Страдание и счастье.

Бьякуя Кучики. Темнеет уже, пора собираться. Я боюсь идти, я боюсь того, что этот неадекватный сорванец отвергнет меня, я не хочу признаваться ему в своих чувствах, я хочу лишь перестать эти душевные терзания. Его реакция сегодня и вчера, что значила она? Что он чувствует то же что и я? Или мерзкую жалость и скуку по Ичиго? Ох, этот отвратительный юнец, не имеющий понятия о наших порядках и условиях, он раздражает меня! Он раздражает меня тем, что отбирает у меня все то, что я люблю, сначала Рукия, потом и Ренджи, почему они все уходят к нему, стремятся в тот низкий и отвратительный мир, где все так глупы и непонятливы? Почему мой лейтенант не хочет быть тут, рядом со мной, почему он всегда убегает? Я не могу забыть вчерашний вечер, он не выходит из моей головы. То горячее и родное тело, так крепко прижимающее меня к себе, сильные руки. Я готов показать ему свою слабость и довериться, а это стоит дорогого, но как мне сделать это, если ему плевать, во мне он видит только вечно хладнокровного капитана. Будто бы у меня нет сердца и чувств, будто бы я пустое место! Почему его внимание так устремлено на этого бездарного мальчишку, девиз которого «Плевать против чего, главное против!»? Почему я, тот кто делает все, для того чтобы ему было как можно лучше и легче, остаюсь в тени? Почему он, а не я? Почему выбор именно таков? Почему? Я не хочу туда идти, и одновременно с этим сгораю от желания и любопытства, от мысли рассказать все. Я опоздаю… Ну и пусть! Если он дождётся меня, это уже будет показателем того, что я хоть как-то не безразличен ему, а если нет… Ну, что ж… Значит так тому и быть! Я весь трясусь от мысли отказа от меня, я так боюсь, что все это не прекратиться, боюсь его смеха. Одно меня не беспокоит — если даже он отвергнет меня, его язык останется за зубами, он не посмеет портить мою репутацию и пятнать мою честь, хотя. Я уже сам запятнал её по полной. Так медленно тянется время, стрелки тикают и так мучительно неприятно сидеть тут, выжидая, но и ноги не слушаются и не хотят вставать. Что же делать? Что я буду делать если он не примет меня? А что я буду делать если примет? Наверно, я наконец стану поистине счастливым, но это все лишь наивные и эгоистичные мысли. Пора… Автор. За окнами было уже совсем темно, часы показывали 20:17, и минуты тянулись невероятно медленно. Худощавая фигура, облачённая в чёрно-белую форму медленно продвигалась по длинному широкому коридору, мимо высоких окон, за которыми блистала своей сединой луна. Впереди уже ожидала высокая, решетчатая белая дверь, до которой оставалось всего каких-то пару-тройку метров. Дыхание Бьякуи участилось и он остановился, прожигая взглядом дверную ручку. «Всего два шага» — тянулось в его голове, мысли в которой смешивались в кашу. Первое движение ногой, ещё одно, и вот, наш герой уже прямиком у входа в Главный зал. Неожиданно, в тишине до ушей Кучики донестись звуки, очень тихие звуки музыки, это было фортепиано. Но неужели? Кто может играть на фортепиано сейчас, в его поместье? Неужели Ренджи не пришёл, а какой-то наглец без разрешения влез и воспользовался собственностью Главы клана? Опустив руку на дзанпакто, Кучики припал ухом к двери и прислушался. Нежная мелодия, лиричная, с нотами драматики лилась потоком из щелей. Бьякуя оказался в смятении. Разве тот, кто так прекрасно играет может оказаться столь невоспитанным и наглым, чтобы даже и разрешение не спросить? Аристократ застыл, закрыв глаза и тяжело вздохнув, он слушал ели уловимые ноты. Шопен? Бетховен? Нет. Скрябин? Может Чайковский? Моцарт? Или это Юрума? Чьё это произведение? Наконец, вырвавшись из мира грёз Бьякуя робко и тихо открыл дверь, заглядывая в зал. Музыка не прекращалась, а помещение было окутано тьмой. Теперь эти звуки было слышно полностью, вся гармония, вся палитра динамических оттенков и полотна, будто бы ногая женщина предстала перед Кучики. Он пытался вглядеться в фигуру, сидящую за огромным чёрными роялем, что стоял в самом дальнем углу, но не видел ничего, кроме черного силуэта. Мужчина крепче сжал меч и ревностно прекрыв дверь начал медленно подходить. Осторожно ступая, он боялся потревожить исполнителя желая дослушать до конца произведение, захватившее его дух, но в тот же момент, он уже достал катану и мягко держал её, готовясь в любой момент пустить в ход Сенбонзакуру. Он уже был в нескольких метрах от исполнителя, но все ещё не мог разглядеть его. Ни одежды, ни лица, ни формы. Он даже не мог понять женщина это или мужчина. Черноволосый продолжал двигаться дальше, заходя справой стороны к нежданному гостю. Ещё чуть-чуть и лицо его можно будет разглядеть. Ещё немного… Лязг меча о пол. Музыка резко и неожиданно останавливается и фигура начинает поворачиваться, в тот момент, когда обомлевший Глава клана удивлённо шепчет: — Ренджи? — и вот Абараи уже полностью повернувшись к своему капитану легонько ухмыляется, поднимаясь с банкетки и зажигая небольшой светильник у ближайшей стены, он вновь направляет взгляд на Бьякую. — Да, мой Капитан? Вы пришли, — руконгаец прячет взгляд, смущённо краснея. Как же он рад, что этого не видно из-за слабого света. В воздухе повисает тишина. Вновь взглянув на Кучики, Рен понимает и отвечает на вопрос, который собеседник не задал, но очень хотел. — Но ведь подчиненные должны соответствовать своему Капитану, ведь так, Господин Бьякуя? Ещё пара мгновений тишины и на лице Капитана шестого отряда снова маска хладнокровия. Он медленно наклоняется и поднимает меч. — Абараи, ты жаждал поговорить днём, а сейчас несёшь какую-то околёсицу. Я, конечно, удивлён, что ты умеешь играть, но не считаю, что ради этого ты имел право отрывать меня от важных дел внутри Клана. Так чего же ты хочешь? — Капитан, — Лейтенант пытался сохранить самообладание, после таких ранящих слов от плода своих воздыханий, что давалось ему с трудом. — Капитан… Что Вы чувствуете ко мне? — робко, почти шёпотом, дрожащим голосом вопросил красноволосый. — Что за вздор ты несёшь? — грубо кинул Бьякуя, отворачиваясь и подходя к роялю, в тот же момент больно щипая себя за ногу и кусая губу, лишь бы не разреветься. «Скажи ему, ты должен» — вновь проноситься в голове у Главы клана. — Прошу Вас, Господин, не притворяйтесь бесчувственным сухарем. Молю, скажите, чтобы я не мучился, — сжимая от боли веки и зубы, прохрипел Рен. Сердце его обливалось кровью, как и сердце его собеседника. — Ренджи, я не понимаю о чем ре… — неуспех тот договорить, как его перебил крик лейтенанта. — Прекратите! Хватить строить дурака! Вы терзаете меня, мучаете! Вы же знаете, что я люблю Вас, Капитан! Люблю! — слезы брызнули из глаз и зал залился агрессивно-журчащей реацу, такой обжигающей и яркой. — Ренджи, — перебил его Бьякуя. — Нет! Молчите! Дайте же сказать мне! Я готов пойти под суд, умиреть, все что Вы скажите, только скажите, что было вчера? Это было поддельно? Это было со мной, потому что я первый