Вэйлон Парк

Все сложилось куда хуже. Хотел избавиться от одной проблемы - заработал кучу других. Мой взгляд начал метаться из стороны в сторону. Кольцо, Глускин, манекены, чертежи, свадьба, платье, дверь. Дверь! — А... Я.... — мне хотелось как-то оправдаться, но я не смог ничего придумать и просто рванул прочь. Я бежал по коридорам и не мог понять своего решения. Я не знал, что меня ожидает, как отреагирует на это мой "жених". Скорее всего, он разозлился настолько, что и я пополню ряды "грязных шлюх" и мне надо убираться прочь из отделения. Но что насчет помощи? Я не знал, что все зайдет так далеко. Боже, я бежал и рассуждал об этом, словно все происходило в реальной жизни. Словно мне предложили узаконить отношения в настоящем. На самом же деле все не так! Это всего лишь больница... Всего лишь... Я чуть не врезался в решетку, потому что совсем уж сильно задумался. Вдруг я понял, что нахожусь в тупике. Мне казалось, я бежал в то направление, откуда пришел, но нет. Почему так произошло? Куда мне вообще идти? Что мне вообще делать? Я почувствовал, что иссяк. У меня не осталось ни желания, ни сил делать что-либо. Мне не хотелось больше думать о будущем, о прошлом, да и о настоящем. Я сел на пол, прислонившись к холодной решетке, и решил сидеть так, пока не умру. Этого ждать пришлось не долго - не прошло и часа, как впереди коридора показался Глускин. Он сразу заметил меня, как и в тот раз, когда мы только познакомились: я забивался в угол, а он уверенно шел по направлению ко мне. Правда, в тот раз мне хотелось спастись, а сейчас я не против того, чтоб скорее умереть. Даже без разницы, как именно и что сделают с моим телом после. Я увидел злость, исходящую от Глускина. Он, видимо, не принимает отказов. Привык получать то, что хочет... Постойте, если он хотел сыграть свадьбу со мной, тогда это значит... Ой, зря я решил сдаться. Я представил все, что может сделать со мной Глускин, и страх полностью овладел моим телом. Я не мог и шевельнуться, хотя надо было подниматься и бежать прочь, пока не поздно. Но Глускин уже подошел, а я все так же был на своем месте. — Зачем ты сдалась, грязная... Глускин потянулся рукой к моей шее, но я быстро перехватил ее. Разумеется, силы наши были не равны, но Эдди остановился. Я смотрел в его глаза и почти плакал. Мысли о боли и смерти слишком пугали меня. Я так внезапно вспомнил о своем страхе перед этим... Всю жизнь я боюсь этого сильнее всего, что вполне нормально для человека... Почему же я впал в такую апатию и не задумался? Я забываю о своей прошлой жизни вплоть до такого? — Эдди... Эдди, пожалуйста... — говорил я еле слышно. Мои руки сжимали пальцы и кисть Глускина, и я чувствовал его дрожь. Он боролся с собой. Я не отводил от него взгляд, а он от меня. Я полностью ощущал его напряжение и мне самому становилось тяжело. Постепенно Эдди опустился на пол и сел напротив меня и закрыл глаза руками. — Извини, Вэйлон Парк. Я так... Я так безумен. — Все нормально, пока я жив, — не знаю, попытался ли я пошутить, либо просто сказал эгоистично, но Глускин улыбнулся. — Не давай мне вновь стать другим. Он сделает тебя своей женой, либо убьет. А после женитьбы он захочет детей, а это... Для этого нужно проводить... Обычно я, то есть он, то есть... Всегда он делает операции по изменению пола... То есть, как бы.. — он прижал руки к вискам - воспоминания слишком тяжелые, — Несколько ударов ножом в паховую область, чтоб сделать место для семени и еще... Срезать кожу, чтоб пришить новую. Глускин мог бы продолжать вечно, но мне стало окончательно плохо. — Не говори об этом. Как мне не давать тебе стать другим? — Я не знаю. Может, ударь меня так, чтоб я потерял сознание? — Я не смогу. — Тогда убей. Я не хочу, чтобы с тобой случилось что-то такое из-за меня. А это "что-то" случится. Я смотрел на него с непониманием и ждал, что он продолжит. Предложит что-то еще, но он молчал и не сводил с меня взгляда. Я впервые мог смотреть на него не через силу. Только тогда, когда он просит меня о таком. Только в тот момент, когда он просит меня вершить его судьбу. — О чем ты говоришь? Со мной ничего не будет. Ты же сам говорил - закрыться в комнате от тебя, а потом спасти. Я же смогу тебя спасти! Ты сказал, что я смогу! Не говори глупостей. Эдди положил руки на мои плечи и начал слегка гладить их. — Ты так чудесен, Вэйлон Парк. Я хочу прикасаться к тебе снова и снова. Ты чувствуешь что-то такое ко мне? Он сполз одной рукой до моей кисти и приложил мою ладонь к своей шее. Я почувствовал теплое тело, а затем его сердцебиение. В моей груди снова началось жжение, которое я впервые познал во всей красе, когда Эдди признался мне в любви. Все звучит так странно. Все происходит так неправильно. Но вдруг я понял, что Глускин просто хочет уйти от ответа. Он использует эти приемы ради того, чтоб сделать все так, как он хочет. А хочет он то, чего я никогда в жизни не сделаю. Убить человека? Убить Эдди Глускина? Нет, нет, нет. — Ты... Ты не ответил. Я ведь смогу прятаться. Я же говорю тебе, что это легко. — Эдди начал мягко улыбаться, что вновь смутило меня, но я продолжил — Мы выберем место... Нет, точнее я выберу место, чтоб ты о нем не знал и ты будешь приходить, когда вернешься в сознание. — Как же я о нем тогда узнаю, если знать не буду? — спросил Эдди, почти смеясь над моей глупостью. — Ну мы... Ну или ты будешь знать, я забаррикадируюсь внутри, а когда ты будешь приходить в себя, то назовешь пароль и я открою... Это окончательно его развеселило, но мне было обидно - я ведь действительно старался что-то придумать. — Ты не знаешь, на что я способен, если чего-то пожелаю. Будь то выбор смерти, либо женитьба и убийство тебя. Давай лучше придумай, как избавиться от меня. Может, отрубим мою голову? Или у меня есть же этот чудесный-ужасный стол с пилой. Просто толкни меня на него и все. — Зачем ты говоришь такое? — неожиданно из моих глаз полились слезы. Я даже не сразу понял это, а остановиться вовсе не мог. Вдруг Глускин притянул меня к себе и прикоснулся своими губами до моих. Не знаю, сколько раз за этот день я был в состоянии полного шока, но это просто чуть не убило меня. Я был напряжен, а слезы не переставали литься. Но все же я сдался и подчинился Эдди Глускину.