Леди и разбойник +34

Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной
Звездные Войны, Звездные войны: Войны клонов (кроссовер)

Основные персонажи:
Оби-Ван Кеноби, Сатин Краиз
Пэйринг:
Бен Кеноби/герцогиня Сатин
Рейтинг:
R
Жанры:
Психология, AU, Эксперимент
Размер:
Мини, 12 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
AU. Карибы, вторая половина XVII века. Он — пират, пользующийся репутацией настоящего рыцаря, чьё имя вызывает у многих трепет. Она — герцогиня, приехавшая на Антильские острова, чтобы отрешиться от потерь прошлого. Судьба раз за разом сталкивает их, и, видимо, это очередная ирония мироздания — отношения между людьми, стоящими на разных социальных ступеньках.

Публикация на других ресурсах:
Запрещено в любом виде

Примечания автора:
От канона здесь осталось очень мало. Строгим фанатам первоисточника рекомендуется внимательно читать шапку.
Присутствуют отсылки к роману Р. Сабатини "Одиссея капитана Блада".
3 января 2015, 04:35
— Заверяю вас, миледи, что вам ничего не угрожает.
Капитан Бен Кеноби, больше известный на карибских просторах как Чёрный Бен, хотя одному богу или дьяволу известно, почему он Чёрный, смотрит на свою знатную гостью поверх своего кубка. Если принять во внимание то, что день тому назад испанцы потопили бриг, который вёз её в Порт-Ройял, а его «Рейнджер» случайно оказался поблизости и смог подобрать её и трёх матросов, то да, она была невольной гостьей. Впрочем, к матросам это не относилось — потерявший в недавней стычке с мерзавцем Эртоном семерых парней, Бен просто заменил их тремя новыми, нынче драившими палубу за дверью капитанской каюты.
На высоком лбу сидящей напротив изящной женщины пролегает складка — она не может понять, шутит ли этот пират или говорит правду. Однако его взгляд, интонация голоса и учтивые манеры склоняют чашу весов в сторону последнего. Так говорил бы честный человек, не будь он пиратом. С другой стороны, резона убивать её у него нет. Он даже не взял с неё украшений, а между тем одни только жемчужные серёжки в её ушах стоят две с лишним тысячи песо. Или он просто тянет? Собирается ли он потребовать за неё выкуп?
— Вы так спокойно и прямо говорите об этом… Каковы ваши планы на меня?
Вопрос задан без обиняков. Бен до сих пор об этом не задумывался — почему-то её он воспринимает именно как гостью. Но вопрос совсем не праздный. У них давно не было крупной добычи, и даже если он откажется от выкупа во имя сомнительной галантности, то команда — вряд ли, пусть даже у него огромный авторитет. Звание капитана пиратов не даётся так легко. Это очень выгодно.
— Я бы не хотел пока трогать эту тему. К тому же мы скоро расстанемся. Надеюсь, друзьями.
Она поражена. Друзьями?
— Вы разговариваете весьма вежливо и стараетесь казаться человеком чести. Но так ли это на самом деле?
Капитан внезапно улыбается — у него открытая улыбка и довольно симпатичное лицо с морским загаром, которому светлая бородка лишь придёт мужественности. Этот человек очень закалён. Его отличают рыжеватые волосы и серо-голубые, как штормовое море, глаза, и в этот момент в его облике появляется что-то возвышенное.
— Вероятно, вы не слышали обо мне, миледи, и потому не знаете, что моя рыцарская репутация обгоняет меня. Спросите любого моряка, и вам тут же ответят. Вы считаете меня пиратом, и это верно. Но я сражаюсь только за то, что считаю правильным, или же за месть. Моя история не всегда была связана с пиратством, но это всё, что вы хотели бы обо мне знать.
Она чуть наклоняет голову — у неё белая лебединая шея и гордая посадка головы, — и слегка улыбается в ответ. Ни капризов, ни страха. Либо она держит марку этикета, либо она удивительная женщина с хорошим самообладанием, не похожая на других аристократок. Ему хочется верить во второе.
— А вы не промах, господин пират. Если вы так темните, то на что мне вообще стоит полагаться в моём положении и на что рассчитывать?
— Я предпочитаю «капитан». Положитесь на моё слово. К сожалению, во время плавания мы не избалованы развлечениями, но в моей каюте вы найдёте книги. Что же касается пищи, то она общая для всех. Если вы не брезгуете «морской жратвой», как говорят на суше...
Он специально умолкает, чтобы посмотреть на её реакцию. Надо сказать, оная его не разочаровывает.
— Отнюдь нет. Я не избалована и прекрасно понимаю, что у вас таков порядок, а другого выхода нет. Не знала, что вы любите книги, капитан.
— Как видите. Вы многое не знаете о пиратах, миледи.
Вечером кок накрывает стол в каюте на двоих, и двое таких разных людей пьют вино и разговаривают до глубокой ночи.
Вопреки расхожему мнению, Бен прекрасно образован и не пьёт ром. Первое — часть его прошлой жизни, второе — только личное предпочтение.

