Глава I "Как это было"
2 января 2015 г., 11:11
Всю жизнь мы ждем, Что будет чудо. Весь год мы ждем, Что будет чудо. И каждый месяц ждем мы чудо, А обернувшись, понимаем, Что чудо, прямо за спиной...
Гроза разошлась не на шутку, и ветер гнул верхушки деревьев к самой земле, срывая с ветвей листья и кусочки старой дряхлой коры. Дождь лил как из ведра, размывая грунтовую дорогу, по которой ехали на лошадях два всадника в черных плащах с капюшонами. Впереди ехал мужчина, иногда оглядываясь через плечо на женщину, ехавшую чуть поодаль. У нее на руках сидел маленький мальчик лет пяти. Женщина придерживала одной рукой постоянно слетающий с головы капюшон, попутно укутывая в свой плащ мальчика, и старалась удержаться за узду, чтобы не свалится. Она еще раз глянула на малыша и сильнее прижала его к себе. На лицо несчастной матери нашли тоска и грусть, но где-то глубоко в душе еще жила надежда. Ребенок смотрел в одну точку, не обращая внимания ни на грозу, ни на заботу со стороны матери. На лице малыша не было ни единой эмоции: он казался куклой. Мальчик витал где-то глубоко в своих мыслях, где представлял, как снова ходит по зеленой траве под ласковым солнышком, гоняясь за большой синей бабочкой. Как, сидя за столом, съедает сладкое пирожное с вишенкой на верхушке, но он мог это сделать лишь в своем воображении и фантазиях. В один миг его еще толком не начатую невинную жизнь перечеркнула чужая злоба и зависть. Малыша изнутри съедала страшная болезнь. Из-за последних событий в их королевстве произошел бунт, некоторые личности хотели занять место наследника. Они строили планы, как убрать эту преграду, организовав несчастный случай. Никто не хотел, чтобы подозрение пало именно на него. Самые близкие люди его отца оказались предателями и уродами, готовыми убрать любыми способами крошку, еще не видящего мира и не знавшего красоты жизни. Когда малыш бежал по коридору, они подозвали его и пообещали показать что-то интересное в подземелье. Мальчик знал, что родители настрого запретили ему спускаться туда: ведь там были не только холод, плесень и лабиринтные коридоры, но и темницы для пленных. Но ведь он идет туда не один, а со взрослыми и, к тому же, он их тоже знал. Заманив мальчика подальше в темную комнату, один из заговорщиков достал нож, собираясь ударить малыша в грудь, но его рука дрогнула, и лезвие не вонзилось, а проскользнуло по одежде, добравшись до белой кожи и оставив алый след. Они оставили лежащего на полу малыша, и тот, зажав рану, кричал и звал на помощь маму. Крик разнеся по всей комнате, но толстые стены не пропускали его. Они были частыми свидетелями мучений и пропитывались страданиями. Лежа на грязном, покрытом плесенью и мхом, полу, он получил заражение крови. Его нашли, но слишком поздно. Малыш слег, тускнея с каждым днем. Его родители нанимали лучших врачей, тратили деньги на лекарства и мази, но мальчику не становилось лучше. Он отказывался от воды и пищи, от любимых сладостей, от игрушек. И уже не обращал внимания на верного пса, с которым так любил играть в саду. И теперь гончая преданно сидела у постели ребенка, прислушиваясь к его дыханию и ритму сердца. Но родители не сдавались и заменили бесполезные микстуры на талисманы, а врачей на знахарок. Те варили снадобья и читали заговоры, но болезнь уже укоренилась и отказывалась покидать приглянувшееся ей тело. Несчастным родителям ничего не оставалось, кроме как надеяться, если не на полное выздоровление, то хотя бы на то, чтобы малышу стало легче. Одна бабка пожалела родителей и разу же сказала, что ничем помочь не сможет. Денег брать не стала, а, попросив выйти посторонних, подозвала к себе родителей и, постоянно оглядываясь и пригибаясь, будто чего-то боясь, рассказала несчастным об очень сильном колдуне, про которого ей еще рассказывала прабабка. Родители удивлялись, как он может так долго жить, и в сознании сразу же рисовался старый бородатый седой дедушка. Но бабка на подобные вопросы лишь отвечала: «Колдун, он