Страдание и счастье.

Мурашки бегут по телу, от нежных прикосновений рук, у обоих. Хрупкая, тонкая, столь выпирающая и бледная ключица прижата к мощным, упругим и сильным плечам, смуглым и покрытым татуировками. Губы опухают и таят в нежнейщих поцелуях, таких откровенно жадных, таких сокровенных. В комнате Капитана Шестого отряда сегодня очень темно, не горит даже небольшой лампы для письма. Лишь луна, своим холодным, словно иноземным светом, едва освещает комнату. Две чёрных формы, накрытых сверху капитанским хайори, валяются, столь небрежно и пахабно, где-то на полу. Ренджи и Бьякуя - тоже. Волосы растрепаны у обоих, и ползут реками по доскам, сливаясь воедино, словно смола и кровь, переплетаются они. - Я люблю тебя, - раздается медным шепотом, едва уловимым, но столь проникновенным и проникающим. - А я... тебя, - с паузой в ответ гремит чуть более медовый голос, примерно в той же динамике. В помещении становится откровенно жарко и, по хорошему, надо бы открыть окно, чтобы хоть на какое-то время дать духоте пойти прогуляться, но делать этого никто не спешит, не до того, да и к тому же, с открытым окном их могут услышать, заподозрить, разве это нужно кому-то? Губы пухнут, а щеки, с каждой минутой, разгораются все больше. Задорный блеск в глазах, редко открывающихся, горечь и страсть. Не все же так просто. - Ренджи, стой, - молниеностно прерывает глубокий поцелуй капитан, отстраняя красновосого от себя, надавливая ладонью ему на грудь, но Абараи слабо поддаётся. - Капитан? Что-то не так? - Это вот все, это... как-то не правильно, - в попытках оглядеться и подняться, Бьякуя прербретает крайне растерянный вид, немного даже напуганный. Ренджи, пытается впитать каждую эмоцию просочившуюся на его лицо и, конечно же, не даёт Кучики и шанса выбраться из крепких объятий. - Капитан, прекратите, пожалуйста, хотя бы сейчас, не портите момент, скиньте свою маску, я ведь вижу, Вам все это не безразлично, - в голову Абараи снова начинают закрадываться сомнения об обоюдности их чувств и очень жалобно, будто пресмыкаясь он пытается убедить старшего по званию. - Ренджи, прости, просто трудно свыкнуться с одной мыслью что... - Что? - Что ты, моя мечта, тот, кого я так долго пытался убрать из своей головы, наконец-то тут, рядом, прижимается ко мне всем телом и целует меня. Мне так стыдно говорить об этом, ты прости меня, за чересчур сильную откровенность, не по статусу мне. - Бьякуя! Прекрати! Я хочу, чтобы ты мне изливал душу, я желаю этого! Мне ни в коем случае не противно слушать это, наоборот, я торжествую! - Хорошо, можно тогда я все же испорчу момент? Абараи немного напрягся, слез с бледного тела и уселся на пол, обнимая колени: - Я слушаю Вас, Капитан. - Во-первых, прекрати сейчас обращаться ко мне на "Вы", а так же называть меня Капитаном, это очень сильно рушит всю атмосферу, я чувствую себя не мной, а именно тем самым капитаном, неимеющийм права снять маску, а мне бы хотелось быть собой, раз я открываю тебе себя, ведь я так долго держал его внутри. - Есть, Капитан! Ой, - Ренджи снова скорчил виноватую мину, пытаясь спрятать стыдливый взгляд. - Рен, это не приказ, это просьба, - расслабленным голосом произнёс Бьякуя, принимая положение сидя и легко обхватив подбородок синигами, медленно разворачивает его лицо на себя, большим пальцем проводя по щеке лейтенанта. - Да, Кучики, я понял, просто, мне пока очень тяжело привыкнуть к такому. - Я понимаю. Но не об этом речь. Сейчас я бы очень хотел затеять серьёзный разговор с тобой. Убрать все тайны, догадки, недоговоренности, ты понимаешь к чему я веду? - Если быть честным, то не очень, - руконгаец чуть сузил глаза и приподнял левую бровь, напрягаясь и пытаясь додуматься. - Я хочу поговорить о Вас с Ичиго, что было, чего не было и как обстоят дела сейчас, только честно, я хочу знать правду какой бы горькой она не была, - сказав это полушёпотом, Бьякуя вздохнул и приготовился слушать, сложив руки в замок на груди, ладошки его начали заметно увлажняться, но он боялся показать то, какое он испытывает волнение. Ренджи немного потупил взгляд в