Вэйлон Парк

Я находился в помещении со швейными машинками и скрывал свое присутствие в темноте. Словно мышь. Нет, словно жалкий таракан. С нашей последней встречи с Глускиным прошло уже несколько часов. Я совсем не ориентировался во времени, поскольку часы нигде не висели. Но понял я, что прошло достаточно по наступлению темноты за окнами. По этой причине я находился в кромешной тьме и лишь свет из коридора немного освещал мое местонахождение. Однако темнота не пугала меня. Даже если бы кто-то и был тут, то я бы никого не видел. Лучше быть в неведении. Да, это место действительно безопасно. Думаю, можно надолго остаться здесь и решить, что делать с Глускиным. Я смотрел на окна, забитые решетками и досками, и видел звезды, луну, космос. Как же там красиво. Интересно было бы слетать на Луну. Либо поселиться на Марсе и искать новые формы жизни. Пока я представлял себя космонавтом, в коридоре послышались громкие шаги, бег и голос: — Ах ты грязная шлюха! — кричал Глускин кому-то. Я постарался спрятаться как можно лучше, чтоб не быть замеченным. Какие-то инстинкты заставляли меня делать это, а я был бы не против просто выйти в коридор и спасти бедного человека. Неожиданно в мое укрытие кто-то забежал и быстро нырнул под стол напротив меня. Я слышал тяжелое дыхание рядом. Кто это? Очередная жертва Глускина. Но он не выглядел как обычный псих отсюда. Я вглядывался в темноту и пытался лучше разглядеть человека. Он был в коричневой кожаной куртке, что было необычно. Свое лицо спасавшийся закрывал руками, чтоб быть более тихим. У него не было по пальцу на руках и сами они были в крови, будто лишился он их только недавно. Бедняга. Пока я нагло изучал его внешность, он заметил меня. Его взгляд стал еще более испуганным и он задвигал руками, умоляя не выдавать его. Я спокойно смотрел на него и молчал. В это время в помещение зашел Глускин и прошел прямо между нами, а затем ушел куда-то по коридору. Мой нежданный сосед тяжело выдохнул, когда понял, что находится в безопасности. Он поднял с пола свою камеру и поменял в ней батарейки. — Камера как... Как была у меня, — сказал я, вспомнив, что где-то потерял камеру с важными снятыми на нее вещами. — Неплохая у тебя была камера, мужик. Он вгляделся в темноту, чтоб убедиться, что я не наброшусь на него. — Я репортер Майлз Апшер, кстати. — Майлз Апшер? Имя показалось мне очень знакомым и в одночасье я вспомнил все. Вспомнил, как несколько дней назад сидел в кладовке и писал письма, надеясь, что кто-то приедет и раскроет все тайны корпорации. Я вспомнил, как меня заставляли смотреть на двигатель морфогенетического кондиционирования. И мой побег. В кого я превратился...? — Да, вы не слышали обо мне? — вывел меня из воспоминаний репортер. — Я... Это я прислал вам письмо. — Что? Серьезно? Я бы избил тебя прямо сейчас, если бы не знал, что выход уже близок, а с таким материалом сорву большой куш, — постучал он пальцами по своей камере, — Да уж, даже мои несчастные пальцы стоят того, какое будущее ожидает меня. — Ты знаешь, где выход? — внезапно дошло до меня. — Разумеется. Я сам притащился в это отделение, когда искал подонка отца Мартина. А тут этот психопат в смокинге... Сначала я подумал, что он адекватный человек, но когда увидел, что он вытворял, то понял, какой он на самом деле. Да уж, из-за него придется обходить немало, но выход не так уж далек. Если желаешь, пойдем вместе. Он говорил так много, что я еле успевал обрабатывать всю поступающую информацию. Но одно я знал наверняка - с этим человеком нужно уходить. Пока я нахожусь в здравом уме, нужно бежать из этого места. Глускин странно воздействует на меня, опьяняя мой мозг. Я ничего не смогу сделать, ничем ему не помогу - лишь окончательно убью себя. Да, он чуть не умер за меня, но разве я просил об этом? Разве я был против смерти? Да и если он такой хороший спаситель, то должен понять, что здесь я только погибну. Да, мне нужно уходить. Немедленно. — Я за тобой, — сказал я уверенно. И так мы направились с репортером по пустым коридорам. Мы ходили тихо, не бежали. Просто не хотелось тратить силы, которых и без того почти не было, да и внимание Глускина привлечь было бы не очень хорошо. Страшно было представить, как бы он отреагировал на всё это. Коридоры были на удивление светлые и чистые. Ни на полу, ни на стенах не было следов крови и каких-либо человеческих частей тела. Если забыть обо всем, что происходит тут, то можно