Страдание и счастье.

Утро. Уже почти голая сакура бьет своими ветвями в окно, с невероятной силой, будто намеренно пытаясь разбудить это худое бледное тело. На улице уже довольно светло, бушует ветер, и солнце часто скрывается за большими и тяжёлыми облаками. От стука Бьякуя открывает глаза, видя неизменный потолок своей комнаты. Тяжело дыша он думает о чем-то своём, освобождая свои ноги от светящейся от белизны простыни. Вдруг, неожиданно капитан принимает положение сидя, широко раскрывая глаза и хватаясь за голову. «Что было вчера вечером?!» — криком врывается в его голову. Кучики не верит, мотает головой и смотрит в окно, судорожно сжимая простынь, он озирается по сторонам, перебирая в голове вчерашние события, пытаясь воссоздать картинку. «Не может быть! Этого не могло случиться!» Наскоро собираясь, Бьякуя завязывает волосы в тугой пучок и мигом моется, приводя себя в порядок и одеваясь, он вскакивает и летит в комнату дежурившего вчера слуги. Чуть не выбивая его дверь стуком. Через несколько минут дверь открывается и заспанный парень на вид лет двадцати, в длинной ночной рубашке стоит в дверном проеме, кулаками потирая глаза. — Господин?! — удивлённо вскрикивает охранник поместья, тут же просыпаясь и покашляв выпрямляет спину. — Доброе утро. Прошу прощенья за столь непристойный и не подобающий вид, не ожидал, что Вы загляните с утра. Простите мою слабость, я не смог остановить лейтенанта Абараи вчера вечером и допустил его проникновение в Вашу комнату, я готов понести наказание, — словно на одном дыхании, высоко держа голову и смотря над головой своего господина протарабанил слуга, Кучики обомлел, широко уставившись взглядом будто бы сквозь молодого человека. Он уже услышал все, о чём хотел спросить и даже не знал, что сказать ещё. Он завис, взглядом прожигая Рейхо, таковым было имя охранника. — Господин Бьякуя? — взволнованно разглядывая хозяина, робко произнёс Рейхо. — Ммм? — вопросительно взглянув поднял голову на собеседника Кучики, — прости что потревожил. Я дверью ошибся, — спокойно протянул капитан и развернувшись пошагал в сторону комнаты Ренджи. Слуга лишь удивлённо проводил его взглядом, хмыкнув, пожал плечами и закрыл дверь, удалившись в свою комнату. Бьякуя все ближе подходил к двери Абараи, сердце его стучало все сильнее по мере приближения. В голове метались мысли. Что сделать? Что сказать? Зачем он вообще идёт к нему? Для чего? Бьякуя сильно заблуждаясь пологал, будучи уверенным в своих доводах, что Ренджи всего лишь использовал его, как игрушку, и об этом вечере, что был вчера, обо всем, что произошло тогда, об этой почти немой сцене признания он уже забыл, или по крайней мере старается забыть как страшный сон. Единственное, что ни как не мог выкинуть из головы капитан, так это признание своего лейтенанта. Оно звучало так искренне, так нежно и по настоящему, так, будто бы вся душа была вложена в него. Кучики мучал себя изнутри, еле сдерживая падение маски. Ему было и тепло, и радостно, и стыдно, и противно, почти все эмоции слились внутри в чёрную густую массу. Тут же он вспомнил о причинах срыва, о тех засосах на шее Абараи, и сердце его снова больно кольнуло и сжалось, он чего тот даже остановился, ухватившись за стену. Даже от воспоминания об этом, кровь в его жилах застывала, в голове дурнело и хотелось разбить что-нибудь, хотелось избить Рена до полусмерти, хотелось показать ему ту боль, которую он испытывал от всего этого. Приблизившись к двери, он долго собирался с мыслями, вздыхая и чуть отходя, отводя взгляд и перебираясь с ноги на ногу, и все-таки решился постучать. Ответа не последовало. Он стоял и иногда стучал на протяжении минут 10. В конце концов решившись приоткрыть дверь. Заглянув в комнату, он полушепотом протянул: «Ренджи?», озираясь по сторонам и нервно дыша он не узрел никого. Комната была убрана и блестела от чистоты. Бьякуя вздохнул и закрыв дверь, отправился обратно в свою комнату, в ожидании утреннего чая, который ему приготовит слуга. Стрелка часов пробила отметку «10», когда Кучики вошёл в надоевший кабинет. За соседним от его стола уже сидел, заполняя какие-то бумаги вчерашний гость. Его лицо прикрывал лист, который мужчина держал перед собой, лишь кусок алого хвоста, будто ананас торчал из-за него. — Доброе утро, Капитан, — сухо, пусто и сдержанно, без былого задора, но с уважением поприветствовал Ренджи входящего офицера. От такого тона сердце Бьякуи снова забилось и он вздрогнул. Он все понял. Понял, что о вчерашнем стоит забыть, запихать все это как можно глубже, и даже пьяным, даже во сне не вспоминать тех мгновений счастья, тех поцелуев и объятий. «Ему плевать…» — раздалось в голове у Главы клана. — Здравствуй, Абараи, — хладнокровно и сухо бросил в воздух Кучики, закрывая дверь и медленно садясь на своё место. Начиная заниматься привычной рутинной работой. — Когда будет готов отчёт по командировке? Тебе начислять командировочные с зарплатой или как можно скорее? — Я как раз сейчас этим и занимаюсь, — ещё более пусто и тихо сказал Рен, трясясь от эмоций переполнявших его, стараясь не показывать их, все так же не убирая от лица бумагу, — начисляйте когда хотите, Капитан, мне