очень силен и мудр... Не нужно его искать, вы только пожелайте, и он сам вас найдет». Родители долго гадали и думали, стоит ли отправляться туда, не знаю куда, и искать того, не знаю кого? Но очередной протяжный стон малыша от боли вывел их из раздумья, и мать, подбежав к кровати, взяла его маленькую ладошку в свою и тихо прошептала: - Держись, солнышко, ты выздоровеешь. Несчастная женщина готова была схватится за любую соломинку и как настоящая мать была готова биться за свое дитя до последнего вздоха. Они отдали приказ гонцам найти колдуна. И, хоть это было равносильно поиску иголки в стоге сена, в голове застыла фраза: «Не нужно его искать, вы только пожелайте, и он сам вас найдет». Минуты... часы... дни, словно вечность. Вернувшихся гонцов они встречали, засыпая вопросами, но никто ничего не видел и даже не знал, где его искать. Одни были на рынках, где мошенники, сидя в палатках, называли себя великими колдунами и предлагали свои услуги. Другие, не найдя ничего, вернулись с пустыми руками. Один гонец вернулся последним, и родители бросились к нему, но увиденное повергло их в шок: на несчастном не было лица. Его трясло. Заикаясь, он рассказал о лесе, в котором живут говорящие звери и птицы, растут невиданные растения. Отец мальчика поначалу подумал, что гонец бредит или решил поиздеваться над ними, но женщина остановила его и умоляла отправиться туда. Узнав направление и примерное месторасположение леса, они в благодарность приказали хорошо накормить и напоить гонца, а сами, собравшись, отправились туда, где было, пожалуй, единственное спасение для их ребенка. И вот сейчас, попав под дождь, они гнали замученных и грязных лошадей по размытой грунтовой дороге посреди поля. Тропа расходилась и, остановившись, они огляделись по сторонам, но леса нигде не было видно. Им помешали вышедшие из высокой травы откуда ни возьмись степные волки. Они медленно подходили, ступая по грязи, и злобно рыча, делая рывки в сторону седоков, лошади под которыми заметно занервничали и заржали. Не обращая внимания на дождь, волки надвигались стаей, но не нападали в отличии от других, которые бы уже давно лакомились кониной. - Неонил? – женщина запаниковала и сильнее прижала к себе ребенка. Но мужчина молча смотрел на волков. Его удивило их поведение и как опытный охотник он знал, что они бы уже давно окружили и напали, но эти отрезали им путь назад и на левую дорогу, оставив правую нетронутой. Мужчина понимал, что, возможно, делает глупость, но после слов гонца он был готов поверить всему и во все. Волки тем временем пригнулись к земле и рычали, не оставляя попыток напугать жертву и заставить бежать. - Неонил! – уже прокричала женщина, выведя мужа из ступора. - Нет, стой, - остановил он ее рукой и, повернувшись к волкам, обратился к тому, что стоял ближе всех. - Вы... вы ведь от колдуна, да? Он сам не верил, что это говорит, да и женщина хотела было что-то возразить, но осеклась и замерла, открыв рот. Волки перестали рычать и стоявший ближе всех выпрямился и кивнул головой. Оба всадника были в легком шоке, но все же мужчина продолжил: - Вы знаете где он живет? Волк наклонил голову на бок. - Вы проводите нас к нему? Простояв несколько секунд, зверь оскалился, а после в один прыжок оказался на правой дороге. Обернувшись, он рыкнул, глядя на мужчину, и побежал вперед. Приняв это как ответ, не долго думая, мужчина погнал своего коня вслед за зверем, и женщина последовала его примеру. Обернувшись, она увидела бегущих по обе стороны волков, рычащих и клацающих пастью, и подгоняла лошадей, которые стали неуправляемы и норовили сойти с дороги. Впереди показался лес, и они погнали лошадей быстрее. Притормозив перед лесом, рыжий волк потянул мужчину за плащ, видимо, решив, что он более сговорчив, нежели женщина. - Дальше будем продвигаться пешим, - обратился он к жене, слезая с коня. Подойдя к ней, он осторожно принял мальчика и, укутав его в свой плащ, взял коня за узду, потянув на себя. Волки тут же