Шёл снег...

      Рано утром Кисаме убежал. Отправился на основной остров - получать очередное задание от мизукаге. Сколько его не будет - Рисуна была без понятия.       Обещал вернуться, как сможет. И наверное, опять не с пустыми руками... Кстати, об этом.       Девушка совсем забыла про его вчерашний подарок.       Красивая небольшая корбочка... Только бы не украшение! Ведь его придется вернуть, если это окажется нечто дорогое. Девушка не может позволить себе принимать такие подарки...       Подарком оказалось перо. Рисуна испробовала на черновом листе все наконечники, они давали чудесный эффект.       Взяв с собой легкий мольберт, коробку с банками краски и то перо, девушка отправилась в путь, неподалеку от её дома есть прекрасное место, которое та давно хотела нарисовать.       Все же подарки это очень приятно. Особенно подарки от кого-то, кто точно ничего больше за них не потребует.       Расписчица шла мимо дома с улыбкой, пока не заметила фигуру соседа... Вспомнив их с Кисаме вчерашние проделки - было ли это слышно? - она стремительно запунцовела лицом, став оттенком походить на кайму своего кимоно и не решилась здороваться.       После таких вот мыслей рисование не давалось некоторое время. Девушка снова применила пофигизм, взяв пример с Кисаме, уже ставшего надежной опорой не только в физическом плане, но и в моральном.       Рисуна перенимала его черты характера и становилась на глазах лучше.       Отличная погода стояла на дворе - светило солнце и взятая на прокат лодка оказалась на прежнем месте... Расписчица была уверена, что ее гость воспользовался судном для перемещения, но, должно быть, он использовал другую возможность. В тихую погоду он мог и пробежать до ближайшего острова по воде, используя способности шиноби.       За лодку надо заплатить и продлить ее использование. И это отличный повод сегодня погулять в крупном городе! Заодно купить ингредиентов для красок, она собиралась брать еще заказы в ближайшее время.       Не только погода радовала глаза - на самом подходе в город, на столбах виднелись издалека яркие крупные листовки с объявлением.       В город приехал крутой живопсец, известный повсеместно.       Девушка любовалась работами этого мужчины, но ни на секунду не забывала об осторожности.       Ей казалось странным, что люди покупают себе сладости и сувениры, будто проблем вообще не существует. Она постоянно оглядывалась, что бы незваные гости не застали ее врасплох.       Незваные гости это люди Гатто. Бандюги, что взял в свои загребущие ручонки все пути связи между остовами, захватив лодки. В принципе, не считая завышенных цен, поначалу ничего плохого это не приносило. Но лишь до того момента, когда он твердо встал на ноги... Нет - не то слово. Когда он вгрызся, как следует в свою жертву - простых жителей. Как собака, которая слегка ослабляет хватку, что бы удобнее уцепиться за плоть. И Гатто уцепился.       Вскоре показался и сам нашумевший иностранец. Это был совсем еще нестарый мужчина с приятной внешностью - длинные черные волосы его были забраны в высокий хвост, бледная кожа, которую, казалось, совершенно не трогал загар, не пересекалась ни одним пигментным пятном или шрамом. Красив, ничего не попишешь.       Рисуна поймала себя улыбающейся, но влечения не испытывала никакого. Раньше бы оно обязательно возникло и она терзала бы себя нелепыми страхами и фантазией, а сейчас стояла с гордо выпрямленной спиной, любопытно склонив голову на бок и придерживая зонт от солнечного света.       Мужчина рисовал стихию и людей - буйные изогнутые волны, гребни которых покрыты пеной, красавиц и юношей-воинов.       Странное запуганное состояние жителей не удивило его и не насторожило... Живописец был слишком ослеплен собственным гением для таких мелочей.       Зато он обратил внимание на Рисуну, которая мягко отшила мужчину - хотя, может она просто не правильно расшифровала его туманные намеки?       Дурное чувство, однако, не обманывало ее. Художник зря не смотрел по сторонам внимательнее.       Копая глубже, он зря вообще сунулся в эту страну. В это неспокойное время. Люди Гатто поначалу не проявляли себя враждебно. Они прекрасно знали, что жертва никуда не денется и могли насладиться издевательствами по полной.       