Вэйлон Парк

Я ушел из комнаты, где так неудачно спрятался. Как мне показалось, находиться там было весьма рискованно. Мертвая тишина царила во всем отделении и как ни странно, меня это успокаивало. Без капли волнения я пошел искать более укромное место, и этим местом оказалась большая комната со швейными машинками. Здесь было довольно темно и я легко мог оставаться незамеченным в тени. Я сел на деревянный пол около одного из швейных столов. В последнее время я думаю так много и не могу решить ничего. Чем больше мыслей в моей голове, тем больше мусора скапливается там и забивает мой разум. Мои рассуждения - просто пустота. И, как мне кажется, я уже даже разучился разговаривать. А что есть человек, если он не способен вымолвить и слова? Я не беру в счет больных... Хотя, быть может, я сам уже болен. Как мне забыть все ужасы здесь? Все трупы, все убийства, совершенные на моих глазах? Я закрыл глаза и попытался насладиться тишиной и спокойной обстановкой, не думая ни о чем. Однако только я расслабился, как перед глазами выскочили трупы и в ушах раздался крик. Я подскочил на месте, но быстро сообразил, что это всего лишь игры моего пошатнувшегося сознания. От всего этого мне стало не по себе и пришлось забыть об отдыхе. Глупо было вообще рассчитывать на него. Ничего не оставалось, кроме как вновь позволить своим голосам в голове рассуждать на разные темы. Эдди Глускин... Что он такое? Неужели все его слова - правда? Я не знаю, что делать. Он ведь действительно спас мне жизнь, а не убил в тот раз. И неужели я возьму и брошу его так, заключенном в своем теле? Но что я могу сделать? Тем более в любой момент он может просто взять и вставить нож в мою спину. Но я что-то чувствовал, когда смотрел на него. Что-то родное. Будто мы были уже знакомы ранее. О таком чувстве я читал лишь в книгах в детстве, когда еще верил в настоящие чувства людей. Или я всегда верил в это?... Почему я ничего не помню? "Похоже, у меня нет выбора." — со временем я понял, что сказал это вслух. Говорил ли я в голос постоянно, мне не хотелось думать. Хотя нет, с какой стати выбора нет? Неужели я так хочу до конца своих дней сидеть в грязной комнате, а за стенами будут твориться ужасные убийства? Нет уж, мой рассудок и так... — А-а-а! Убивают! Помогите! — Тише, дорогая. Не сопротивляйся, любовь не выбирают. Мимо меня неторопливо прошел Глускин, а по полу он тащил изуродованного пациента, который уже был подвергнут не только опытам над сознанием, но и физическим, что видно по его коже. Я мог бы встать и помешать всему, что ожидало подопытного, однако решил повести себя, как крыса. Таким образом, по моей вине умер человек. *** Очень долго я сидел и не мог понять, что делать дальше. Я не мог элементарно решить, как будет лучше. Даже когда я не помешал Глускину тащить того пациента... Что было бы лучше? Я не знаю, я не понимаю. Я становлюсь не хозяином своего тела и разума. Почему я не мог просто встать и помешать? Почему я до сих пор сижу здесь, а не ищу выход? Из-за какого-то психопата я разрывался на части, вместо того, чтобы давно уже сбежать отсюда. В итоге я ни к чему не пришел даже спустя несколько пройденных часов, потому что начал думать о своем детстве и что есть прекрасного в лесу. Мысли об этом казались более приятными и беспечными. Когда в коридоре послышались шаги, я быстро встал и пошел прямо на их звук. Я знал, что это был Эдди Глускин. Я знал, что нужен ему. Лицо убийцы выражало шок и даже ужас. Глаза были широко открыты, губы разомкнуты, руки по локоть испачканы в чьей-то крови, а рубашка больше не была так белоснежна. Я стоял на месте в нескольких шагах от Глускина и он посмотрел в мои глаза. Его взгляд словно обжигал - так много боли и страхов выражал он - поэтому я перевел свое внимание на пол. Прошло не больше секунды, как его пальцы нежно коснулись синяков на моей шее и оставили отпечатки чужой крови. Дрожь прошлась по всему моему телу и неожиданно я оказался стиснутым в объятиях. Мои руки крепко впились в ткань на спине Глускина, словно я ждал этого очень долго, и так мы готовы были стоять вечность. Будто у нас нет никаких проблем и будто никого больше нет - только мы вдвоем в своем мире.