У всех свои вкусы

      На следующее утро после того случая Сейджуро проснулся уже один в кровати Тайги. Подняться было очень трудно. Болело абсолютно все тело, но боль была приятной и создавала какую-то особенную, интимную, радость. Каждый раз, когда он касался синяков на своем теле, в животе сводило, и мелкая дрожь пробегала по всей коже.       Акаши поднялся и медленно поплелся в душ. Улыбка не сходила с его лица, хотелось скорее увидеть Кагами. Глупое, наивное счастье туманило разум. Наспех приведя себя в порядок, надев толстовку, не раскатав рукава, с трудом натянув штаны, он насколько мог быстро пошел в гостиную. Его радостно встретил Бес, мурлыча и ластясь.       Тайга сидел за их излюбленным столиком на полу. Он не двигался и смотрел в одну точку как душевнобольной. Сейджуро ударило по вискам. Как только он мог подумать, что все обернется по-другому? Как мог надеяться, что Кагами примет его? В конце концов, Акаши просто воспользовался моментом. В горле встал неприятный ком.       – Тайга.       Он вздрогнул, но продолжил пялиться в одну сторону. Сейджуро хотел позвать его еще раз, набрал воздуха в легкие, но Кагами повел ухом и прервал его.       – Не надо, – строгий и раздраженный голос стал ударом под дых для Акаши.       Он на мгновение забыл, как дышать. Больно. Тело пробила крупная дрожь. Ноги подкосились, как будто ударили под колени. С трудом, но удержавшись, Сейджуро на ватных ногах доплелся до Тайги, больше не в силах стоять, рухнул сзади него на колени, обхватил онемевшими руками мускулистую шею и прижался к рельефной широкой спине. Кагами поднял полуопущенную голову и покраснел, то ли от смущения, то ли от злости, и вполголоса снова так же строго сказал:       – Не надо.       Акаши опустил взгляд и прикрыл глаза, прижался губами к голому участку плеча рядом с шей и прямо в него дрожащим голосом произнес:       – Тайга, пожалуйста...       – Нет, – Кагами прервал его, обхватил его руки, и, подымаясь и поворачиваясь к Сейджуро лицом, потащил его за собой, ставя того на ноги перед собой. – Акаши, уходи, – он посмотрел в умоляющие алые глаза, грубо отпустил руки и отошел от него.       Сейджуро поджал губы, уставился в пол и сжал кулаки до хруста пальцев. Акаши на все еще ватных ногах покинул квартиру Тайги.       Его никак не покидало чувство опустошенности. Так плохо ему было, разве что, когда погибла его мать. Как и тогда Сейджуро остался один с ноющей болью в груди. Ее щемило, будто она вот-вот треснет. Мама и Тайга – это люди, чей мир ему был непонятен. И вот снова, его бросили одного в открытом океане собственных чувств без надежды на спасение. Он огромный и пустынный, не видно ни берегов, ни соломинки, за которую можно ухватиться. Он спокоен, нет ряби, которую создает ветер, океан, словно гладкое зеркало, отражает небо.       Катастрофически не хватало воздуха. Он жадно глотал его, очнувшись от очередного кошмара. Все-таки, Акаши никак не мог оставаться один. Каждый раз, когда он видел спасательный плот и хватался за него, он тонул. Вот уже больше месяца прошло после случая с Кагами. Акаши громко выдохнул, наклоняя голову и подставляя макушку под напор воды, уперся рукой в стену душевой. Вода тонкими струйками огибала рельефное тело. После изнурительной тренировки сил не было. Сейджуро был вымотан физически и морально. В последнее время все валилось из рук. Совершенно не возможно было сосредоточиться на чем-то.       Нужно было забыть Тайгу, переключиться на кого-то другого, но так ли много этих других, которые бы могли заменить ему Кагами? Нет. Он стал для Сейджуро кем-то особенным. Кем-то кому он открылся, но Акаши забыл, что открываясь кому-то не факт, что откроются тебе. Их отношения зашли в тупик. Что им делать теперь? Что теперь делать Сейджуро? Влюбившись в Тайгу окончательно, он плохо соображал, когда дело касалось Кагами. Акаши хотел встретиться и поговорить, но сейчас каникулы, чемпионат закончился, и серьезных поводов для встречи не было. Остается или ждать или найти замену. Говорят, мысли материальны, да?       Обычно Акаши остается дольше всех и идет в душ, когда уже никого нет. Но сегодня Мибучи остался чуть дольше отрабатывать броски, чем обычно. Дверь в душевую скрипнула и открылась. Послышались шлепающие звуки голых стоп по кафелю и затихли совсем рядом с Сейджуро. Капитан поднял голову и повернулся, показывая свой профиль Рео.       – Сей-чан, – улыбнулся брюнет, – сегодня ты как всегда выложился на полную, – подходя почти вплотную, Мибучи наклонился к желанной шее и почти шепотом произнес: – Тебе иногда нужно расслабляться.       Акаши вздрогнул. Сейчас было действительно страшно. Прежде он избегал Мибучи. Ему надоедали его подкаты и прижимания, но уйти от них он не мог. Рео был сильнее него, и, если бы он захотел, Акаши бы лишился девственности раньше.       Бежать некуда. Сейджуро решил, что это будет неплохой способ отвлечься от Тайги. Он подался назад, прижимаясь к оголенному телу Мибучи, и приподнял голову, встречаясь своими губами с губами шутера. Рео на это победно усмехнулся и прижал податливое тело к холодной плитке. Не тратя много время на прелюдия, Рео нагнул Сейджуро и пристроился между его бедер.       – Нет, стой, еще...       Мибучи резко вошел в него до самого основания. По ногам потекла теплая жидкость, окрашивая воду под ними в красный цвет. Акаши громко закричал, из глаз градом посыпались слезы. Было больно, ужасно больно, хотелось лезть на стену. Сейджуро закусил губу, до крови прокусывая ее, зажмурил глаза и прижался щекой к стенке, но даже это не помогло отвлечься от жуткой боли. В конце концов, не каждый день его рвали.       Сейджуро пытался сопротивляться. Но сейчас это было подобно барахтанью в открытом океане без плота и умения плавать. Мибучи ухватился за волосы на затылке Акаши, сжимая их в кулаке, ограничивая движения своего капитана, и потянул его на себя, а сам подался вперед, прижимая Сейджуро грудью к стене.       – Ты ведь не девственник, Сей-чан? – ядовито протянул он, продолжая вдалбливаться в него. - Все Поколение чудес тебя уже поимело? – Рео сделал паузу, менял направления внутри Сейджуро, пытаясь найти простату. Наконец найдя искомую точку, он сорвал с губ Акаши протяжный стон. Довольный своей находкой, продолжил: – Кагами тоже в тебе побывал?       Последняя фраза выбила Акаши из реальности. Он перестал сопротивляться, словно лег спиной на зеркальную гладь воды, отдаваясь на растерзание судьбе. Если он не умрет от жажды, то погибнет от клыков подводных хищников, один из которых уже покусился на беззащитного Сейджуро. Мибучи - это не нежный зверь, а грубое и жестокое чудовище, который терзает его тело и душу, а, закончив, оставляет его снова одного. Изорванное тело тянет ко дну, которое оставляет за собой красный след от смешения крови с чистой водой. Сейджуро уже был там. Он знает, что его ждет, но больше не противится, не тянет руки к небу. Будь то дневное лазурное или ночное кобальтовое небо, украшенное россыпью звезд, оно ему не ответит, а закроется тучами и прольется дождем, чтобы он шел быстрее ко дну.       Сейджуро прикрывает глаза и снова слышит сладковато-лукавый голос из темной пучины. Он ласково зовет его к себе, как змей искушает, обещая счастье. Счастье, призрачное счастье, за которым он гнался все свои сознательные годы.       – Тебя сломали, – шепчет ему голос. – Выпусти меня. Я сделаю все, чтобы нас уважали.       Ему смешно. Сейджуро смеется в голос и продолжает тонуть. Какой смысл в этих речах? У него нет сил, чтобы сопротивляться. Его место все равно займет другой. Тот, кто сильнее. Тот, кто может противостоять своим чувствам. Он уходит ко дну, улыбаясь. Наконец, ему больше не нужно страдать.       Мибучи собирал свои вещи. Он был уверен, что Сейджуро теперь точно станет его. Он сделает его своей собственностью надолго. За спиной открылась дверь душевой. Рео был удивлен тем, что Акаши после такого может двигаться, но сделал вид, что не заметил его появления. Сейджуро же с грацией кошки, дразня, прошел к своему шкафчику, словно ничего не произошло.       Рео почувствовал знакомую ауру, подойдя к Акаши со спины. Он обхватил одной рукой талию капитана, притягивая к себе. Когда он прикоснулся к нему, руку, будто током ударило. Прижался плотнее к мокрому телу, которое выскальзывало из рук, хотя Акаши стоял смирно.       – Все могло быть по-другому, будь ты моим, – Мибучи шептал на самое ухо, томно выводя каждое слово.       – Было, в целом, не плохо.       Ледяной голос, заставил Рео застыть в одном положении, что-то в нем было пугающе знакомое, стало страшно. Он ослабил хватку и немного отстранился от него. И снова жесткий голос.       – Но не думай, что я теперь принадлежу тебе. Это ты принадлежишь мне.       Мибучи резко оторвался и сделал шаг назад. Акаши развернулся к нему, схватил за запястье и сжал, оставляя на его коже синяк. Рео передернуло, когда пара гетерохромных глаз посмотрела на него. Он видел, как в разномастных глазах пляшут чертята, готовя Мибучи личный котел.       – Знай, свое место, – прошипел Акаши, заламывая руку Мибучи, от чего тот упал перед ним на колени. Он ухватил его двумя пальцами за подбородок и приподнял его голову. – Вот так. Хороший мальчик, – надменно посмотрев и растянув свои губы в победной ухмылке, сказал Император.       Закончились радостные деньки каждого из баскетбольного клуба старшей школы Ракузан, настали адские тренировки во всех смыслах. Сам Сатана вернулся и стал даже злее, чем был. Больше не было того, кто мог препятствовать его действиям, и он мог свободно делать все, что посчитает нужным.       Теперь все тряслись от одного вида этого Акаши, ведь во время его отсутствия они успели ему досадить. А сам Император радовался, мало того, что вернул прежнее положение, так еще и питомцем обзавелся. Мибучи теперь, как собачка ходил везде за ним. Сейджуро не отпускал его от себя. Нарушив собственное правило не давить сокомандников, он нарочно называл его псом, пытаясь унизить, уничтожить его волю, чувства, чтобы тот не забывал, где ему положено быть.       Многие, не смирившись с диктатурой Акаши, ушли из баскетбола, но никого он не отпускал просто так. Любой, кто захочет покинуть клуб, должен быть в качестве мальчика на побегушках неделю, в обязанности входило: убирать зал после тренировки, подносить воду и полотенца участникам клуба, драить душевые кабинки. За всем Сейджуро следил лично. Также, теперь любое нарушение правил или дисциплины каралось увеличением нагрузки на тренировке, в худшем случае переводом в более низкий состав. Никто и слова не смел, сказать, опасались праведного гнева главной грозы всей Ракузан.       В одну из жутких тренировок заявилась менеджер Тоуо. Никто и носом не повел, чтобы не злить капитана. Момои порядком удивилась. Ни один из парней не посмотрел на девушку, а она была очень даже ничего. Ее невысокий рост компенсировала потрясающая фигура: стройные ноги, округлые бедра, тонкая талия и большая грудь, на которую, кстати, грех было не посмотреть. Овальное лицо вытянулось от удивления. Все-таки, Сацуки привыкла к вниманию со стороны сильного пола к ее персоне и была сильно поражена тем, что сейчас ее игнорировали, и, в то же время, просто не верила в идеальную дисциплину в баскетбольном клубе.       Закончив с организацией дружеского матча между Ракузан и Тоуо, Момои подошла к капитану, который внимательно следил за каждым тренирующимся. Сацуки была по правую руку от Сейджуро, он посмотрел на нее, не разворачивая головы.       – Здравствуй, – поприветствовал он ее, отводя взгляд.       – Привет, – девушка беззаботно заулыбалась. – Я удивлена уровнем вашей дисциплины. В чем секрет?       – В хорошем надзирателе, – усмехнулся тот. Девушка насторожилась, что-то в его тоне было пугающее. – Ты закончила с нашим менеджером?       – Да, – коротко ответила Сацуки.       – Теперь компромат на нас собираешь? – Акаши лукаво улыбнулся и снова перевел взгляд на девушку. – Если так, то не надейся, ребята из основы тренируются позже.       – Нет, что ты, – обиженно завозмущалась она, скрещивая руки под грудью. – Я просто пришла повидаться, давно же не виделись.       – Сацуки, – обратился он к ней, наблюдая за тренировкой.       Девушка вздрогнула. Он первый раз назвал ее по имени, и это пугало. Момои внимательно обвела Акаши взглядом. Вроде, все как обычно, но она все равно насторожилась и промычала, ожидая продолжения монолога Сейджуро.       – Как ты отреагировала на то, что Тецуя стал встречаться с Тайгой? – в его голосе слышалась некая обида.       – Я? – переспросила она. С Сейджуро Сацуки по душам никогда не говорила, но, в который раз за сегодня удивившись, продолжила: – Я сначала расстроилась, а потом поняла, что эти двое связаны Красной нитью, и отступила, – она горько улыбнулась, прикрыв глаза.       – Красная нить, говоришь? – протянул Сейджуро, словно пробуя эту фразу на вкус.       – Да, – ответила она. – Говорят, что красной нитью соединены те, кому суждено встретиться, несмотря на Время, Место и Обстоятельства. Нить может растянуться или спутаться, но никогда не порвется, – без задней мысли выдала девушка.       Она посмотрела на собеседника и отшатнулась. На лице Акаши появился хищный оскал. Он медленно повернулся к Момои, смотря на нее безумным взглядом гетерохромных глаз, и, продолжая скалиться, сказал, чуть наклонившись к ней, пугая девушку до слез:       – Тогда я буду первым, кто уничтожит ее.