оскалились и зарычали на мужчину, намереваясь укусить. - И без лошадей. Женщина все еще оставалась верхом на коне, недоверчиво смотрела на "добрых" хищников в низу. Она даже поджала ноги и пригнулась, когда рыжий и самый рослый волк, видимо, вожак, закинул голову к небу, коротко провыв. - Я им не верю, - боязливо проговорила она. - Я им тоже не верю, но, возможно, это наш последний шанс. К тому же, они нас не сожрали. Подавив в себе страх, женщина слезла с лошади, с некой опаской смотря на хищников. Вожак потянул мужчину за плащ, показывая тем самым, что за ним нужно идти. Они шли примерно четверть часа, обходя и переступая через торчащие из земли корни вековых деревьев. Теперь мужчина понял, почему пришлось оставить лошадей: здесь они бы не прошли. Проходить через густые заросли хвои людям было непросто в отличие от волков, которые с легкостью проползали под поваленными деревьями и бревнами, перескакивали корни и еще успевали резвиться и играть между собой. - Далеко нам еще? – вмешалась в их игру женщина, раздвигая очередные ветви хвои. Рыжий волк повернул к ней морду, отрицательно покачав головой. Когда они прошли через очередные заросли, их взору открылся красивый двухэтажный особняк. Стены до второго этажа заросли диким виноградом, а около дома росли клумбы с цветами. Хоть дом и находился под открытым небом, дождя не было, скорее всего, он уже закончился, а, может, здесь он и вовсе не шел. Волки оставили только что пришедших и убежали в лес, по пути играя и гоняясь друг за другом. Мужчина удивился увиденному зданию, ведь он еще не видел настолько больших окон со стеклами, да и сам дизайн больше напоминал наши современные дома с ассиметричной крышей. Зайдя на крыльцо, он постучал. Дверь открыла молодая девушка примерно двадцати пяти лет. На ней было черное дорогое платье со шлейфом, тянущимся по полу, прическа аккуратно уложена и украшена шляпкой, одетой на один бок. От шляпы на лицо девушки спадала вуаль, делая свою хозяйку более загадочной и привлекательной. Девушка оглядела сначала женщину, потом мужчину и наконец ее взгляд остановился на мальчике, завернутом в плащ. Улыбнувшись, она шире распахнула дверь и жестом пригласила в дом. - Пожалуйста, проходите, мы вас ждали, - приветливо произнесла она и впустила гостей. - Помогите, мой сын он... - Да, мы знаем, идемте. Девушка не дала договорить мужчине и повела их дальше в дом. Родители удивлялись ее поведению, и на все вопросы она просто прибавляла шаг, видимо, ей не очень хотелось с ними разговаривать и что-либо объяснять. Дойдя до двери, она толкнула ее от себя, открывая гостям проход в большой зал, где за столом сидел молодой мужчина. Его русые длинные волосы, по лопатки, были завязаны в хвост. На нем был дорогой костюм. Облокотившись на спинку кресла, он пригубил бокал вина и, поставив его на стол, жестом подозвал гостей. - Проходите, присаживайтесь, - обратился он к пришедшим. Ничего не говоря, родители поднесли мальчика к нему, и мужчина, коснувшись его лба, закрыл глаза будто, прислушиваясь к чему-то. Вблизи у родителей была возможность рассмотреть, по их мнению, того самого колдуна. В отличие от их представлений он был не старый, а молодой, с мягкими чертами лица и приятным голосом. Мимика колдуна менялась и он то хмурился, то расслаблялся. Им даже показалось, что мальчику стало немного легче, когда мужчина коснулся его лба. Убрав руку, он проговорил: - Скажите своей прислуге, что зависть - плохое чувство. - Что с ним? Причем тут прислуга? – вмешалась женщина. - По-вашему, мальчик сам пошел в подземелье и ранил себя ножом? - Что?! – воскликнули оба в один голос. - Чш-чш-чш, не надо кричать в моем доме. - Извините, так вы вылечите его? Пожалуйста, мы готовы заплатить любые деньги, сколько вы хотите? Мы готовы отдать вам столько золота, сколько пожелаете, - протараторил отец мальчика, и его подхватила женщина: - Хотите, я отдам вам все свои украшения, - решив, что колдун может не поверить, она быстро сняла с себя