Шёл снег...

-Помочь? - вежливо спросил Кисаме. -Нет, спасибо. Если нас атакуют, то пусть ваши руки будут свободны. -Рисуно, а у тебя есть мужчина? -Нет. Иначе бы дома сидела, а не работала. Но при таком доходе, мне и муж не нужен. -А как же защита? К такой красивой и незамужней девушке наверное толпами ходят. -Да, бывает, что и толпами... - невесело улыбнулась художница. -Ты очень красиво рисуешь. Хотя и сама это знаешь... -Хотите что бы я нарисовала вас? -А?! Нет! -Почему нет? Он скривил губы, отвернулся и поморщился. -Не надо. Рисуна вздохнула и перевела взгляд на дорогу. -А знаете, у меня получаются очень хорошие портреты. И вы... Зря вы. Так. Он вздрогнул. "...Просто мне показалось, что... Она... Х-х, неважно. Зря... ". -Что? - мечник остановился и внимательно, даже немного грозно посмотрел на неё. Рисуно замерла и её снова взял испуг. Мужчина смотрел выжидающе, требовательно. -Что зря? - переспросил он с нарастающей злостью. Рисуна готова была заплакать, она перестала дышать и вжала голову в шею, но продолжала удерживать зрительный контакт. Наконец, собравшись скорее с силами и всей своей мышиной храбростью, она выдала. -Вы зря так не любите себя. Зря всё время отступаете назад. Вы понимаете о чем я. Он и правда словно отшатнулся от неё. Расписчице стало спокойнее, она возобновила путь и далее шли молча, пока головы не заняли не столь тяжкие мысли, а затем не вылились наружу спокойным дружеским диалогом. Вышли рано утром, добрались поздней ночью. И хотя Рисуна ничего не боялась, когда он был рядом, высокая фигура мечника снова предстала устрашающей тенью. В животе кружились не то бабочки, не то мурашки... Мужчина стоял очень близко, но отдалить его не получалось никаким образом, каждый раз он снова занимал желаемую позицию. Такую, что тяжелеющее горячее дыхание обжигало кожу на шее. Она в хорошо скрываемой нерешительности остановилась у входа в дом. От холода наступающей ночи уже коченели конечности. Рисуна перебирала ключи и ждала, что скажет попутчик. По плану он должен был назвать цену. Вообще, он был ей симпатичен. И мысль о не денежной расплате, на которую намекал шиноби ещё при согласовании договора, не давала покоя моральной стороне девушки. Она незаметно прикусила холодную костяшку на ладони и, наконец, вставила нужный ключ в замок. Невинная нерешительность Рисуны заводила Кисаме. Он горячо пожелал просто прижать её к себе прямо сейчас, хотя бы дотронуться до шеи и волос кончиками пальцев, но понимал, что это может напугать её и оттолкнуть. -Вы говорили, что оплата на месте? - протянула она, проведя рукой по косяку двери. Она ухватилась за него, как будто он мог её защитить. Скрытые сигналы страха, паники. Внезапно в нём взбрыкнула гордость. Чёрт подери! Она опять за своё! Да будто сильно это надо! Обойдусь... Тонкие губы снова изогнулись, словно бурная волна в штиль, он крепко сжал зубы, гневно заиграли желваки, чуть было не плюнул в землю и нахмурился. Что-то стиснуло грудь, обида и досада. Снова. -Подождите! - расписчица рывком оттолкнулась от деревяшки, испугавшись, что он уйдет на этот раз столь же стремительно, как и в прошлый. - Что я снова сделала не так? В ответ молчание. Рисуна увидела его будто на ещё одном новом уровне. Ощеренный, колючий, как ежик или игольчатая рыба, закрывающийся от всего мира. -Зачем ты уходишь? -А зачем мне оставаться?! -Потому что я пообещала заплатить вам. -... -Ну... Хотя бы зайдите в дом. Для демона скрытого Тумана не особо трудно было преодолеть эту дурацкую черту между просто общением и интимом. Он был вероломен и легко прогибал партнера под свои правила, свои желания, даже при жестоком несоответствии женских понятий и... его. Но с ней, как типично бы не прозвучало, все оказалось много иначе. Она какая-то другая. Так просто и не сломаешь, радуясь обычному удовольствию. Нет, сразу придется ощутить укол строгой совести. Когда женщина ведет себя не вызывающе и вычурно, кажется, что она невиннее тех, которых он знал до сего и вести себя с ней по старому - даже противно природе. Поэтому он медлил, но ловил каждый мини-сигнал. Девушка выглядела более довольной, когда закрыла за ним входную дверь и скинув тапочки поверх носков, исчезла по направлению к комнатам. Она тоже не особо спешила сближаться с ним. Обычной для таких случаев фразы "чувствуй себя, как дома" не было и Кисаме немного растерялся, когда поставил ботинки у входа и не знал, куда всё таки идти. Наобум решил посетить все комнаты, или хотя бы коридоры. Все же он планировал пробыть тут как минимум ночь. Да и привычка подмечать детали ради боевого преимущества никуда не девается. И куда она так убежала? От большой задумчивости он даже не проследил за звуком шагов. Куда ещё приведет его эта невнимательность? Пора бы завязывать с думками. Ни до чего хорошего не доводили, да ещё подставляют под угрозу. Пошатавшись по дому, Кисаме успел заглянуть во все комнаты, найти ванную и кухню, спальню и... Какое-то подобие творческого кабинета, где были не аккуратно свалены (или просто ещё не убраны) примочки художественной профессии. Ему показалось какое-то сходство между этим и его собственной комнатой, предназначенной для оружия, кунаев, сюрикенов, тренировочных катан. Этот беспорядок, который просто