переместиться в те времена, когда я только устроился работать в Маунт-Мэссив. В свой первый рабочий день я как и сейчас шел за человеком. Только по первому этажу. Мне устроили беглую экскурсию, а затем отвели в подземный сектор. Да уж, тогда я еще даже не подозревал, во что выльется моя тяга заработать большие деньги. Для чего они вообще мне понадобились? Для... Для семьи?! Я остановился в полном ступоре. Боже, у меня есть семья. Как я мог забыть о таком? Лиза, мальчики... Это ведь и есть весь мой смысл жизни... Как... — Эй, ты чего встал? — спросил шепотом Майлз Апшер и торопливо указывал идти за ним. Я попытался успокоиться и набрал побольше воздуха в легкие. Теперь мне точно нужно убираться как можно скорее. Мы ходили по коридорам и различным комнатам еще долго. По началу я думал, что репортер обманул меня или заблудился, но затем стало понятно, что мы уже близки к выходу из отделения. Чем ближе был выход, тем больше крови появлялось на нашем пути. На стенах иногда появлялись различные надписи. Одна из них что-то задела во мне, так как гласила она "Добро пожаловать домой". Позже я сильно испугался, когда увидел манекен в свадебном платье - поначалу я подумал, что это живой человек, но Майлз показал, что это не так. — Выход совсем близок, — сказал наконец он. Я чувствовал прилив какой-то радости. Да, с этим человеком я действительно не пропаду и мы вместе выберемся из этой клетки. Он рассказал, что приехал на джипе и на нем довезет меня, куда я попрошу. Разумеется, я скажу отвезти меня к моей семье... Как же долго я буду плакать вместе с ними... Но, конечно же, ничто не могло случиться так хорошо. Когда мы завернули в очередной коридор, то лицом к лицу столкнулись с Глускиным. Не знаю, почему мы не проверили местность, а уверенно пошли туда. Наверное, были опьянены ближайшим спасением. Апшер шел впереди и поэтому весь удар пришелся на него. Глускин имел необычайную реакцию и схватил того за ворот куртки. — Что тут происходит?! — безумно закричал маньяк. Я увидел, что глаза его были черные и в них не было ничего, кроме злости и пустоты. Очень плохой знак... Майлз изо всех сих пытался выбраться из мертвой хватки, а Глускин смотрел прямо на него, но затем резко перевел свой взгляд на меня. — Ты пытался украсть ее у меня?! — он схватил Апшера за шею и приподнял в воздух. Репортер пытался высвободиться, но все было тщетно. Я стоял в ступоре, пока до меня не дошло, что сейчас свершится еще одно убийство. Да что за нахрен со мной? Я незамедлительно кинулся к Глускину и схватил того за руки, пытаясь помешать. — Отпусти его! Отпусти его! — настойчиво и как-то жалко повторял я. Глускин со злостью оттолкнул меня к стене, и когда я почувствовал сильную боль от удара, он выкинул Майлза в окно... Звук бьющегося стекла оглушил меня на время, а произошедшее просто не укладывалось в голове. — В... Вэйлон Парк? — внезапно неуверенно сказал Эдди, но я не мог более находиться тут. Я вновь был на грани того, чтоб потерять рассудок. Я сразу бросился в бега искать выход, к которому мы так надеялись прийти... *** Спустя время я нашел комнату, в которой находилась большая арка, ведущая в другое помещение. Сомнений не было - я почти у выхода. И вот я направился туда, как вдруг у самого входа почуял ужасный гнилой запах и услышал жужжание мух. Не задумываясь, я повернул голову и... Увидел то, чего никакой нормальный человек не способен представить... Это... Это... Два изуродованных человеческих трупа, вылепленных в форме беременной женщины, из которой вылезал ребенок (отрубленная голова какого-то человека) и рядом стоящий с ней муж. И все было так... Я просто не мог поверить, что вижу это своими глазами. Под напором эмоций я упал на корточки и от омерзения изверг рвотные массы прямо на пол перед собой. Голова кружилась и разрывалась от гудящего звука внутри. Как можно оставаться человеком после увиденного? Как возможно сделать такие вещи с живыми и... И мертвыми... Телами? Меня вновь чуть не стошнило, но на этот раз это были бы мои органы - больше ничего не осталось в моем желудке после недельного отдыха от приема пищи. Когда я немного пришел в себя, то понял, что надо убираться. Быстрее. Мысли уже мешались в голове, будто их крутили в бетономешалке. Оттолкнувшись руками от пола, я с большим усилием встал и больше не смотрел в сторону трупов и старался даже не дышать, чтоб запах разложения не заставил меня упасть без сознания. Я