Драбблы по HQ!! +735

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Haikyuu!!

Основные персонажи:
Акира Куними, Асахи Азумане, Вакатоши Ушиджима (Ушивака), Котаро Бокуто, Тобио Кагеяма, Тоору Ойкава, Шоё Хината, Юу Нишиноя
Пэйринг:
Кагеяма/Хината; Ушивака/Ойкава; Асахи/Нишиноя; Мизогучи/Куними; Бокуто/Цукишима; Куроо/Кенма; Бокуто/Акааши
Рейтинг:
NC-17
Жанры:
Романтика, Юмор, Флафф, Драма, Повседневность, PWP
Размер:
Драббл, 20 страниц, 15 частей
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Россыпь не связанных между собой драбблов по "Волейболу"

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Тренировочный лагерь (Кагеяма/Хината)

2 февраля 2015, 09:19
— Первое правило этой гостиницы — не шуметь, — вежливо улыбается Савамура, открывая перед ними дверь их комнаты.
У него настолько спокойная и добрая улыбка, что Хинату волей-неволей пробирает дрожь, да и по лицу Кагеямы видно, что он тоже проникся.
— Правило номер два — не шуметь, — продолжает загибать пальцы Савамура, пугая их своим умиротворенным, как у Будды, лицом. — И правило номер три... не шуметь. Все понятно?
— С-спасибо, — невпопад отвечает Хината, подставляя под ключ сложенные ковшиком ладони. — Мы больше не будем. Шуметь.
— Рад, что мы нашли общий язык, — Савамура щурится и улыбается так, что на Хинату словно плещет арктическим холодом. — Футоны, одеяла и подушки вам скоро принесут, можете пока разобрать вещи, подъем в семь утра, никому не опаздывать.
Он исчезает бесшумно и быстро, как призрак. Хината выдыхает и косится на Кагеяму.
— Что? — немедленно ощетинивается тот. — Не улыбайся так широко, а то лицо треснет.
— Глупый Кагеяма, — бормочет Хината. — Савамура-сан страшный. Когда он так улыбается, я хочу выпрыгнуть в окно.
— Согласен, — вздыхает Кагеяма.
У них немного вещей — по небольшой спортивной сумке. Хината вытряхивает спортивный костюм и сменную обувь, Кагеяма придирчиво осматривает шкаф и неразборчиво бормочет. Свет в комнате тусклый и мигающий, на улице уже почти совсем темно. Огромное, на полстены окно открыто, с улицы дует свежий ветер с запахом моря, издали слышны крики чаек.
— Настоящий летний лагерь, — объявляет Хината, постепенно начиная понимать, что это не сон.
— Футоны, — гундосят снаружи голосом Танаки. — Откройте дверь, у меня руки заняты.
Кагеяма забирает у Танаки футоны и одеяла, Хината принимает подушки. Он не хочет думать, как Танака все это нес на себе, но все равно думает.
— Повезло, — присвистывает тот, заглядывая к ним, и широко улыбается. — Окно огромное, да еще смотрит прямо на море! Давайте меняться! Я вам еще Цукишиму могу отдать. Исключительно по доброте моей широкой души.
— Оставь себе, — отказывается Кагеяма бескомпромиссно. — И комнату не отдадим.
— Наглые, — восхищенно вздыхает Танака. — Задал бы я вам, да тренер не поймет. Доброй ночи, первогодки!
Хината раскладывает футоны, сосредоточенный и взволнованный донельзя. Пока Кагеяма препирается с Танакой у двери, он успевает все застелить, уложить сверху подушки и даже раздеться. Кагеяма хлопает дверью.
— Почему так далеко? — возмущается он, тыча пальцем во второй футон.
— Я подумал, ты примешь это как намек.
У Хинаты горит лицо и потеют ладони, он укутывается в одеяло и с волнением наблюдает за тем, как Кагеяма подтаскивает свою постель к нему — так, что получается одна общая.
Нельзя сказать, что между ними что-то есть. Скорее, это что-то только начинается и тянется, как капля смолы под палящим солнцем. У них еще ничего не было, только несколько поцелуев украдкой, пока никто не видит, а теперь еще и общая комната.
Кагеяма раздевается под пристальным взглядом Хинаты, но даже не подает вида, что его это смущает или каким-то образом беспокоит. Ложится рядом и лезет под его одеяло, прижимаясь к голой спине грудью, щекотно сжимает бока, зарывается носом в волосы на затылке. И замирает.
— Давно хотел так сделать, — бормочет он глухо, и Хината чувствует, как по спине дрожью стекают мурашки. В животе становится тепло. — Здорово пахнешь.
Хината не знает, как на такое отвечать — рядом с Кагеямой ему всегда отказывает мозг. Включается что-то странное, что заставляет его вести себя глупо и пузыриться, как газировка в бутылке, и это состояние ему очень нравится. Поэтому он улыбается и поворачивает голову, касается губами подбородка Кагеямы.
Сердце бьется так сильно, что еще чуть-чуть — и Хинате станет нечем дышать, его переполняют эмоции, и для него это слишком много. Кожа горит там, где ее касается Кагеяма.
Наверное, Хината делает что-то такое, от чего Кагеяма решает — хватит. Он наклоняет голову и целует Хинату — жадно и жарко, так, что очень скоро у Хинаты начинают гудеть губы, а потом его рука сползает с бока на поджавшийся живот и ложится на член. Прижимается и трет через ткань, настойчиво и очень приятно.
— Кагеяма!..
Возбуждение сжимает горло и медленно расползается по всему телу, Хината вздрагивает и целует Кагеяму в ответ, чужое возбуждение оказывается очень заразным. Воздух кажется очень горячим.
Кагеяма стягивает с Хинаты трусы, сжимает член и сдвигает кожу, обнажая головку. Хината захлебывается воздухом, толкается в его ладонь, и ему требуется совсем немного времени для того, чтобы кончить. Он хрипло выдыхает в рот Кагеямы и замирает, наслаждаясь прокатившимся по всему телу удовольствием.
Член Кагеямы упирается ему в поясницу, и Кагеяма, не сдерживаясь, трется об него, настойчиво и стыдно. Хината протягивает руку и нащупывает его, заставляя Кагеяму замереть. Гладит через ткань трусов, потом сипло выговаривает:
— Пусти, мне... надо.
Он поворачивается лицом к Кагеяме и проваливается в черную дыру: глаза у него огромные, затягивающие и совершенно невозможные. Кагеяма смотрит на него, жадно облизывая губы, и Хината может только на миг прикрыть свои, чтобы сделать именно то, что собирается.
Хината сползает вниз, заставляет Кагеяму лечь на спину и устраивается удобнее, приспускает на нем трусы и наклоняется.
— Хината, ты же не...
Кагеяма замолкает, когда Хината касается головки языком — очень осторожно и мягко, проверяя собственные ощущения. Он никогда раньше такого не делал, но с Кагеямой почему-то хотелось. Он не успевает взять в рот, Кагеяма дергает его на себя, сжимает до хруста в костях и вздрагивает. На живот попадает мокрое и теплое, и только после Хината понимает, что Кагеяма тоже кончил.
— Быстро, — тихо смеется он, глядя на Кагеяму сквозь прищур, и тот целует его. Медленно и очень нежно.
— Ты невозможный, — говорит он смущенно.
— И ты.
Хината засыпает умиротворенный и счастливый.
И к завтраку они, разумеется, оба опаздывают.