Девушке было уже жаль и противно. Она скрылась из виду, как только заметила знакомые силуэты, но... Что-то не пускало ее дальше. Насовсем. Краем глаза она наблюдала из-за укрытия за бесчинствами.       Сначала они потребовали денег... Картинно удивились, услышав насмешку и отказ.       Охрана ярмарки не сделала ничего, что бы защитить живописца - еще бы. Они в первую очередь принадлежат тому, кто платит. Его работы оказались на земле, в грязи.       Девушка отвернулась, не в силах смотреть, как творится это зло... Но она по прежнему слышала.       "Только не буйствуй. Пожалуйста, только не буйствуй... Ты отделаешься испугом, денежным ущербом и парой испорченных работ, но останешься жив." - Мысленно просила она.       Само собой - художник ничего не слышал и не знал. Он принялся громогласно возмущаться и кидаться угрозами, глупый, наивный иностранец.       Рисуна достала из за пазухи свиток и нервно потерла его пальцами. Со стороны улицы уже доносились звуки зверского избиения... Но она не может использовать это, если опасность угрожает не ей?       Пальцы не слушались... На мгновение она закрыла глаза и решила, что останется в стороне. ***              Каждый раз Кисаме видел её будто в первый.       Стоило их глазам встретиться, он целиком погружался в изучение её черт.       В ту самую ночь, когда она появилась из-за полупрозрачной завесы снежинок.       И все дни, когда он разглядывал её, наблюдая от скуки. Они многое дали ему, эти дни. Опытный шиноби читает эмоции даже глядя в спину. А поскольку Кисаме заинтересовался Рисуной, он проникся своим делом и уже через неделю знал о молчаливой художнице очень больше, чем она могла бы сказать.       Знал, что она живет одна. Что она аккуратная и спокойная, добрая.       В отсутствии хозяев многие слуги отлынивали от работы, вставая поздно и гуляя по ночам. Если всё проходило тихо, то глуховатый пожилой господин ничего не замечал, да и он был староват, что бы следить за ними.       Рисуна же держалась особнячком. Ей были рады, как любому новому человеку, то и дело тянули в разговоры, но помимо совместного обеда и ужина она лишь вежливо отвечала на вопросы, а если и поддерживала беседу, то довольно пассивно.       Своеобразный ореол вокруг неё - ореол отчуждения и замкнутости - делал Рисуну недосягаемой. И потому она оставалась одна на протяжении всего периода работы.       Отвлёк от размышлений настойчивый взгляд куноичи. Та явно хотела его внимания, иначе бы не стала так долго задерживаться на его персоне - себе дороже. - М-м? - Спросил Кисаме апатично. Сейчас он не желал поскорее отделаться, но и не жаждал общения, если таковое предвиделось. - Сенпай-Кисаме, я бы не отказалась выпить чаю в вашей компании. - Она лукаво улыбнулась, искря глазами. Постановку слов она исковеркала нарочно.       С улицы донёсся крик птицы - похожий на короткое завывание грудного ребенка. - Я бы с удовольствием, - Будто заразившийся спокойствием и задумчивостью от своей любовницы, он лишь секунду неуловимо и скользя смотрел в глаза "смертельному цветку", на несколько лет его младше, только недавно ставшей чунином, - Но у меня есть девушка.       Куноичи вытянулась от удивления, но надо дать ей должное, быстро вернулась к обычному доброжелательному выражению лица. Даже боковым зрением Кисаме видел, как её губы сжались в тонкую полоску, щёки пошли пятнами от смущения, а глаза округлились. - Она... Из гражданских? - Чунин вежливо улыбнулась, готовясь заканчивать диалог. Не могла же она просто повернуться и уйти. - Да. - Повезло ей. С тобой. - Напоследок, уже идя прочь в обратную сторону куноичи загадочно улыбнулась по прежнему невозмутимому Кисаме через плечо. - Повезло? - Одними губами переспросил он.       Ничто не предвещало неожиданностей, Кисаме собрал поясную сумку - минимум вещей, хоть путь предстоял долгий. Он предполагал охотиться и рыбачить, не разбивать большого лагеря, поскольку идти предстояло в одиночку. Задание было простым, обыденным и даже приятным. Найти одного должника, пока тот не пересек границу и вернуть живым... Ну или мертвым. Усложнялось тем, что убежал он уже далеко, но оставил множество горячих следов.       