***

      – Кагами, что значит, ты больше не сможешь играть с нами? – Фурихата удивленно вытянул лицо и посмотрел на аса Сейрин.       – Да, опять какую-чушь сморозил, – Хьюга поправил очки и с яростью посмотрел на Тайгу. – Пусть только попробует, ноги оторву.       – Прости, капитан, – Кагами, держа в руках мяч, расстроено опустил голову. – Это правда. Отец позвонил и сказал собирать вещи и забирать документы из школы.       – Кагами-кун, – Куроко взял его под руку, заставляя посмотреть на него, – неужели ничего нельзя сделать?       – Нет, – твердо сказал парень, смотря на расстроенного Тецую. – Я пытался переубедить его, правда. Но он наорал на меня и бросил трубку.       – Когда ты уезжаешь?       – Завтра утром, – выдохнул Кагами и отвернулся от собеседника.       – Так, – тренер выступила вперед и сказала: – Значит, завтра мы идем провожать Кагами и точка! – опустив руку, Рико спросила: – Кстати, а куда ты переводишься?       Тайга сжал в руках мяч, напрягся под заинтересованные взгляды сокомандников и, глубоко выдохнув, ответил:       – Ракузан.       – Куда?! – заорали все хором, оглушая Кагами.       – Как тебя туда взяли, вообще? – недоумевала Айда.       – Это же элитная школа, – поддержал ее Изуки.       – Не знаю, этого отец мне не сказал, – продолжая сжимать в руках мяч, ответил парень.       Все огорченно посмотрели на Кагами. Все кроме Куроко. Парень нахмурился и сжал руку Тайги. Его, пожалуй, меньше всех удивляло, как Кагами удалось попасть в Ракузан. Он был уверен, что без Акаши здесь точно не обошлось. По приходу домой Тецуя сразу же набрал номер Сейджуро.       – Здравствуй, Акаши-кун, – начал Куроко.       "Здравствуй, Тецуя", – парня насторожило, как протянул его имя собеседник.       – Акаши-кун, это ведь ты постарался? – сквозь зубы процедил Куроко.       "О чем ты, Тецуя?" – насмешка слышалась в его голосе.       – О том, что Кагами переводиться в Ракузан, – действительно закипая, ответил тот.       "Правда? Не знал, – Сейджуро, словно специально, играл на его нервах. – Надо будет пригласить его в команду».       – Прекрати! – Куроко перешел на крик. – Зачем ты это делаешь? Пожалуйста, оставь нас в покое, – на глазах Тецуи навернулись слезы, и крик постепенно переходил в жалобный скулеж. – Прошу тебя, Акаши-кун.       Из трубки послышалось мычание, как будто собеседник думал, что ответить. Куроко осел на пол и изо всех сил сдерживал нарастающую истерику. Закончив издавать странный звук, не скрывая ехидства, Сейджуро издевательски протянул:       – Не-а, Тецуя. Забудь про Тайгу, – последнее предложение прозвучало как приказ.       Голубоволосый давился собственными слезами, продолжая умолять Акаши. Произнося каждый раз «пожалуйста», Тецуя чувствовал самодовольную улыбку бывшего капитана. Тот не бросал трубку, размерено дыша в нее, играясь с Куроко. Он знал, что другой Акаши вернулся. Об этом ему сообщила Момои, и с ее слов он был куда более страшнее, чем раньше. Но Тецуя не ожидал, что он начнет действовать. Куроко уверил себя, что Сейджуро хочет разлучить их с Кагами, пригласив в свою школу, и затравить его там. Этот Акаши умел это хорошо. В целом, Тецуя не ошибался, Сейджуро действительно хотел их отдалить друг от друга, но затравить он хотел далеко не Тайгу. Наоборот, он ему был нужен, и вряд ли теперь он его отпустит.