пол, будто уйдя куда-то в себя на секунду, и тут же перевёл взгляд на Бьякую. Он был в смятении, все ещё не совсем понимая ситуацию, его мозг был затуманен страстью, но слова Капитана мигом заставили его "протрезветь", но вот понимание к нему так и не приходило. - А это имеет какое-то значение? - робко, начиная чаще дышать спросил Рен, широко растрыв глаза уставившись на Бьякую. - Ты глупый? - чуть вскинуч брови удивился Глава клана, - ты понимаешь, что я не хочу делить тебя с каким-то выскочкой из "того" мира? По этому я хочу знать все, чтобы не было секретов, недомолвок, сплетен. Понимаешь, - Кучики сделал довольно долгую паузу, набрав побольше воздуха в лёгкие и опустив на миг веки, - понимаешь, если ты со мной, то только со мной, ни с кем больше, и дело даже не в физической близости, дело в твоих чувствах. Я должен все знать, кто и что значит для тебя, потому что если твоё "люблю" предназначено не одному мне, именно в таком смысле, как я его понимаю, то я такого не хочу, лучше уж совсем не обладать столь желанной мечтой, чем делить её с кем-то на части. Так ты готов рассказать мне все? Ренджи заметно побагровел в лице и немного наступил брови, сузив глаза и направив взгляд хищника на Бьякую. - Никогда, слышишь, никогда не говори так. Я понимаю твои сомнения и волнения на этот счёт, но мне очень неприятно слышать, что ты считаешь мои чувства фальшивкой, а так же то, что ты считаешь что я способен раздавать своё "люблю" всем и сразу. Я расскажу все, что ты хочешь услышать, но если я тебе и вправду не безразличен - готовься, это будет весьма не приятный рассказ. А говорить я об этом не хочу, потому что я боюсь, что это повлияет на дальнейшее, на то, что приходило ко мне каждую ночь во снах, на то, о чем я мечтаю и хочу воплотить в реальность. - Абараи, - перебил уже приготовившегося изливать душу лейтенанта черноволосый синигами, - если это останется в прошлом, то я клянусь тебе - я сделаю все, чтоб твои мечты были реализованы, а теперь я слушаю, - замолчав, Кучики закусил нижнюю губу, в предвкушении собственных слёз и сел в позу лотоса, расположив руки на коленях. - Ну, что ж, - выдохнул руконгаец, поднимаясь и подходя к окну, он уставился в темноту, - все прекрасно знают, что мы с Ичиго довольно быстро нашли общий язык, после того, как с Рукии сняли обвинения в измене и когда вскрылось настоящее лицо Айдзена. Мы сошлись с ним во многом, во взглядах на жизнь, моральных ценностях, юморе и прочем, став в итоге замечательными друзьями. У меня никогда не было и нет к нему чувств выше крепкой дружеской привязанности. Ибо моё сердце уже давно занято кое-кем другим, - красноволосый вздохнул и чуть приподнял уголки губ, переведя виноватый взгляд на капитана, - тобой, Бьякуя. Я всегда восхищался стойкостью, гордостью, аристакратичной сдержанностью и дисциплинированностью у тебя, а так же тем, что ты пытаешься привить то же самое в своём отряде. Тебя не просто боялись, тебя уважали, и делают это до сих пор. Мне всегда было дико, когда ты в самых страшных ситуациях сохранял хладнокровие, и вот, после того случая с Рукией, я начал замечать, что твои эмоции все таки просачиваются иногда. Лёгкий смешок над моей неуклюжестью, удивления от выполненной в срок работы, а тот нагоняй после сакуры во время праздника, - Ренджи аж встряхнулся, - это были потрясающие моменты, а самое приятное, что замечал их один я. И с каждой такой, случайно вылетевшей эмоцией, я влюблялся все больше, желание подбежать и обнять становилось все сильнее и я будто бы превращался в девченку у которой только-только начался пубертатный период. Каждый день, каждый час проведенный в одном кабинете с тобой становился мучительной вечностью. Я будто голодный волк, которого не кормили незнамо сколько времени, сидел в одном помещении с манящим, сладким и вкуснейшим кусочком мяса, и вроде ничего не мешает его взять, но страх, стыд не дают этого сделать, и каждый день все больше слюны отделяется, все тяжелее становится сдержаться. Я не хочу говорить о таком, но и желание чего-то большего, чем просто поцелуи и объятия с тобой