Предстояло преодолеть большую воду - займет пол-дня бегом, еще пол-дня внутри акулы для экономии сил и времени. Затем страна Медведя и граница страны Огня, где в тот момент уже будет нарушитель. А даже если пересечет границу Хо, Кисаме пройдет за ним. Вдали уже виднелся берег Хоши, Кисаме нырнул глубже и нашел место, где лодка не могла пристать к берегу, а отмель не позволяла стоять кораблю. Людей в таких местах мало, а ему не помешает скрытность. Все же Кири воюет с Хо, а страна Медведя граничит со страной Огня. Отношения между ними сложные, но что-то ему подсказывало, что злить конохцев жители маленькой страны не станут и какой бы ни была причина его появления здесь - сдадут с потрохами. ***       Однажды тот, кого называли бесхвостым демоном, застал Рисуну у её дома, кормившую кошку. Та выглядела беспородной, но ухоженной. И все же что-то выдавало в ней бродягу, живущую на улице. - А чего свою не заведешь? - Так удобнее. Я не всегда дома, а она приходит, как проголодается. Можно сказать, она почти моя. Я даже разок носила её ветеринару из-за проблем с кожей. Не вырывалась - умная. - Знает, что ты ей не навредишь. - Задумчиво поправил Кисаме и протянул руку к кошке. Он подошел тихо и та не насторожилась. - А как-то я увидела хулиганистых мальчишек. Из тех, кто кидают камни, а могут и подвесить кошку за хвост. Она такая доверчивая, что я боялась, как бы не попала в беду. Я на неё шикнула. И она тут же спряталась и не подходила к ним, как те её не звали. - А бойся ты меня, она бы и это почувствовала. - Хошигаке уже гладил и почесывал нежную и пушистую кошку.       Рисунка кормила кошек и в доме хозяев, где они выполняли каждый свою работу.       Каждый раз словно в первый. Кисаме хотел тут же поцеловать расписчицу, но глядя на неё, смущался и ему казалось, будто всё то, что было между ними - лишь приятный сон. А сама она всё так же недоступна, как всегда.       Будто догадавшись о его мыслях, Рисуна встала с корточек, тогда как Кисаме оставался полу-сидеть, почти касаясь коленом земли. Их лица оказались на относительно близком уровне друг к другу.       Кисаме чуть запрокинул голову и даже не напрягся, когда девушка положила ладони для удобства на его шею сзади и горло, хотя он и отметил удобство нежной хватки для того, что бы запросто свернуть голову. А стойка у него была одна из самых неустойчивых. Побдные мысли не мешали наслаждаться поцелуем, они летели мимолетно и думались где-то вне сознания шиноби.       Она ласкала его по особенному. Раньше, во времена, когда Кисаме еще только прошел свой кровавый экзамен, он частенько развлекался - от скуки и от желания, от того, что он мог. Отправляясь в командные миссии с девушками, он с азартом спорил. Аналитический ум помогал делать правильные ставки и на всяких мелочах, а то и на чём покрупнее, Кисаме всегда ставил на желания. Даже если в случае проигрыша он отдавал деньги - порой суммы немаленькие - или сам выполнял желания... Как правило, просто приходилось делать задания в одиночку. Но это даже шло на пользу, он становился сильнее.       В случае же выигрыша... Первый раз всегда требовал какую-нибудь легкую ерунду, что бы расслабить внимание и в слеующий раз, когда спор был уже на что покрупнее и он побеждал - второй раз всегда просил ласку.       Поцелуй. Однако, тот не приносил удовольствия. И сейчас Кисаме явствнно оущал разницу между принуждением и желанием. Девушки сжимали губы, жмурились, и держали руки по швам. Если и трогали его, то только лишь затем, что бы не дать поцелую стать глубже - держать на расстоянии.       Нежные пальчики Рисуны призывали стать ещё ближе и целовать еще глубже. Один раз сторговал секс. Еще множество разов потом "ядовитые цветы" сами просили его раздеться, что бы они могли отточить получше свои собственные техники, которыми обладет любая уважающая себя куноичи.       После таких тренировок Кисаме хоть и был удовлетворен телесно, но морально ощущал себя использованным манекеном для ударов. Не самое приятное ощущение, но другого выбора не оставалось.       Рисуна будто пыталась слиться с ним максимально тесно.