все равно. И вновь в кабинете повисла тишина, каждая минута проведённая в этом помещении становилась все более угнетающей для обоих, оба хотели заговорить, но оба боялись. Боялись даже упомянуть о вчерашнем дне, неправильно понимая поведение друг друга. То ли стесняясь, то ли стыдясь. Обоих распирал гнев, боль и разочарование, оба изнутри были изранены словами и действиями друг друга. — Капитан, я отойду, — первым невыдержан Рен, пулей вылетая из кабинета и направляясь куда-то за бараки отряда, в закоулки. И как только тот покинул комнату, Кучики мигом щёлкнул замком и принялся реветь, тихо, забираясь под свой огромный стол, как маленькая девочка. Сдерживаться было невозможно, слезы лились из глаз ручьём. Глава клана щипал себя за ногу, пытался бесшумно бить пол, головой бился о ручку ящика стола, но не мог прекратить. В кровь искусывая губы, он обнимал колени и трясся, непонятно от чего; то ли от внутреннего холода, то ли от боли, то ли в попытке сдержать крики и всхлипы. Так продолжалось недолго, наконец, спустя минут этак 10, Бьякуя успокоился, и хорошенько утерев слезы, открыл дверь. Прошёл примерно такой же отрезок времени и лейтенант вернулся в кабинет, увидев лишь неизменно хладнокровное лицо своего капитана, он был готов вновь бежать. Кучики сидел за столом и с непоколебимым видом продолжал что-то писать. Ренджи же напротив, был потрепан, волосы в уже совсем слабом хвосте повылезали петухами, видимо от того, что тот хватался за них, глаза были покрасневшими, как после бессонной ночи и кожа вокруг век тоже, будто те тёрли кулаками. Как только Абараи приблизился к черноволосому, старшему по званию ударил в нос резкий запах табака, от чего, он ели сдержал удивление, ведь его лейтенант, сколько находится в Готей 13, ни разу не курил, по крайней мере не был в этом уличён. А сейчас или начал, или сорвался. Бьякую вводило это в ступор. Ведь обычно курят когда пытаются снять стресс, заглушить какую-то боль, но не просто так. Просто так, посреди рабочего дня его лейтенант не сорвался бы с места и не понёсся в закоулки курить. Значит ли это, что Ренджи испытывает к Бьякуе тоже, что и он к нему? Или что-то другое? Кажется в мысли и душу капитана начало просачиваться что-то светлое и тёплое, и тот уже готов был улыбнуться, как вдруг, искрометно в его голову ворвалось всего одно слово: «Ичиго.» И вновь, сердце ёкнуло, а глаза начали блестеть, но на этот раз Кучики сдержался и даже не подал виду, решая не задавать вопросов, дабы лишний раз не выходить на контакт с Абараи. В кабинете вновь повисла угнетающая тишина, разбавлял которую лишь скрежет стержня по пергаменту. — Капитан, — неожиданно резко разразился в воздухе голос Ренджи, он звучал удивительно уверенно. — Да, Абараи, — сухо бросил в ответ Кучики. — Что теперь? — Бьякуя перевёл свой взгляд на лейтенанта, в надежде увидеть готовую работу, поскольку в этом случае вопрос касался бы дальнейшей занятости. — О чем ты? — Будто бы вы не понимаете, не стройте из себя дурака, Вы меня прекрасно поняли. — Как ты разговариваешь со старшим по званию? — возмутился Капитан, чуть сузив глаза, — немедленно прекращай, я понятия не имею о чем ты. — Не врите себе сами! — вскрикнул руконгаец подрываясь со стула и опираясь обеими руками на стол, — я о вчерашнем вечере! — и вновь повисла тишина, Кучики и Ренджи смотрели друг другу в глаза и раздраженно молчали. — Ну, — вновь трясущийся голос Красноволосого ударился о стены кабинета. — Ты хочешь поговорить об этом сейчас? — Да, я хочу обсудить это сейчас! — Во время рабочего процесса? — Да класть я хотел, рабочий процесс сейчас, или обеденное время, мне плевать! Я хочу понять, что было вчера! — Смени тон, и не используй такую лексику, Абараи, — отведя взгляд и прикрыв глаза молвил Глава клана, — сейчас рабочее время, если ты хочешь обсудить вопросы личного характера, то будь добр, делай это в свободные часы. — Нет! Я не могу находиться с вами в одном помещении непонимаю ничего, я просто не могу! — кричал Ренджи, психуя и сметая со стола все, что на нем лежало. — Немедленно прекрати, иначе я воспользуюсь Сенбонзакурой! — повысил голос капитан, вставая из-за стула и хватаясь за меч. — Если тебе нужно поговорить об этом, то я буду ждать тебя в Главном зале, в моей усадьбе, сегодня в 8 вечера. — Да я не могу ждать, это не ясно Вам?! — подскакивая к собеседнику и хватая его за ворот, кричал Абараи прямо в лицо капитану. — Заткнись! Если не можешь находиться со мной в одном посещении — отправляйся проводить тренировку, она начнётся через час, а до тех пор — гуляй куда хочешь. Мне надоел твой тон и то, что ты мешаешь мне заниматься работой, при этом ничего не делая. Пошёл вон от сюда! — прошипел Кучики, отталкивая Ренджи и крепко сжимая кулак за спиной. Лейтенант притих, прорычал, сжав зубы и хлопая дверью, он ушёл из кабинета, а Бьякуя, еле сдерживая себя от очередной истерики принялся заполнять документацию, что удавалось не особо то и хорошо, поскольку мысли капитана были заняты лишь одним сейчас, и это одно закатило ему неведомо чем обоснованный скандал, а после бесследно смылось и один черт мог знать, чем сейчас это красноволосое бедствие могло заниматься.