к городу, рассекая темноту светом фар. Добрались мы быстро, поскольку все последние события происходили в паре миль от города. Нам не встретился ни один автомобиль просто потому, что та дорога, по которой ехали мы, была ответвлением главной трассы. Чтобы разыскать дом, нам потребовалось около получаса. Мы колесили по безмолвным улочкам тихого городка, который довольно рано погружался в сон. Именно поэтому на улицах почти никого не было, не считая праздношатающихся, а следовательно и спросить, как добраться до нужного дома, было не у кого. Мы три раза проезжали около церкви, натыкались на книжный магазин, объезжали вокруг площади, но все наши круги были бесполезны: нужной улицы нигде не было. Спустя полчаса мы, наконец, выехали к району, где еще ни разу не проезжали, а вскоре и нашли то, что искали. Перси заглушил мотор, и мы вышли. Мы поднялись по лестницам к двери и постучали. Внутри послышались шаги, а потом, приоткрыв дверь, оттуда выглянул какой-то мужчина. - Чего вам? – спросил он, явно не очень обрадованный нашим появлением. Я сразу протянула записку, которую написал Льюис. Мужчина быстро прочел ее, скрывшись ненадолго в доме, а потом снова выглянул и пригласил войти. - Ждите здесь, - приказал он, оставив нас в комнате, которая одновременно служила и гостиной, и кухней. Он вышел, а через некоторое время появился вместе со своим братом (то есть я подумала, что это был его брат). - Вы Аннабет? – спросил тот, что впустил нас. - Да. Где они? – спросила я, сразу переходя к делу. - Мы приведем их, - ответил второй брат. – У вас есть автомобиль? Мы кивнули. - Тогда выходите к нему и ждите нас там. Мы придем вместе с вашими дружками. Мы поступили именно так, как нам и сказали. Не думаю, что эти двое стали бы нас обманывать. Я очень хотела, чтобы все закончилось. Прошло совсем немного времени, когда братья вышли к нам, ведя под руку Гроувера и папу. Мы с Перси подскочили к ним и помогли довести до машины. Состояние обоих было не самое лучшее; папа был без сознания, а Гроувер еле держался на ногах. Мы усадили их на заднее сиденье и, больше не задерживаясь ни на минуту, направились обратно к дому. Я облегченно вздохнула, когда мы выехали из города, и обернулась, чтобы посмотреть на папу и Гроувера. В этот раз оба были без сознания, либо просто спали. Они были грязные, все в той же одежде, что мы видели их в последний раз. Я не знаю, где их держали, но за сутки они превратились в нечто уставшее и оборванное. - Как ты? – спросил Перси, поглядывая то на меня, то на дорогу. - Неплохо, - отозвалась я. Мне и правда стало гораздо лучше, хотя надо мной все еще тяготели мысли о Льюисе. Я призналась в этом Перси. - Я тоже о нем думаю, - сказал он. – Все-таки он был ненормальным. Даже любовь у него была безумная. Я сразу говорил, что с ним нужно быть осторожнее. Знаешь, мне сразу показалось, что он впутает нас в какую-то историю. Я промолчала. Мне было жаль Льюиса, по-человечески жаль. Он был необычным парнем, и как сказал Перси, его любовь была сумасшедшей, но в то же время настоящей. Счастье любимого человека – вот что он считал самым главным и что он старался дать любыми способами. Вы посмеетесь надо мной и скажете, что это была не любовь, а всего лишь навязчивая идея чокнутого парня. Пусть так, но ведь каждый понимает любовь по-своему и каждый имеет на нее право, даже такие, как Льюис. Вскоре мы добрались до дома. Саганы и Хелен выбежали нам навстречу. Женщины причитали, но в то же время помогали нам вести папу и Гроувера в дом. Их уложили по кроватям. За Гроувером вызвались ухаживать мы с Перси, поскольку доверить это мадам Саган мы не могли по известным причинам: необычная нижняя часть тела нашего друга; а Хелен, очевидно, не отходила ни на шаг от папы. Как оказалось, с сатиром все было в порядке, сказывалось лишь действие снотворного, которым его пичкали в доме Льюиса. Поэтому мы оставили его до утра в комнате, а сами решили проверить, как там папа, хотя я не сомневалась, что причины подобного состояния мало чем отличаются от того, чем вызвана слабость Гроувера. Хелен подтвердила это, и мы все немного успокоились. Мадам Саган заварила всем чай, и мы спустились в столовую. Я все время думала, стоит ли им говорить правду или же лучше врать. Однако я понимала, что очень устала и придумать сейчас что-то стоящее вряд ли смогу, поэтому пришлось остановиться на первом варианте. Наш рассказ Хелен и Саганы выслушали внимательно, однако хозяйка то и дело закрывала лицо руками и качала головой. Выслушивать их комментарии у меня не было никакого желания, я просто хотела лечь и немного поспать. Поэтому я, взяв Перси за руку, потянула его за собой. Хелен хотела что-то сказать, но я устало посмотрела на нее, и она передумала. Мы с Перси поднялись в мою комнату, и не раздеваясь, легли на кровать. Я положила голову ему на плечо и поняла, что хочу лежать так долгие и долгие годы. Так я и уснула до самого утра. *** Проснулась я от знакомого ощущения: на меня опять кто-то смотрел. Очевидно, это был Перси, и я улыбнулась. - Ты уже не спишь? – спросила я, не открывая глаз. - У тебя глаза на спине? – засмеялся он. Я не ответила и повернулась к Перси. Он лежал, подперев голову рукой, и смотрел на меня. - Ты меня удивляешь, - улыбнулась я. – И куда только подевался тот Перси Джексон, которого ничем нельзя было разбудить? - Аннабет, ну как я могу спать рядом с такой девушкой, как ты? - А что не так? Он только улыбнулся и прижал меня к себе. - Пойдем сегодня на пляж? – предложил Перси. - Ага, - согласилась я. – А вечером опять бильярд? - Да, - рассмеялся он. – Эту традицию никто не отменял. Я вспомнила, как мы впервые с Перси встретились в бильярдной, какое я чувствовала тогда напряжение. А потом был второй раз, а затем и третий, когда я его поцеловала. А еще в моей памяти мелькнул ужасный вчерашний вечер. Казалось, что это было давно и случилось все не с нами. Я отмахнулась от мрачных мыслей. Все, что произошло вчера, ушло как страшный сон, утонуло в морской пучине. Грустный, но логичный конец. А сейчас не хотелось думать ни о Льюисе, ни о его странной любви. Я была рядом с Перси в домике у моря; отпуск продолжался. И жизнь тоже.