Икар +66

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Haikyuu!!

Основные персонажи:
Асахи Азумане, Юу Нишиноя
Пэйринг:
Азумане Асахи / Нишиноя Юу
Рейтинг:
PG-13
Жанры:
Ангст, Психология, ER (Established Relationship)
Размер:
Драббл, 2 страницы, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
«Так ты помнишь, чем закончилась та легенда? Отец его предупреждал, но Икар взмыл высоко в небо, забыв о тающем воске на крыльях».

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Строчилось под One Republic – Fear.

Очень размыто и в духе Кличко. Вот что бывает, когда хочешь втюхать гамму мыслей в двухстраничный драббл :/ Словом, вымышленная травма, вымышленный матч, вымышленная ситуация.

Написано на заявку для флэшмоба на Дайри "Травма: Я напишу, как ваш или мой персонаж переживает какую-либо травму" для Lady Winter. Спасибо за желание и идеи.

И весомое спасибо Виклу за то, что разобрал со мной полёты этой псевдофилософии. Правда, брат, спасибо)
2 января 2015, 00:47
«Так ты помнишь, чем закончилась та легенда? Отец его предупреждал, но Икар взмыл высоко в небо, забыв о тающем воске на крыльях».

— Не больно, нет?

Нишиноя старался не поднимать взгляда, лишь молча бинтовал голень, стараясь не затягивать чересчур туго. Но даже вперив взгляд перед собой, он чувствовал адресованную себе улыбку. Асахи правда улыбался — слабо, чуть насмешливо.

— Ничуть.

…Но искренне ли?

Ноя едва сдерживался от того, чтобы не прикусить поджатую губу. Чтобы не прошипеть застрявшее поперёк горла «Врёшь». Чтобы с силой не потянуть на себя бинт, туго затягивая и давя на чуть посиневшую от травмы кожу. Асахи бы сморщился, зашипел или даже вскрикнул — всё равно. Всё равно — лишь бы стянуть с него эту маску. Лишь бы не чувствовать на себе этот тусклый ироничный взгляд и натянутую улыбку. Лишь бы не маскировать ложь в молчании.

— Я что-то сомневаюсь, — промямлил Нишиноя в нос, затягивая узелок, но при этом не спешил выпрямляться, как и пересекаться с Асахи взглядами.

Память жгла, будто бы назло подкидывая воспоминания, в которых Асахи до полуночи оставался в спортзале, на износ выматывался на тренировках и то и дело подбадривал Ною тем, что на этот раз не спасует.

Недавний матч лишь подливал в огонь масла — тогда Асахи был измотан и выжат, но при том не уставал просить Укая оставить его на поле. Он был на удивление твёрдо уверен в победе, даже несмотря на то, что каждый контрольный мяч грозился положить конец шаткой ничье. Финальное очко Карасуно принёс именно он — и именно тогда неудачно приземлился на полы спортзала, вмиг собрав вокруг себя обеспокоенную команду.

«Высоко — к солнцу, чувствуя себя свободным, ни в чём не ограниченным, он не замечал, как перья одно за другим сыпятся с рук».

Отмахнувшись от воспоминаний, Ноя всё же наморщился и в ту же секунду задумался о нелепости своих душевных терзаний.

Он ведь сам вызвался помочь. Сам выжидал того случая, когда Асахи наведается — как всегда последним — в раздевалку и достанет из своего шкафчика бинты. Тогда почему сейчас под сердцем невыносимо тянуло?

Потому ли, что Асахи таил от него правду? Потому ли, что он сам ничем не мог вытеснить засевшую в душе досаду? Потому ли, что считал несправедливой ту цену, за которую им досталась эта победа?

— Я правда в порядке, Нишиноя, — чуть обеспокоенно заверил Асахи, будто прочитав мысли. Но в ту же секунду понял, что эта реплика Ною ничуть не утешила.

Тот лишь увёл взгляд в сторону и тихо фыркнул. Он был рад поверить в эти слова, — рад даже больше, чем злополучной победе, — но мешала совсем иная фраза, подслушанная Нишиноей вчера. Фраза, которую Асахи произнёс таким же тихим и деревянным голосом.

– Простите, я не смогу больше играть.

Нишиноя тогда застыл у входа в раздевалку и боялся вдохнуть. Слух будто заложило — лишь отголосками отдавались возмущённые реплики Савамуры и робкий голос Сугавары.

Он тут же издал всхлип — непроизвольный, но шумный.

— Нишиноя?

— Скажи мне, Асахи-сан, — враз прервал неуверенную речь Азумане Ноя и пересёкся взглядом с чужим — обеспокоенным, почти дрожащим. — Ты помнишь, чем закончилась легенда об Икаре?

Асахи с секунду мешкался, после — неуверенно усмехнулся.

— А при чём она здесь?

Нишиноя опешил, часто заморгав. Асахи снова улыбался — всё так же слабо, всё так же невнятно. Однако искренне — в этом Нишиноя не сомневался ни на грамм.

— Да как же… Как… — он путался в словах, дрожал голосом и кривил губы, но Асахи в лице не менялся.

Ноя почти шипел, глядя в эти глаза — не то с обиды, не то со злости — и так и не решался произнести больше ни слова. Он был лишь в силах проматывать про себя раз за разом один и тот же вопрос — что не так с этим парнем?

Почему он улыбается? Неужели прекрасно знает о его осведомлённости? Обманывает он его или обманывает сам себя? Или не обманывает вовсе? Правда ли он «в порядке»? Что для него вообще «порядок»?

Уже в следующую секунду сжатая в кулак ладонь расслабилась, а сам Нишиноя подался вперёд, упираясь коленом в скамью и прижимая Асахи к себе, уже не стесняясь и шумно всхлипывая. Гулкие толчки в грудной клетке, казалось, били прямо по барабанным перепонкам, но Нишиноя не хотел чувствовать ничего, кроме слабых отпечатков чужих губ на своём виске.

— Так ты помнишь, чем закончилась эта легенда? — промямлил Нишиноя в нос спустя минуты — тихо и без особо желания получить ответ.

Асахи лишь продолжал медленно перебирать пальцами складки на тёмно-оранжевой форме.

— Не помню. Честно, не помню.