отлитые из золота серьги с рубинами и дрожащими руками протянула их колдуну. – Пожалуйста, возьмите. Ничего не ответив, он встал, взяв мальчика на руки, направился к лестнице ведущей на второй этаж. Остановившись у ступеней, он обернулся к родителям. - Хотите, будьте здесь, хотите, езжайте домой. За мной не идти. - Мы будем здесь и никуда не уедем без дитя. Мы идем с вами, - четко проговорила женщина, направляясь вслед за магом. - Нет, - колдун уже успел подняться на второй этаж и скрылся за дверью. За ним последовали родители ребенка, но они не смогли даже зайти на первую ступеньку, им будто мешала невидимая стена, созданная из воздуха. На нее можно было облокотится и даже ударится, но нельзя пройти. Что происходило в той комнате, они не знали, оставалось лишь предполагать. Родители прислушивались, что происходит за дверью, но не было слышно ни единого шороха. Девушка, встретившая их, тоже куда-то пропала. Оставшись наедине в полной тишине, они вернулись к столу, сев за него. То ли от множества бессонных ночей, то ли от вытрепанных нервов за время езды сюда, они уснули, надеясь на лучшее.***
Мужчина положил мальчика на диван и смахнул темную прядь волос с его лба. Малыш приоткрыл глаза и посмотрел сначала на сидящего рядом мужчину, а после осмотрел помещение. Комната была роскошно обставлена, но ничего лишнего не было, а вазы и горшки с цветами и растениями скорее дополняли и делали пространство уютным. Мужчина задрал ему кофту и посмотрел на темно-синюю, почти черную, длинную рану на его груди. Он поднес к ней руку, коснувшись синей кожи, в этот момент мальчик дернулся и преградил мужчине дорогу, закрыв рану руками. - Нет, - застонал он. - Я не сделаю тебе больно, обещаю. - Нет, врачи тоже так говорили, но они делали мне больно, - заплакал мальчик. Его трусило от страха и представления о том, что этот человек сейчас будет с ним делать. Мамы, которая могла бы утешить, рядом не было, а этот незнакомец, как и доктора, сейчас возьмет свой саквояж и достанет от туда страшные штуки и лезвия. Врачи скорее не лечили, а лишь больше калечили мальчика, и, как бы малыш не кричал, его не слышали. От слов, что придет врач, его трусило, и начиналась истерика. Он забивался под кровать и часами, а то и днями, не вылезал от туда. Один из врачей даже предложил убить его, чтобы тот не мучился, но был выгнан в шею и долго улепетывал от гончих. Мальчик не верил никому и уже не верил сам, что рану, которая болела и увеличивалась с каждым днем, можно вылечить. Он отполз ближе к спинке дивана, подальше от незнакомого дяди. - Я не врач и не обманщик. - Я тебе не верю. Докажи, - не успокаивался ребенок. Мужчина разжал кулак, на который облокачивался о диван, и на его ладони раскрыла крылья большая синяя бабочка, такая же, которую малыш представлял в сознании. Слетев с ладони, насекомое полетело к мальчику, и тот с интересом наблюдал за ним, осторожно протянув к нему руку. Бабочка села ему на указательный палец, складывая и раскрывая крылья. - Ты добрый волшебник? - Называй как хочешь. Пусть для тебя я буду волшебником, ложись. Мальчик послушно лег, поняв что этот человек его не обманет. Мужчина вновь поднял ему кофту, аккуратно прикоснувшись к ране, закрыл глаза. Мимика его лица менялась со спокойного на хмурое и, убрав руку, он отстранился. Малыш, играющий с бабочкой, перелетающей с руки на руку, казалось, даже не чувствовал боли и за столько времени впервые улыбнулся, смотря на насекомое. Мужчина заглянул в его глаза, четко проговорил: - Спать. Ребенок в ту же секунду уснул, а бабочка вмиг исчезла. Колдун с легкостью просунул по запястье руку в рану и, словно ухватившись за что-то, принялся тянуть на себя. То, что он тянул, явно не хотело покидать тело мальчика и упиралось как могло, болезнь давно укоренилась и не собиралась сдаваться, уходя обратно в тело. От раны начало исходить темное парообразное свечение, и мужчина медленно вытягивал темно-фиолетовый бесформенный сгусток. Отбросив его в сторону