***



…Через четыре дня Чёрный Бен Кеноби передаёт свою внезапную пассажирку представителю губернатора Порт-Ройяла. Офицер смотрит на него с презрением, и ему претит договор с пиратом, которому больше подошёл бы пеньковый галстук на пирсе для казней; но нарушить условие нельзя — этот пират доставил на Ямайку высокопоставленную герцогиню, которую ждёт губернатор, и он требует семьдесят два часа неприкосновенности для всех «береговых братьев» вместе с небольшой суммой на ремонт собственного корабля. Английские матросы и солдаты смотрят через борт на напряжённо ожидающих завершения переговоров и готовых ко всему пиратов, которых поражает то, что их капитан не воспользовался знатным положением богатой дамы. Но они верят своему капитану, а переговоры заканчиваются мирно.
— Будь по-вашему, — цедит сквозь зубы лейтенант Боу. — Мы дадим вам три дня, о которых вы просите.
Бен Кеноби молча кланяется в ответ, но смотрит он совсем не на офицера. Он смотрит на неё. Она по мостику переходит на борт фрегата, но в последний момент оборачивается. Взгляды на несколько секунд скрещиваются, затем она кивает в ответ на его поклон. Ветер выбивает из её причёски несколько светлых прядей и нежно треплет под широкополой шляпой. Бен знает, что у неё проницательные глаза морского оттенка и острый ум, а за внешней хрупкостью прячется сталь. Он знает, что она умеет превращать их вечерние разговоры о философии и литературе в колкую, но интересную устную дуэль. Он знает, что она ценит хорошую шутку и что они понимают друг друга. Для него многие знатные дамы на одно лицо, но эту он надолго запомнит.
Она отворачивается, а через несколько минут два корабля расходятся.
— Кракен побери, кэп, она же до чёртиков богата! — потрясённо восклицает молодой старпом Энтони, когда англичане уже не могут их услышать.
— Я знаю. Но ремонт корабля и время для подготовки нам сейчас нужнее. Ты ведь не хочешь пропустить веселье в Маракайбо?..
Команда взрывается радостными возгласами, а «Рейнджер» берёт курс на Тортугу. Отдав приказания, Бен спускается в каюту, но думает он совсем не о богатстве.