не успевает убираться. Она наконец вышла к нему, отводя взгляд и неловко теребя рукава. - Вы не голодны с дороги? Этикет - не более. - Нет. Мне хватит и этого... Когда надоедает ждать, уже не имеет значения, что должно быть и что будет правильно. Руки легли на талию и спину, не позволяя вывернуться, даже если бы она попыталась это сделать. Где-то внутри приятно думать, что ты элитный шиноби, оплатить которого может богатый клан хоть на две недели, но не может позволить гарантировать себе безопасность на ночь симпатичная художница, если только ты сам не позволишь. А власть всегда возбуждает. Он сопроводил по своему желанию, она по своему же повела его в дом. Хотя, уточнить для спокойствия все же следовало. Уже когда утянул её на кровать, уже когда изучил рельеф, плохо скрываемый тканью, уже когда не намерен останавливаться... Нужно спросить. - Ты хочешь меня, Рисуна? - Да... Да. - Повторила, боясь, что первый не был расслышан, ведь голос такой тихий и смущенный. Воодушевленный, джоунин осмелел и ускорился, освобождая свою новую жертву от одежды. - Не могла бы ты говорить больше? - Молчание ведь - золото? - Робея пробормотала девушка. Её щечки заливал румянец, чужое тело касалось обнаженной кожи. На самом деле она просто стеснялась говорить такое. Эти пошлости... Рисуна почувствовала запах мужского тела, запах кожи... Её привлекала естественность, по привычке захотелось выразить чувства на бумаге, но... Можно ведь и правда выражаться словами? Да! - Кисаме-сан, вы такой... Замечательный! Он даже немного отшатнулся. - Хм? Ни разу не делали такого комплемента в его адрес. И эти губки захотелось поцеловать... Он запустил язык внутрь, вовлекая в поцелуй куда более страстный, чем она могла бы позволить. Рисуна только тихо постанывала от необычных ощущений. Наконец, одежда была исчерпана и Кисаме прижался к девушке всем телом, ощущая бархат кожи, немного извиваясь, словно желая убедиться, что она вся в его власти, а заодно располагая в более удобную позицию. Несмотря на скованность этой мышки, акулу хотелось больше активности... Хотел бы трахать бревно - вырубил бы. Он медленно подтянул бледную ножку выше, раздвигая и прижимаясь пахом к желанному местечку. Рисуна ахнула от неожиданности, но нужных слов выражения эмоций больше найти не могла... Демон запустил под неё руки и сжав ягодицы, приподнял немного, что бы войти удобнее. Желание клокотало по всему телу, затуманивая разум. Он не ошибся, предположив, что она будет узкой. Очень узкой. Даже хорошенько потёкшая, Рисуна была труднопроходимой. И ей было больно... Но и приятно. Даже от того, что больно. Он буквально выдавил сильным толчком сдерживаемый стон у девушки, приглушенный плотно сомкнутыми губами. Кисаме не хотел, что бы это закончилось слишком быстро... Голова работала под пульсацию жил и это подтолкнуло к тому ходу мыслей, который он использовал при интересных схватках.. А именно: стратегия, выбор хода, в чем-то холодность суждения, сравнимая не с холодностью мыслей, а даже с цинизмом и немного самолюбием. Показалось, что он добивался её целую вечность! И даже сейчас не было упоительного чувства завершённой победы. А это не дело. Рисуна выгибалась от страсти и желания, она тесно прижималась к высокому худому мужчине... По правде говоря, оба они представляли собой двухсловный идеал пары японского феодализма: маленькая стройная девушка, высокий независимый мужчина. Рисуна на автомате задумалась над эскизом, максимально изображающем это действо... Да, она точно сделает себе такой на память, сохранит где-нибудь в укромном месте... Острые, словно сделанные по образцу клыков зубы нежно царапнули шею, тут же спускаясь ниже. Рисуна видела под собой только макушку взъерошенных темно-синих волос, а грудь изнывала от прежде неведомой ласки. Она пыталась то расслабиться, то представить себе всё со стороны, стараясь запечатлеть все подробности процесса. Сложнее было уследить за ним, ведь она сама почти не двигалась. Нерешительно подключив руки, Рисуна попробовала деть их хоть куда-то. Ей было ужасно неловко. Горячая гладкая спина мужчины, бугры мышц под подушечками пальцев, выпирающие острые позвонки и, когда он вдыхал, даже ребра. Шрамы... Отдельное слово о них. Даже при всем желании, она смогла бы запомнить лишь самые крупные. На спине, на плечах, на шее. Неровности, рваные и тонкие, шероховатые и ожоги. Кажется, наконец стало тепло. И ещё это приятное чувство заполненности. Неясная дрожь, рожденная отнюдь не холодом, завладела телом. Девушка откинулась назад, вцепилась пальцами в подушки. Ей казалось, что дыхание её слишком громкое, а сердце забилось где-то в ушах. Мужчина провел рукой по её спине, бедру, всей длине ноги, чуть согнув её и приподняв для удобства и вдруг усилил фрикции. Она уже не могла сдерживаться, подрагивая всем телом, совершенно не контролируя нижние конечности. Судорожные всхлипы напоминали плач, она буквально задыхалась от удовольствия. Последние движения, мужчина покрывался испариной несмотря на холод в комнате, а затем обнял её всем телом, весь напрягаясь в последнем усиленном рывке. Что бы не дать телам остыть, теперь Кисаме натянул на обоих одеяло. Он был уверен в своем праве остаться на ночь. И на право этой ночью не скучать.