тоже играло не на шутку, и первое время я пытался справится с этим самостоятельно, но с каждым разом становилось только хуже. В дни, когда ты доверял мне отнести в стирку твою форму, я был готов скакать до потолка, и, не поверишь, я заворачивался в неё и спал так хотя бы ночь, а уже потом нёс её к прачкам, - тяжело вздыхая и закрывая глаза, представляя себе это вновь Ренджи плотно сжимал веки и сглатывал, - ну да продолжим дальше. Однажды, на одной из попоек устроенной Мацумото, мы уговорили Ичиго выпить с нами, и конечно же он напился в зюзю, да и я вместе с ним, проводить его вызвался один я, ибо остальные были совсем не в этом мире, то есть - ещё более пьяными. Мы пошли, на улице была темень, все уже давно спали, а мы, два пьяных придурка, шли и горланили песни на всю улицу. Когда я довёл его до бараков отряда, где его в тот раз приютили, я стал укладывать его спать, и Куросаки пробило на откровения, на счёт Рукии и Иноуэ, на счёт того, что он любит твою сестру, и в тот же момент ему жаль Орихиме, ибо она бегает за ним, как утёнок за мамой, а я, шибко расрогавшись этой историей сказал что-то вроде: "Это наше с тобой проклятие - народ из семейства Кучики любить безответно", ну и рассказал всё, и в порыве всего этого, в конце концов мы, - лейтенант неожиданно замолчал плотно сжав зубы и зажмурившись, он вцепился пальцами в выступ у окна. - Что вы? - полушопотом, ели сдерживая капли в глазах, уже совсем забившись в угол пробубнел Бьякуя. В комнате любому синигами ниже лейтенанта уже было бы невозможно даже вздохнуть, от пылающих реацу. - Поцеловались, - прошептал Рен, еле двигая губами и тот час же по щекам его покатились слёзы, как и по щекам его возлюбленного, - почему мне так стыдно, почему тогда не было так стыдно и больно, - уже начиная всхлипывать шептал Абараи, спускаясь на колени и вытирая кулаком слезы, - а дальше было именно то, чего так долго я желал, но не с ним, а с тобой. На утро мы проснулись вместе и попытались сделать вид, что ничего не было, и так было из попойки в попойку. Откровения, поцелуи, секс. Господи, - взвывал тихо руконгаец, - мне даже слова такие в твоём присутвие говорит тошно и стыдно. Так было и в эту командировку, мы напились, но земное саке оказалось совсем другим, не таким как тут. Эффект опьянения намного сильнее и мы забылись, потеряли счёт времени, а так же слишком увлеклись и вот эта мерзость, за которую, я так понимаю, я и получил ту пощечину, это именно от туда, - синигами тыкал в уже почти прошедшие фиолетовые пятна у себя на шее, мокрыми от слез пальцами, а капли из глаз в свою очередь продолжали катиться и падать на мощные смуглые плечи. - Ренджи, что было в тот вечер, когда ты выкорчевал дерево? - неожиданно от куда-то из угла раздался медный скрипучий голос, это был голос капитана, но будто бы простуженного. - Примерно тоже самое, о чем я только что говорил. Я бы не хотел говорить о таком и раскрывать секреты и слабые стороны Куросаки, ведь он мне все же друг, но я не хочу чтоб между нами с тобой были преграды, - пролепетал всхлипывая руконгаец, вытирая кулаками красное лицо, - Ичиго выпил, как всегда его понесло на откровение, когда мы остались в комнате одни. Он снова начал говорить про Рукию и про то, что она его не замечает, относится к нему как к чему-то должному, как просто к другу, а он себя сжирает заживо, потому что слишком застенчивый, чтоб признаться ей в своих чувствах, хоть в жизни он и резкий и бесстрашный. - Кого-то мне это напоминает, - неожиданно Бьякуя прервал своего собеседника, немного горько улыбаясь. - Капитан, ой... Бьякуя, не перебивай, пожалуйста, - Рен был очень серьёзен, его лицо было красное, а скулы дрожали, он испытывал небывалый стыд и в тот же момент боялся потерять мысль, хоть говорил и с трудом, ибо язык не поворачивался рассказывать такое любимому, - так вот, он так проникся этим, что заплакал, я пытался его успокоить, ибо боялся что вот-вот зайдет какой-нибудь Икаку и поднимет его курам на смех, а потом Ичиго не отмоется от такого в нашем обществе. Поверь, мне бы ни за что в голову бы не пришло