попался под руку? Или Вы… Или Вы… Вы чувствуете то же, что и я? Ответе, Капитан, что вы чувствуете ко мне? Я должен знать, чтобы не терзать себя надеждами! — навзрыд кричал Рен, а слезы лились по его красным щекам ручьями. — Я каждое утро, каждое чертово утро, просыпаюсь с мыслями о вас, а сегодня весь день как заведённый. Каждый день я совершаю подвиг, сдерживая себя, чтобы не зажать Вас в объятиях, чтобы сохранить свою тайну, и каждый день для меня… — Лжец! Закрой свой рот! — кричал разгневанный Кучики. Абараи тут же замер и уставился на Бьякую. Лицо старшего по званию покрылось красной краской, и даже при таком свете это было видно, брови сдвинулись к центру, а глаза сузились. — Не смей лгать мне! Слышишь? Не смей! Ты думаешь я не знаю? Не знаю ничего о вас с Ичиго? Ты думаешь я слепой дурак? Как ты смеешь лгать мне и играть на моих чувствах?! — и у Бьякуи брызнули слезы, стекая редкими, но крупными каплями по горевшим щекам. Ренджи ели стоял на ногах, от выброса духовной энергии, от которой замерзало все вокруг.  — Не пытайся найти утешения во мне! Не играй со мной! Я не хочу быть заменой, выкинутой при первом же зове твоей любви! Не хочу! — Но, Капитан, между нами с Ичиго ничего нет, — трясясь крикнул Рен. Громкий шлепок пощечины раздался эхом по залу. Бьякуя ударил Ренджи так, что казалось он сломал ему челюсть. — Заткнись! Не лги! — Капитан принялся стягивать, разрывая ткань, одежду подчиненного, — что это? Что?! — тыкал пальцем он в засосы на груди, плечах и шее Красноволосого. — Капитан… — Заткнись! — снова озлобленно крикнув Бьякуя ударил уже кулаком в скулу Абараи, ревя и смотря ему в глаза. — Ты думаешь я дурак? Ты думаешь я не видел вашего поцелуя во время этой пьянки, красиво обозванной «Праздником Сакуры»?! А ведь я хотел признаться тебе в тот день, думал ты поймёшь меня! Ты думаеш в тот день ты получал за дерево? Да плевать я хотел на это дерево! Я зол на тебя из-за того поцелуя с ним! Я ненавижу тебя за это! И ненавижу его! Но я пытался забыть, откинуть мысли. Вдруг, ты снова напился в ничто и непонимание что творишь, но когда я увидел эти мерзкие пятна, я все понял… Между вами явно что-то больше, чем случайный поцелуй по пьянке! Намного больше! Так почему же ты, выходец Рукона, лжёшь мне?! За что так со мной? — выпалив всё это, Кучики дал ещё одну пощёчину Ренджи и уставился на его физиономию. Черты лица Главы клана начали меняться, с невероятного злобного оскала, на печальную и страдающую боль. Он отвернулся и сел на пол, обнимая колени, он начал реветь, всхлипывая и стоня, втирая слезы кулаками. — Капитан… — мягкая рука Абараи легла на плечо Бьякуи. — Уходи… Я ненавижу тебя, — тихо простонал Кучики. Ему было настолько больно, что он сейчас с радостью бы выбросился из окна. Голова кружилась, а сердце стучало так, будто вот-вот выпрыгнет из груди. — Нет, я не уйду, ведь я люблю Вас, — шептал Ренджи, опуская на колени и мокрым лицом, по которому все так же текли слезы, упираясь в плечо Капитана, он нежно обнимал его за талию, в тот же момент крепко прижимая к себе. — Не говори ничего, Бьякуя… Я люблю тебя… Прости, что слишком поздно все сказал… — тишина повисла в воздухе вновь не на долго. Бьякуя всхлипывая, накрыл ладонью руку Ренджи, крепко сжимая её. — Все будет хорошо, мой Капитан, я теперь всегда буду рядом и не позволю никому сделать больно тебе. Я люблю… Тебя… — шептал Ренджи, громко всхлипывая и делая большие паузы между словами. — И я тебя тоже…