на пол, он грозно посмотрел не бесформенную жижу, а его слова скорое звучали как приказ. - Проваливай, тебе здесь не рады. Сгусток задымил и, словно впитавшись в пол, исчез. Повернувшись к мальчику, он провел кончиками пальцев вдоль раны, и та постепенно зажила, а на место черноты пришла здоровая белая и нежная кожа. Мужчина долго сидел, смотря на ребенка. Он, словно книгу, читал его жизнь и знал, что будет дальше. Колдуна заинтересовало и одновременно пугало его будущее, ведь мальчик не по своей воле получит этот дар. - Проснись, - также четко проговорил он. Веки малыша дрогнули, и он открыл глаза. Приподнявшись и посмотрев себе на грудь, он ожидал увидеть все ту же рану, но ее не было. Чтобы удостоверится, он провел по тому месту рукой и, не обнаружив даже царапины, подскочил и обнял мужчину за шею. - Спасибо, - чуть ли не плача, произнес ребенок. Этот человек для него стал самым настоящим волшебником. Силы возвращались, и малыш улыбнулся, прижавшись к колдуну сильнее. Больше не будет мучений и боли, он покинет кровать, вновь побежит по зеленой траве, играя со своим верным псом. - Я же сказал, что будет не больно, - он приобнял малыша. – Ложись, тебе нужно отдохнуть. Уложив ребенка на диван, он укрыл его, а после погасил свет. В окно светила луна, и ее лучи опустились мальчику на лицо, убаюкивая и даря сладкий сон. Малыш зажмурился и отвернулся. Прикоснувшись к его лбу, мужчина увидел сон, что снился ребенку. Он давно не видел таких. Все были лишь о страхе и боли, поэтому сейчас ему нужно дать время набраться сил. Вдруг мужчина нахмурился, словно прислушиваясь к чему-то в пространстве. Кто-то кричал и звал на помощь. Встав, он подошел к окну, и по мере того, как он выходил на свет луны, он исчезал. Появился колдун в незнакомом ему помещении. Это был длинный коридор, вдоль которого по всей правой стене шли большие арочные окна до потолка, из которых открывался вид на море. Судя по высоте, он находился на третьем этаже. Стены были выложены из серого грубого камня. Пол украшен плиткой, а на полу корчился от боли мужчина лет пятидесяти. Он кричал, держась за грудь, его лицо было искажено в ужасе и страданиях. - Помогите мне, не стойте, помогите! А-а-а-а! – кричал он, но люди, сбежавшиеся на крик не осмеливались подходить. Своим ором он распугал всех, и прислуга, столпившаяся в конце коридора у двери, молча наблюдала, иногда перешептываясь меж собой. То, что это и был тот самый заговорщик и убийца, не было сомнений: на его груди красовалась фиолетово-черная жижа, которую колдун изъял из тела мальчика. Но теперь она была больше в объеме и с силой прогрызала себе дорогу в плоть мужчины. Его грудная клетка, а после и талия стали синими. Жижу, как и самого колдуна, никто не видел. Подойдя к мученику, он заглянув в его глаза, но понял, что менять что-либо бессмысленно, и этот человек уйдет из этого мира страшной и мучительной смертью. Махнув рукой, колдун испарился, оставив бедолагу лежать на полу. Кожные и мышечные ткани прогнивали вплоть до костей, мужчина мучился и брыкался, пока совершенно синие ноги не стали отделятся от туловища. Он заорал от ужаса, а женщины, находившиеся в тот момент в злополучном коридоре, упали в обморок. От уведенного некоторым, даже самым сильным по характеру мужчинам поплохело, их затошнило. Болезнь в конец добила бедолагу и унесла его жизнь, покрыв последний белый участок кожи чернотой.***
Колдун сидел рядом с мальчиком, оберегая его сон. Его что-то тревожило, но он не мог понять, что именно. Смерть того бедолаги его не беспокоила, он не раз видел подобное. За окном промелькнула тень, и колдун насторожился. Сегодня к нему пришел незваный гость, которого он не любил и был с ним, в некотором роде, в ссоре. Окно резко распахнулось, холодный ветер ворвался в помещение. Подбежав к окну, мужчина закрыл его и, повернувшись, столкнулся с алыми глазами, прожигающими его насквозь. - Ну здравствуй, Ювелиан, - ухмыляясь, проговорил гость, медленно выходя из тени.