заниматься чем-то непристойным, да даже целовать кого-либо в твоём поместье, потому что это отвратительно, ведь это ТВОЙ дом, и я бы не посмел осквернить этим его, но я был пьян, Ичиго в истерике и в конце концов он в меня вцепился и поцеловал. Поначалу я не понял, потом поддался, а потом оттолкнул его, боясь все того же, что кто-то это увидит, а тем более того, что это увидишь ты, - с каждым сказанным словом в комнате становилось все хуже от бушевавшей реацу обоих офицеров. У Абараи стучало в висках, а сердце колотилось со скоростью крылышек калибри. Бьякуя сминал пальцами собственную кожу, царапая ноги в кровь и ломая ногти, он задыхался от слёз, стараясь не подавать виду, не издавать звуков и забиться как можно глубже в угол комнаты, там где как можно темнее. Красноволосый сжимал веки и жадно хватал воздух, отворачивая от капитана блестящее от слез лицо и пытаясь прикрыть его волосами. В комнате повисла гнетущая тишина, буквально на минуту, но с каждым мгновением она становилась все тяжелее и тяжелее, словно недалеко пробегал Кира и каждый раз заставлял поднимать Вабиске голову, ударяя по воздуху комнаты. - Бьякуя, прости меня, - взвыл Ренджи отчаянно простонав и шлепнувшись на пол, на колени. Прижав лицо к ладонями он начал реветь, всхлипывая и издавая характерные громкие звуки, тщетно пытаясь утирать слезы. Он уже толком не мог говорить, потому что заикался и задыхался от кома в горле. От такого сердце Кучики ещё больше сжалось и слёзы с большей силой хлынули из его глаз. Неожиданно лейтенант пополз в сторону того самого угла, заикаясь повторяя: "Прости меня, умоляю, извини меня за все". Зрелище было душераздирающим и жалким. Ренджи - задира и весельчак, с вечным оскалом, такой соблазнительной внешностью, упорством, силой и мужеством, как незнамо кто ползал перед своим капитаном весь в слезах, пытаясь вымолить прощение. - Не нужно, Ренджи, пожалуйста, перестань, я не могу смотреть на это, я не в обиде на то что было тогда, - бормотал капитан, скованый шоком, от того, что его подчиненный так сильно переживает это все. - Бьякуя, мне стыдно, - хрипел Абараи, укладываясь головой на колени к Главе клана. - Ренджи, - немного приподняв уголки губ прошептал черноволосый синигами, запуская пальцы в волосы своего подчиненного и нежно проводя по коже головы, - я очень рад. - Чему, Бьякуя? Тому что я вел себя как шлюха? - продолжая реветь взвывал Абараи, поднимая голову и обращая свой взгляд на капитана. - Почему ты говоришь такое? В каком месте это поведение падших людей? Ты не изменял никому, ты лишь пытался отвлечься на кого-то другого, - шептал Кучики. - Я изменял самому себе, изменял тому, что я люблю тебя, - сказав это Ренджи вновь уткнулся в колени возлюбленного, продолжая всхлипывать. - Абараи, я не обижаюсь и не злюсь, немного ревную, но это не так важно, я очень рад, что теперь мы все выяснили и между нами нет преград и тайн, нет лжи и прочего, но заставить тебя простить себя самого я не в силах, хоть и твоё чувство вины - не справедливо по отношению к самому себе, так что молю тебя, не нужно терзать себя, я не хочу чтобы ты так страдал, ведь я тоже люблю тебя и мне не безразлично, что у тебя на душе, так что завязывай на сегодня со слезами, пожалуйста, мне не нравится когда ты плачешь, - поглаживая по голове руконгайца тихо говорил Бьякуя, начиная потихоньку успокаиваться сам, а так же, своими словами, успокаивая Ренджи. - Капитан, станьте моим, - едва шевеля губами прошептал Абараи, он уже перестал всхлипывать, но все ещё немного задыхался. - Я же просил без официальных обращений, - прикрыв глаза и громко вздохнув проговорил Глава клана, его тон уже был более приближен к реальному, его настоящему и спокойному тону. - Прости, Бьякуя, просто я так давно мечтал сказать тебе эту фразу, и теперь я могу сделать это, не опасаясь позора и Сенбонзакуры, - похрипывал Рен, продолжая лежать на коленях собеседника. - В таком случае у меня есть лишь один ответ для тебя, - сказав это, Бьякуя выдержал довольно долгую паузу и тихо-тихо шепнул, наклоняясь к уху лейтенанта: - Навсегда.