обежал взглядом помещение и через силу, поскольку в глазах все кружилось, увидел большое скопление заколоченных к стене досок. Быстро подойдя к этому месту, я заметил гнилые гвозди, которые вообще еле держались. Пока я думал, как выломать все это, в коридоре послышались шаги. Я сразу понял, кто именно это был, от чего страх во мне усиливался. Шаги приближались также, как и увеличивалась моя паника. Я начал просто бить проклятые доски ногами, но ничего не выходило. Даже ни одного гвоздя не выскочило. Мое обезвоживание и недавно пережитые события слишком сильно влияли на меня. Я готов был упасть и умереть от бессилия, но находил в себе что-то и старался сбежать. Ведь нужно просто пробить эти доски. Ведь выход в паре сантиметрах, за гребаными деревянными изделиями. И вот шаги послышались прямо рядом со мной. Я замер на месте, держа руки на досках. Будто вот-вот они исчезнут и я рвану вперед, как можно дальше отсюда. Я слепо верил в то, что смерть настигнет меня сейчас, если преграда так и не пропадет с моего пути. Глускин подошел и встал справа от меня. — Убери руки, — негромко сказал он. Мои конечности покорно сползли вниз и оказались вдоль тела. Паническая атака постепенно превращалась в полную апатию. Глускин дотронулся своими руками в черных перчатках до верха досок и без особых усилий отодрал их и кинул на пол рядом со мной. На некоторых гвоздях остались куски стены. Я смотрел вперед в длинный темный коридор, но в глазах стояла совсем другая картина. Изуродованные тела людей... Как можно было сделать это?... И Майлз Апшер... Жив ли он? Ведь фактически это только моя вина. — Вэйлон Парк. Меня бросило в дрожь от упоминания своего имени. Я медленно перевел свой взгляд на маньяка. Тот внимательно смотрел на меня. Я не хотел отводить взгляд, чтобы он прочел в моих глазах всю боль, все чувства. Безысходность, утрату, страх, ненависть и еще десятки всего другого. Всё, что я знал сейчас наверняка - я не хочу видеть Эдди Глускина больше никогда в жизни. — Можешь уходить, но как можно скорее. Мне сложно отпускать тебя - свою последнюю надежду на спасение. Но все же в моей комнате безопасно. Лучше останься там. Ты не умрешь, — сказал он, словно игнорируя моё состояние. — Н... Не умру?! — я просто не выдержал, — Что... Что? Ты видел, что здесь происходит? Видел, что ТЫ сделал и продолжаешь делать?? Я буду сидеть в твоей комнате и слушать, как ты кромсаешь очередного невинного?... И как ты вообще мог просто взять и выкинуть того человека из окна... Он же... он же... — Мне жаль. — Ах, тебе жаль? Ты после каждого убийства так говоришь?! Мол, "мне жаль" и все? И будто ничего не было? — Послу... — Вот это ты видел?! — я указал на изуродованные тела, — Видел, что сделал? Только чудовище способно на такое! Ты - не человек. Это... В глазах все потемнело и от сильнейшей потери сил я упал на пол, успев смягчить удар руками. Я увидел, как Глускин замер, смотря на свое произведение. Затем я закрыл глаза и отправился в какую-то нирвану. Но не успел я почувствовать полное расслабление, как мое тело сотряслось. Затем еще раз. — Очнись, Вэйлон Парк! Выслушай! Мне пришлось приоткрыть глаза и я увидел перед собой Глускина. Он сидел на полу и тряс меня за плечи. Увидев, что я как-то отреагировал, он начал говорить: — Это был не я... То есть я, но в другом разуме. Я пытался объяснить, что после экспериментов во мне развили сильнейшее раздвоение личности. Будто мой мозг слепили по принципу сиамских близнецов. Я не могу противостоять ему... И он захватывает мое тело чаще меня. Да, это безумно... Я безумен. Но это можно изменить. Веки опускались, но Эдди крепко держал меня за плечи, заставляя смотреть в его глаза. — Ты ничем мне не обязан и можешь уйти в любой момент. Но выслушай... Не только я что-то чувствую. Ты тоже. Ты ведь влюблен в меня, Вэйлон Парк? От такого внезапного заявления мне захотелось рассмеяться, но вышла только печальная ухмылка. — Я... Это не... — он немного приподнял мое тело, пытаясь помочь, — Ни за что не... Губы сильно пересохли, я не чувствовал сил даже для того, чтобы двигать челюстью, а звуки еле-еле выходили из горла. Мне хотелось смеяться, хотелось плакать. Я хотел ударить Глускина, но не мог ничего. — Что? — спросил Глускин, с надеждой и полным доверием заглядывая в мое лицо. — Не уйду... — где-то внутри я знал, что так будет правильно. Эдди со всей благодарностью посмотрел на меня и чуть не расплакался.