Вэйлон Парк

— Пройдемся? — Глускин поднимается с дивана, на котором мы лежали и по-джентельменски протягивает руку. Я молча согласился и положил свою руку на его ладонь. Эдди помог мне встать и мы направились прочь из комнаты, в которой успели провести, пожалуй, самые счастливые часы. Мы шли по коридорам, с которыми было связано уже так многое, но я не хотел думать ни о чем. Здесь и сейчас. Только то, что происходит. А на данный момент я просто счастливый мужчина, нашедший своего человека. Любимого человека. Я точно знал, что это случается, в лучшем случае, единожды - такое сильное чувство. Мои пальцы были переплетены с пальцами Эдди, соединяясь в одно целое. Точно также я чувствовал наше слитие воедино в чем-то большем; где-то глубоко внутри. Подумать только - ради того времени, что мы провели вместе, я уже не жалею о пережитых ужасах в этой клинике. Мне кажется, она стала моим домом. Нет, я не представляю своей жизни вне. И не представляю жизни без человека, идущего рядом. Останавливаюсь. Глускин смотрит на меня. На его лице нет ни раздражения, ни озадаченности, - ничего кроме полного доверия, покоя и некой эйфории. Мы просто смотрим друг на друга и нам больше ничего не надо. Тянусь к его шее и крепко обнимаю. — Я люблю тебя, дор... Вэйлон. Глускин тяжело вздыхает, но почти сразу прикасается губами до моей щеки, пытаясь не думать ни о чем. Он понимает, что скоро не сможет бороться с собой. Я так же знаю это и так же пытаюсь отключить свой мозг. Нам не хочется думать об этом подобно большинству людям, которым не хочется думать о своей неминуемой смерти. Идем дальше и проходим мимо разбитого окна. Глускин ускоряет шаг. — Извини. Мне действительно жаль того человека. — Дыхание Эдди становится тяжелее, — Я ничего не мог с собой поделать. — Ничего. Он мог выжить. Я старался успокоить нас обоих, хотя проверить мои догадки было легко - просто подойти к окну и посмотреть вниз. Если тело лежит - то все кончено, а если нет, то либо он жив, либо... Однако ухудшение в состоянии Эдди было все более заметно. Нужно было что-то предпринимать. Но вот что? Мы шли точно по тому маршруту, как и я с Майлзом Апшером несколькими днями раньше. Но прошли ли всего лишь дни? Разве не года? Я так отчетливо помню, что крался с ним и прятался. А затем мы были пойманы, после чего я остался один. И бежал по пути, ища своего спасения. Да, прямо вот здесь. И эта арка. Справа от меня будут изуродованные тела. Мы выходим наружу из отделения? Сбегаем из больницы домой? *** Мы сидели на полу. Позади меня решетка больно впивалась в позвоночник, а впереди сидел Глускин. Наш первый поцелуй опьянил меня, я больше не мог думать, а только чувствовал. Сердце билось часто, что-то теплое грело в груди, а мысли затуманились. Я чувствовал счастье, но не так сильно, как чуть позже. — Мой позвоночник онемел от боли. Решетка... Она холодная и жесткая. - Не знаю, звучало ли это еще более бредово, но мне хотелось говорить ему обо всем. В результате мы пришли в очередную комнату для персонала. Она не была похожа на ту, где я ел бумагу. Здесь было более уютно и тепло. Или мне просто так казалось. В глаза сразу бросился большой и мягкий диван, на котором мы вскоре устроились. Все, чем мы занимались - лежали и смотрели друг на друга. Иногда я засыпал, но быстро приходил в сознание. Было страшно открыть глаза и потерять Эдди. Но все время он был рядом и дарил мне легкую, но добрую улыбку. И постоянно его руки касались меня. Он изучал меня, чтоб понимать, что я настоящий. Порой мне самому было это необходимо. Понимать, что все это - реально. — Знаешь, чего я хотел всю жизнь? — спросил Глускин, когда я в очередной раз вышел из состояния полусна. — Я хотел просто жить как все. В раннем возрасте я... Но на самом деле я надеялся и после этого на лучшее в жизни. Но потом все сложилось иначе. Впоследствии я оказался тут. Жизнь окончательно стала Адом. И вдруг появился ты. Сначала я думал - вот тот, кто излечит меня. Тот, кто способен подавить мою вторую сущность. Но со временем я понял, что дело в другом. Ты способен подарить мне самое желанное - счастье, которого у меня никогда не было. Ты даришь мне надежду, что Ад закончился. С каждой мыслью об этом мои чувства к тебе все сильнее. Мне хочется