Падение температуры

— Блять! Я всегда знал, что ты больная! — жаловался Пруссия, прикладывая пакет со льдом к голове. Россия уже который раз неискренне извинялась с улыбкой на губах. Хотя он сам виноват. Нечего так резко вбегать в её дом. Девушка спокойно себе обедала, и тут ей выламывают дверь. Конечно, она сразу схватилась за любимое оружие и била до потери сознания нарушителя спокойствия, не рассмотрев лица. Этим гостем и оказался Пруссия. Позади него стоял Италия со щенком на руках. Интересно, почему, когда она ударила, звук был такой, будто кран приложили о железную стену… Наверное, у мужчины точно нет проблем с железом в крови. Первая помощь при ударе — приложите холод. Конечно, он её не простил, но зато пришёл в себя. Что же до Италии, то он вручил маленький комочек шерсти России в руки. Он специально купил в местном зоомагазине именно русского спаниеля. Н-да, у Руссокошки появилась соперница. Щеночек Русского спаниеля сразу завоевала любовь девушки милыми глазками и большими пушистыми ушками. Сейчас это чудо устроилось на спинке кошки и дремало. Наверное, они подружатся.  — А что ты вообще тут забыл? Италия на собрании узнал о празднике. — Девушка осмотрела небольшую шишку, которую он получил от удара. Через несколько дней пройдёт, ему ещё повезло, что она била не изо всей силы.  — Да Германия попросил за Италией приглядеть, сам ведь не смог прийти.  — Паста~. Брагинская рассмеялась. Как только Байльшмидт не убил Венециано с его характером? Хотя Германия ведь как-то с ним дружит. Угощения у неё были, не будут сидеть голодными. Россия ещё утром всё приготовила, на всякий случай. У неё не было стопроцентной уверенности, что кто-нибудь придёт, но всё равно заняться было нечем, вот она и приготовила много чего. Специально для итальянца сварила его любимой пасты. Кисель ещё не остыл, а запах свежего борща до сих пор чувствовался на кухне. Венециано рискнул попробовать борщ, но ему не понравилось. Гурман, ха-ха… Вот Пруссия был доволен. Ему понравился суп и со сметаной, и без неё. Пока они ели, тишина наступала лишь на несколько секунд.  — А ты что, не додумалась послать приглашения кому-нибудь другому? Ладно, сама сообщила большой восьмёрке, но остальные ведь не знают, может быть, тогда больше людей пришло бы. — Гилберт внимательно посмотрел на русскую. Она продолжала с лёгкой улыбкой попивать кисель. В её голове не возникала такая мысль, может, потому что она уже привыкла быть одна. К тому же сейчас у неё со всеми не очень хорошие отношения, кроме некоторых экономических партнёров. Эх, даже её боссы и боссы Беларуси немного повздорили. Печально, очень печально. Всё это русское упрямство, ха-ха. За столько лет её народ не изменился. Хорошо или плохо? Это как посмотреть.  — В другой раз, это ведь не последний мой праздник. — Пруссия отвёл взгляд от девушки.  — Ве~. Россия, у тебя такие хорошие духи, — вдруг сказал Италия, наматывая на вилку новую порцию макарон. Духи? Но она не душилась, странно. Она тоже недавно почувствовала запах духов, но подумала, что это от них. Вдруг теперь такие женственные запахи у мужчин в моде…  — Россия! Сзади! — закричал Пруссия. На девушку со спины накинулась её младшая сестра. Беларусь злым взглядом прожигала других двух гостей своей любимой сестры. Это от неё исходил запах духов, а точнее, от её волос. Одежда и кожа почти не пахли. -К-как ты тут оказалась? Я не слышала скрипа двери. — Россия немного посинела. Она любит сестрёнку, но сама сестра ужасно сильно любит русскую. Действительно ужасно. Наталья даже старается мужчин отгонять от неё ножом.  — Никакая дверь не встанет между мной и тобой, Анечка! — растрогалась Наташа, крепче сжимая в своих стальных объятиях объект безграничной любви. Пруссия поразился столь горячим отношениям, отчего у него нервно задёргался глаз. Будь тут Франция, он тут же стал бы какие-нибудь лишние отношения к ним приплетать. Италия подумал, что это довольно весело. Беларусь продумывала, на сколько частей расчленит своих жертв. Россия надеялась на лучшее. Через час всё-таки удалось усадить младшую сестру России за стол и успокоить. Девушка пообещала сестрице, что она может остаться на ночь. Это вмиг преобразило её. Разговоры продолжились, но уже за чаем с пирожными.  — Нет, Россия, а тебе не одиноко? — вдруг спросил Италия. Она даже немного удивилась: такие вопросы — и от Венециано. Странно. Сначала на собрании согласился сотрудничать, а теперь это. Вопрос заставил немного задуматься, но она сразу помотала головой, не закончив размышлять. Продолжая поддерживать беседу, девушка всё ещё думала. Одиноко. С чего ей должно быть одиноко? Конечно, во времена СССР в её доме было больше народу, но ведь они не погибли. Просто ушли. К тому же, у неё есть соседи. Наверное, ей было бы одиноко, если бы она была единственной на всей планете. Да, она не одинока, но почему вдруг стало немного холоднее? Азербайджан, Армения, Беларусь, Грузия, Казахстан, Киргизия, Латвия, Литва, Молдавия, Таджикистан, Туркменистан, Узбекистан, Украина, Эстония — они теперь стали самостоятельными. Она должна быть рада за них. Ей даже не хочется плакать. Ах, как давно она не плакала. Беседа всё продолжалась, но недолго. Уже даже начинало темнеть, поэтому Пруссия и Италия стали собираться.  — Хоть ты и ненормальная, я всё-таки позволю тебе иногда лицезреть меня Великого у себя дома. — Гилберт ухмыльнулся. Россия подумала, что зря выпендривается тот, кто в двадцатом веке перестал считаться самостоятельным государством. Ха-ха.  — Ве~. — Италия гладил маленького спаниеля. Эта малышка уже привыкла к дому России, но не хотела расставаться с итальянцем. — Россия, ты ведь будешь угощать её пастой? Паста вкусная. Девушка кивнула. Заметив грустный взгляд собачки, когда Венециано убрал руку, она взяла малышку на руки и почесала за ушком. Подарок действительно хороший. Россия раньше как-то не задумывалась о собаке в своём доме, и зря. Ночь, а она всё не спит. Беларусь настояла, чтобы они спали в одной кровати, а сопротивляться ей бесполезно, слишком настойчивая. Младшая сестра уснула быстро, а сама Россия долго не засыпала. Почему-то именно сейчас она стала вспоминать далекие времена, очень далёкие. Когда она была ещё совсем юной и счастливой, совсем не похожей на себя теперешнюю. Эпоха возрождения, время, когда она впервые встретилась с непоседой Италией. Россия с восхищением глядела в окно повозки. Она, наконец, победила Золотую Орду и стала свободной, теперь ей надо восстановить старые связи. Прежде ей не приходилось общаться напрямую с Италией, это делали боссы, но сейчас для восстановления торговых отношений собралась сама отправиться с боссами. Вид за окном поражал её — и при этом ни одной берёзы, совсем не то, что на её земле. Солнце светит очень ярко, поэтому девушка иногда прикрывает глаза ладонью, но ей нравится. Такая удивительная страна. Очень хочется встретиться с самим Италией. Франция описывал его как плаксивого гурмана, но с добрым сердцем. Так интересно. Повозка остановилась. Один из боссов подал девушке руку, помогая сойти на землю. Ох, как же там было тепло. Через несколько минут подошли сам Италия и его боссы. Он был совсем маленьким мальчиком. Из-за тоненького голоса и круглого личика она сначала подумала, что это девочка. Он очень добро улыбался. Торговля — это не их дело, поэтому Аня и Италия пошли немного погулять.  — У тебя странная одежда. — Заметил мальчик. То же самое думала девушка о его одежде. Она ожидала, что будут различия, но они превзошли все её представления. Её яркий красный сарафан привлекал внимание случайных прохожих. Как ей показалась, Италия похож на снеговика. Его белая одежда действительно очень похожа на снег. Мальчик постоянно говорил про своего дедушку и братьев. Она внимательно слушала и ничего не говорила. Что она могла сказать? Говорить про матушку Киевскую Русь она не стала. Слишком больно пока что вспоминать о ней, поэтому молчала. Однако счастливый голосок Италии заставлял её улыбаться. На этой земле было очень тепло. Она чувствовала это не только телом, но и душой.  — У тебя красивая коса. — Продолжал говорить он  — Значит, у вас тоже носят косы, — заметила девушка.  — Ага. Девушки с косами очень красивые. Аня немного покраснела и улыбнулась. В её аметистовых глазах блестели лучи солнца.  — Давно у кос на моей земле было особое назначение. Незамужняя девушка носила одну косу, когда же она принимала на себя ответственность замужества, то заплетала две косы. — Странно, с чего бы вдруг она стала рассказывать… Брагинская посмотрела на чистое голубое небо.  — Косичка одна, ты одинока. Одинока? Девушка непонимающе уставилась на мальчика. Что она не замужем — верно, но к чему он вдруг решил выбрать именно такие слова? Наверное, просто не подумал. Ведь ещё маленький такой… Когда монголы напали на её землю, она тоже была очень маленькой. Однако ей пришлось повзрослеть, чтобы победить. Наверное, этот малыш начнёт очень быстро взрослеть, когда на него упадут неприятности, а может, ему повезет, и он будет медленно расти среди добрых людей. Всё может быть. Италия показал Анне свои картины. Он довольно хорошо рисовал. Наверное, на его земле будет много хороших художников. Мальчик хотел как-нибудь нарисовать русский пейзаж и просил девушку рассказать ему, как там всё на холодной земле. Много снега? Солнце бывает? От таких заблуждений ей хотелось смеяться. Конечно, зима у неё довольно холодная, но лето хорошее. Солнце тоже греет её землю.  — Расскажи, расскажи, пожалуйста, — просил маленький Венециано. В конечном итоге она сдалась. Брагинская стала описывать ему избушки с резьбой, прекрасные берёзовые леса, зимнее небо и много чего другого. Даже затронула русские сказки о жар-птице, бабе Яге, Кощее Бессмертном и Домовом. Конечно, его немного напугали страшные русские злодеи, но понравились царевны и царевичи, а ещё богатыри. Италия уже представлял их себе, сильных и бесстрашных рыцарей добра. Брагинская засмеялась, когда он начал хлопать в ладоши и кричать, что богатыри — как его дедушка. Всего лишь один день она общалась с этим малышом, а уже немного привязалась. Солнце садится, и её повозка запряжена отдохнувшими лошадьми. Как бы ни было это печально, но ей пора возвращаться. Её боссы ещё останутся тут на некоторое время, но она — нет. Пора ехать назад.  — Я обещаю вернуться и привезти петушков на палочке, это очень вкусно, — пообещала девушка, садясь в повозку. Мальчик немного шмыгнул носом. На уголках его глаз блестели слёзы. Ему очень понравилась Анна, и он не хотел с ней расставаться.  — Пока, — тихонько сказала она. Стук копыт. Повозка двинулась с места и отправилась назад, на русские земли. Маленький мальчик махал ручкой вслед своей новой подруге. Такое хорошее начало, но такое печальное продолжение.  — Пётр, но почему? — Девушка ходила за своим правителем, будто хвостик, продолжая засыпать безграничными вопросами.  — Это не наша вина и не вина Италии. Европейские государства, а особенно Австрия, всячески мешают нам установить контакт. — Девушка еле сдерживала слёзы. Почему? Как такое могло произойти? Европа, эта чёртова Европа. Даже если дальше всё пошло немного лучше, чем было. Российская империя возлагала свои надежды на действия Екатерины II, которые действительно помогли немного улучшить ситуацию. Однако императрица не пустила Брагинскую в другую страну. Ради её безопасности. Пришлось подождать. Девушка ждала несколько десятилетий, наблюдала за политикой своих новых и новых правителей. Оплакивала людей, погибших на войне, и сама сражалась. Постепенно она просто стала забывать про своего друга и всё больше плакать, вытирая слёзы окровавленными руками. Когда она снова вспомнила про него, то уже была покрыта сотнями ранений от Второй Мировой войны. Она увидела, как он вырос. Рядом с Германией и Японией он сражался против неё и её союзников. Звон сабель, взрывы и её крик смешались в одну мелодию войны. Короткий перерыв между сражениями. Россия сидела в своей комнате и не пошла на собрание. В вазе с конфетами стоял петушок на палочке. Красная как кровь карамель немного блестела от света огня из камина. Кровь…  — Сестричка, тебе не кажется, что стало немного прохладней? — Беларусь обеспокоенно посмотрела на сестру. С её аметистовыми глазами было что-то не так. Они не были пустыми, нет. Однако что-то в них поменялось. Девушка с любопытством рассматривала карамельного петушка, будто видела его в первый раз.  — Да, мне немного прохладно.