Мой Бог

Утром я извинился за испорченный веер. Он сказал, что уже простил меня, но облегчения это не принесло. Оказалось, что пока я прятался в храме, ребята в срочном порядке раздобыли ему новый веер. Так что с моим вместе их стало два. Но на выступление он вышел с тем, что купили ему ребята. Мой, забытый, валялся в общежитие на полке, куда мы скидываем всякий хлам. Было очень горько. Выступление прошло хорошо. Поцелуй Хичоля и Итука был подобен взрыву бомбы. За криками фанатов не было слышно наших голосов. Они все-таки это сделали. Вторая волна горечи подкатила к горлу. Это был не я, его поцелуй достался Итуку. Я ощутил ненависть к нашему лидеру, но постарался скорее успокоиться. Прочитал молитву про себя. Мне не следовало так огорчаться, ведь для Хичоля этот поцелуй не был первым, и если ревновать, то к кому-то другому, незнакомому мне. Или знакомому? Ребята собрались отметить удачно прошедший концерт. Или что-то другое. Я, честно говоря, не знал, потому что полностью ушел в себя и не участвовал в обсуждении планов на вечер. Опомнился только в общежитии, когда передо мной стояла банка пива. Самые старшие, которым закон уже позволяет пить, смотались в магазин и затарились выпивкой и едой. Они пили соджу, а младшим купили пива. Снова прилив отчаяния. Я младший. Я посмотрел на Хинима. Я младше его на 4 года. Для него я навсегда останусь донсеном. Первая банка пива исчезла почти мгновенно у меня внутри. Затем вторая, третья… Мысли кружились, танцевали у меня в голове, но не покидали её. Я понял, что алкоголь не поможет. Ощутил стыд. Ведь обещал родителям не пить и вести себя благоразумно. Но то, что со мной сейчас творится, благоразумием явно не назовешь. Стало противно. Я встал и вышел из квартиры. Нашел себе местечко на лестничной площадке и присел на ступеньки. Здесь было тихо. Лестницей практически не пользовались. Зачем? Если есть лифт. Через пять минут моё уединение было нарушено Хичолем. - Что ты тут делаешь? – спросил он. Судя по голосу, он был изрядно пьян, его язык заплетался. - Просто от шума разболелась голова. А ты, хён? – осторожно спросил я. - Соджу кончилось. Сколько не бери, всё равно два раза бегать. Составишь компанию? Я тут же вскочил и понял, что погорячился. Картинка плыла перед глазами. С непривычки выпить столько алкоголя было неразумно. - Я с тобой, - сказал я, отчаянно борясь с тошнотой. Упустить шанс побыть с ним вдвоем я не мог. На открытом воздухе мне стало чуть лучше. Мы брели по темным улицам, не разговаривая. Я, как обычно, не знал с чего начать разговор. И Хиним почему-то молчал. - О! Скамеечка, - вдруг заявил хён. – Давай присядем, а то что-то ноги меня не слушаются. Мы сели, и опять наступило молчание. Я стал смотреть на звезды, которыми было усыпано небо. Хичоль заметил мой интерес. - Что ты о них думаешь? – спросил он, указывая на звезды. - Они очень красивые и далекие. «Как и ты» подумал я. - Как и я, - услышал голос Хинима. Оцепенел от страха. Неужели я сказал это вслух? - Если так подумать, для своих фанатов я являюсь звездой, которая ярко им светит, но до которой нельзя дотянуться. Облегчение. Он не читал моих мыслей, а просто в очередной раз восхищается собой. Он внимательно разглядывал звезды, запрокинув голову. Это у него получалось не очень. Он раскачивался из стороны в сторону, пока, потеряв равновесие, не грохнулся на меня. Я смотрел на подарок упавший мне в руки. Он спал. Мои колени служили ему хорошей подушкой. Каким ангелом он выглядел во сне, и каким демоном он становится, просыпаясь. Я испугался, что моя Золушка может простудиться. Осторожно снял свою кофту и накрыл ею Хичоля. Сидеть в майке ночью на улице было холодно, но уж лучше я замерзну и простыну чем его разбужу. Разрушить мгновение, где я имею возможность быть к нему так близко? Ни за что. Я часто представлял себе, как прижимаю его к себе и целую. А сейчас, пока он спал у меня на коленях, я не мог решиться, чтобы просто коснуться его. Я просто смотрел и не мог насмотреться. Только на мгновение моя рука дотронулась до его волос, как он открыл глаза. Я замер. - Ты меня любишь? - Да, - я опешил от его вопроса, но не смог соврать. Он вдруг притянул мою голову к себе и поцеловал. Мой Бог… Первая мысль, пролетевшая в голове: «Похоже моя золушка все-таки замерзла». Его губы были слегка прохладны.