просто взять и поглотить тебя. Но не причинять никакой боли. Я даже прикасаться к тебе боюсь - вдруг что-то сделаю не так. Но не могу не чувствовать тебя. — Я... Я сделаю все возможное, чтобы спасти тебя. Не думай, что у нас не получится. Глускин лишь скрытно ухмыльнулся и провел своей ладонью по моему телу. Через ткань своей одежды и его полуперчатки я чувствовал тепло, исходящее от него и что-то еще. Словно что-то еще было между нами и с каждым движением пропадало. Может, мой страх? Хотелось постоянно говорить о своих чувствах (что я и делал впоследствии), просто быть с ним, прожить всю жизнь вдвоем. В моей голове даже мелькали мечтательные мысли о том, чем заняться в будущем вместе. Но за все время я не смог придумать главного - как избавить Глускина от второго "я". Размышлять об этом я не мог под напором хлеставших эмоций. Я готов был никогда не вставать, лишь бы рядом со мной всегда лежал Эдди. И готов был сделать что угодно - лишь бы он был рядом. *** Мы стояли напротив выхода из отделения. Впереди был длинный коридор, напротив которого я уже стоял раннее. Но на этот раз все иначе, ведь так? — Тебе надо уходить, Вэйлон Парк. — Ч... Что? — я в полном шоке стоял перед Глускиным и не понимал его намерений. Я даже не мог представить такой исход событий. — Уходи. — его голос был весьма серьезен. По глазам было видно, как отчаянно он борется с самим собой. — После всего, что ты сделал со мной, с моим разумом, с моим чувствами... Ты хочешь просто выгнать меня? — я совершенно наивно не мог его понять. Я не хотел даже слушать любые доводы, а лишь эгоцентрично стоять на своем. — Ты ведь прекрасно знаешь, что будет, если ты не уйдешь. Твоя смерть неизбежна. Если мы хотим быть вместе, то точно после смерти. Кто-то из нас умрет. Но раз ты не можешь убить меня, то просто уходи. Как можно скорее. — Нет... Эдди, нет, — я вцепился в его жилетку, — Все не может закончиться так. Мы придумаем... — Я очень люблю тебя. Но... Прости... Вдруг по коридору послышались быстрые шаги кого-то. Это оказался заблудившийся пациент. Зрачки Глускина начали расширяться. — Не смотри на него! — я ударил Глускина по щеке, от чего тот действительно немного пришел в себя. — Смотри на меня... Мы сможем... — Дорогая? Что ты имеешь ввиду? Нет... Парк... Уходи... Я не смогу... Эдди буквально разрывался изнутри. Но мое чувство страха полностью испарилось. Мне не хотелось ничего, кроме как быть вместе с этим человеком. Ничего не было важно. — Убей меня, Эдди Глускин. Или сделай, что желаешь. Я готов на все. — я встал смирно и выжидающе смотрел на него. Он выражал, кажется, все эмоции - страх, злость, ненависть, любовь, боль... Но все же ненависть и злость оказались сильнее. Глускин резко схватил меня за рубашку и поволок куда-то. — Я же говорил... Говорил тебе! Ты неблагодарная... Ну сейчас-то ты увидишь на что... — вдруг его голос изменился, — сейчас же, возьми в моем кармане нож и убей. Иначе умрешь ты. Вспомни... Либо я, либо... - голос вновь резко поменялся, - Сейчас все тебе покажу, тварь! Меня грубо волокли так, что ноги просто скользили по полу. Но было безразлично. Я все же надеялся, что Глускин придет в себя. В конце концов, все болезни излечимы. А что он сделал? Это ведь был не он даже. Сейчас все наладится. Он сможет. И на этот раз мы точно сбежим. Я вновь заметил знакомые места - коридоры, наполненные трупами, комнату венчания с "невестой", которая уже давно лежала на полу и мало-помалу страх медленно начал подбираться ко мне. Но было поздно что-либо делать. Глускин ногой открыл большие двери в спортзал и со всей силы швырнул меня внутрь. Ужасающий запах гниения заполнил мои легкие, от чего меня вот-вот должно было стошнить. — Видишь? Видишь?! — кричал Глускин, вздымая руки вверх. Я невольно посмотрел на полоток и увидел... Десятки... Сотни трупов, подвешенных вниз головами. Все они были мужчинами с измененными телами. Им сделали операции по изменению пола. Вот какие опыты проводил Глускин за стенами комнаты, в которую меня поместил впервые. Вот, что могло ожидать меня, от чего он меня предостерегал. — Ты все это сделал...? — вырвалось из моего рта. Я не мог поверить, что он способен на это. Эдди, который был способен на нежные чувства и разделял их со мной... Нет, это просто ошибка. Я не верю... — Я. Я!!! — он начал истерически смеяться, смотря на свои "шедевры". — И угадай, кто следующим пополнит их ряды? — он пошел ко мне, — Для тебя, дорогая, будет особенное место. Будешь моей лучшей невестой. Но такой же шлюхой. Я лежал на том месте, куда меня и швырнули и даже не собирался убегать. Чувство шока было слишком сильно. Я никогда не мог даже представить, что на такое способен обычный человек. И Эдди. — Ты был прав, когда назвал меня монстром, Вэйлон. Убей меня прямо сейчас. Я не смогу контролировать тело... Давай же... Глускин поднял меня с пола и старался потащить куда-то, но я начал сопротивляться. Его силы были в преобладании, однако не только я боролся - еще он сам. В итоге мы отталкивали Глускина изо всех сил, и, дойдя до стены, раздался страшный звук, словно что-то порезали напополам... Из губ Глускина раздался глухой стон. Я с ужасом опустил взгляд и увидел, как одежда Эдди наполняется бордовой кровью. Из его живота торчала железка, которая распорола его насквозь. — Нет... Нет, нет, нет! — меня трясло от непонимания. Я должен был помочь, но не мог. В который раз... Глускин из последних сил сжимал мою руку, стараясь запомнить прикосновения. — Спасиб... бо... — из его рта потекла кровь, — Мы были красивы... ми.... Его спокойные глаза смотрели на меня, а на губах появилась легкая улыбка. Так умер Эдди Глускин. *** Я не мог отойти от произошедшего. Мне в одночасье дали все, затем все отняли, и так еще несколько раз. Кто мог смириться с этим? Кто мог смириться со смертью самого близкого человека? Любимого человека... Я сидел на полу около бездыханного тела Эдди и не отпускал его уже остывшую руку. Не знаю, сколько прошло часов, дней, недель. Но уходить я даже не собирался. Уж лучше смерть здесь. Смерть лучше в любом исходе. Мухи кружили кругом, будто ожидая, что я стану так же мертв, как и все здесь. Они говорили "С-скорее. Когда же этот идиот откинется. Б-з-з". Я понимал, чего они хотят. Но не мог отойти от Эдди. Он нуждался во мне, а я нуждался в нем. Я вспомнил некоторые моменты из жизни и понял, что не помог Эдди ровно 3 раза. Как минимум. Я заслужил такого исхода. В глазах все чаще и чаще чернело, появлялись галлюцинации. Эдди звал меня к себе, но я никак не мог сдвинуться с места. Скорее бы смерть поступила в мое тело. Ожидание смерти стало действительно моим самым главным смыслом в жизни. Жизнь - это смерть. Смерть всегда окружает и поджидает нас. А сейчас я поджидаю ее. Я хочу перехитрить ее. Взамен на ее жестокость. — Я ненавижу тебя! Грёбаная смерть, слышишь?! — кричал я, а голос отдавало эхом по всему спортзалу. Вдруг за дверью послышались голоса и бег. Ко мне вломилась группа людей и схватили под плечи, стараясь поднять. — Нет... Нет, не надо... Нет... Я изо всех сил старался не отпускать мертвой руки, но люди оказались сильнее. Я кричал, пытался отбиваться, умолял, но мне сделали какой-то укол и я полностью обмяк. Так закончилась моя жизнь. ЭПИЛОГ Я медленно открыл глаза. Из моих рук торчали иголки, рядом капала вода из капельниц, а приборы-показатели пульса издавали довольно громкие для меня звуки. На прикроватной тумбочке стояли ваза с цветами и рамка с фотографией. — Папа! — внезапно еще более оглушающие голоса раздались совсем рядом и подбежали ко мне. Мальчики?... Тут же в палату зашла женщина необычайной красоты, человек с перебинтованными руками и несколько врачей. Все улыбались. Они были рады мне. — Я думала уже никогда не увижу тебя. — подошла женщина и обняла меня. Как позже я узнал, Майлз Апшер все-таки выжил, смог самостоятельно выбраться из клиники и первым же делом отправил отснятый там материал. Власти со многих стран послали свои самые сильные войска и Маунт-Мэссив удалось захватить. Майлз помнил обо мне, и сказал маршрут врачам в это отделение, когда они искали выживших в клинике. Таким образом, моя жизнь была спасена, хотя то, какие болезни я заработал... В общем, лучше бы я умер. Я никак не мог забыть о Эдди Глускине, даже когда меня выписали и разрешили переехать в дом. Надеюсь, хоть кто-то сможет понять мои чувства. Хоть кто-то поймет нашу историю такой ненормальной любви. Я никогда не понимал людей, способных убить себя. Но сейчас я - один из них.