***



Она — герцогиня Сатин, миледи Крайз, и у неё за напряжёнными плечами тридцать лет. Ещё у неё за плечами пустой и молчаливый особняк в Англии, паутина интриг, холодно смотрящая на неё сестра, убитый муж и мёртвый ребёнок, ушедший вслед за отцом через сутки после своего рождения — но о последнем не дано знать никому.
Она стоит посреди бального зала в Сен-Никола, и её поистине королевской осанке можно позавидовать. Слуги распахивают окна, впуская в полный свечей зал тёплый тропический вечер душистых ароматов и свежее дуновение бриза с моря, и этот бриз заставляет волной покачиваться длинный подол её лёгкого зелёного платья. Ветер очищает, ветер успокаивает. Шлейф закреплён на левой руке, скрытой тонкой лайковой перчаткой. Зелёный, синий и фиолетовый — её цвета, даже траурный чёрный не шёл так к её лицу. Кажется, что её внешность создана для южных морей; а в уложенных пепельно-светлых волосах сверкают мелкие изумруды.
Лицо Сатин скрывает золотая полумаска — это и пикантно, и в то же время позволяет абстрагироваться от остальных. Она обходительна и приветлива с гостями хозяина предстоящего бала-маскарада, но её взгляд чаще обращается на море за окном, чем на людей.
Когда начинают играть музыканты, герцогиня тоже двигается. Она ступает по паркету легко и невесомо, словно плывёт, и постоянно сменяющиеся партнёры считают своим долгом осыпать её комплиментами. Сатин лишь улыбается в ответ, но её мысли парят далеко отсюда.
Позже ей кланяется кавалер в чёрной маске и белом камзоле. Улыбнувшись, Сатин принимает приглашение, ответив лёгким реверансом, и они медленно двигаются среди остальных, соприкасаясь только ладонями левых или правых рук.
— Не правда ли, миледи, прекрасный бал, — внезапно подаёт голос анонимный партнёр, когда молчать становится неприлично.
И манера обращения, и его голос кажутся смутно знакомыми.
— Мы с вами раньше не встречались? — непринуждённо спрашивает она, маскируя возникшие подозрения под ничего не значащей улыбкой.
Ещё несколько шагов танца.
— Мне кажется, ваш вопрос является одновременно и ответом, миледи, — в его голосе звучат какие-то новые нотки, которые вдруг заставляют покрыться лёгким румянцем её щёки.
— Значит, мы знакомы, — она не спрашивала, она утверждала.
— О да, моя герцогиня. Напомнить вам место знакомства?
— Будьте добры, сударь.
— Как вам место встречи на палубе корабля? Вы потом прихватили мою золотую подвеску. Льщу себя мыслью, что это было случайно.
У неё вдруг перехватывает дыхание. Сатин едва не останавливается от неожиданности, но её зелёные, как морская волна, глаза буквально прожигают его из прорезей золотой полумаски. Упомянутая подвеска открыто поблёскивает на платье. Не удивительно, что она сразу привлекла внимание капитана Кеноби. Но как он здесь оказался?!
— Вы!.. Это вы! Я сразу должна была догадаться! И вы… вы здесь!
— Женская память порой забывчива, миледи, — он делает изящный оборот и слегка прижимает герцогиню к себе — конечно, в рамках приличий, но в этом определённо есть что-то флиртующее. И ей, к собственному удивлению, приятно это короткое объятие. Ей понравилось, как её обнимает пират.
Пират, который, тем не менее, считался рыцарем.
Который сильно рисковал, сунувшись сюда.
С которым её во второй раз так внезапно свела насмешница-судьба.
Развернувшись к нему лицом, Сатин отступает на полшага. Это невероятно, но она восхищена им.
— Вы немедленно должны уйти отсюда! — яростный шёпот. — Разве вы не понимаете, насколько рискуете?!
— Миледи, вы обо мне беспокоитесь? — тихо спрашивает он, пристально глядя на неё своими серо-голубыми глазами. По его губам скользит мимолётная улыбка. Этот взгляд проникает в душу.
— Скорее, возмущена, — она продолжает танец, делая заученные с юных лет шаги. — Но признаю — вы очень смелый человек, капитан! Хотя мне следовало бы позвать солдат у дверей.
— Не думаю, — спокойно возражает он, делая ещё один оборот. — Вы не позвали их сразу, и уже не позовёте. К тому же мне интересней решать свои задачи без их помощи, ведь я здесь по делу. В моём случае стража будет лишь помехой.
— Откуда в вас такая уверенность? — Сатин опять оказывается прижатой к его груди, всего на мгновение. — Вы приставите мне кинжал к горлу или пистолет ко лбу?
— Нет. Оскорблять вас никоим образом не входит в мои планы. Вы этого сами не сделаете, просто потому, что не хотите.
Высвободившись из его короткого объятия, герцогиня смотрит в его глаза, в которых теперь горят тёплые искорки. Смотрит и молчит, понимая, что действительно никого звать не будет. Если кто и выдаст его солдатам, то это точно будет не она.
Почему?
Она не знает. Он поистине очень обаятелен.
Пират взял её руку в свою.
— Миледи, я учтиво попрошу вас снять перчатку. Я хочу поблагодарить вас за внимание, но я привык целовать дамам руки, а не перчатки.
Удивлённая его настойчивой, слишком смелой просьбой, Сатин медленно снимает перчатку, обнажая красивую руку. Её подталкивает любопытство. Горячие губы капитана опаляют белую кожу нежным поцелуем. Однако он тут же быстро выпрямляется. Этот поцелуй тоже был в рамках приличий, но открытая чувственность, с которой Кеноби поцеловал её руку, остаётся и в памяти герцогини, и в памяти кожи на руке, опалённой незнакомым доселе лёгким пламенем.
— Благодарю вас за этот танец, миледи. И за то, что не стали звать кого не следует. Оставайтесь здесь или уходите, потому что скоро тут начнётся настоящее веселье. И… считайте подвеску моим подарком.
Подмигнув ей из-под маски, пират делает несколько шагов вперёд, но её следующий вопрос останавливает его.
— Вы всем дамам так целуете руки? — вырывается у Сатин.
Капитан оборачивается.
— Нет, — улыбается он. — Только вам.
С этими словами он исчезает из поля зрения.
Через четверть часа с галерей слышатся выстрелы, ругательства, беготня и звон шпаг. Танцующие пары сбиваются с ритма, гости суетятся, дамы падают в обморок. Сатин смотрит на галерею и почему-то только улыбается, невольно засмотревшись, как ловко парирует атаки солдат крепкая стройная фигура в белом камзоле. Шпага просто фантастически мелькает в его руках; он великолепный фехтовальщик. Его лезвие словно исполняет танец за гранью, его шпага — продолжение его самого. Это непостижимо.
И когда он, обрубив одну из поддерживающих люстру цепей, качнулся и полетел вперёд через весь зал, держась за эту цепь как за корабельный фал, герцогиня поймала его азартную улыбку, адресованную ей.

***



…В амбаре темно и душно, но он не сможет выйти отсюда по крайней мере до вечера. Ему чертовски повезёт, если вечером он найдёт в себе силы, чтобы подняться и идти к потайной бухте, где «Рейнджер» бросил якорь. Сейчас он оторван от своей команды. Рана сильно кровоточит, кровь стекает на сено, что сводит возможность не оставлять следов на нет.
Бен слегка меняет позу и тут же морщится от боли. Влажная от крови рубашка прилипла к телу, по вискам струится пот. Вражеская шпага задела бок и прошлась по телу длинной царапиной. Если через несколько часов его начнёт трясти лихорадка, то дорога к свободе для него закрыта. Это странная смерть для пирата — умереть от боевой раны, но в чужом амбаре и в стогу сена, словно выброшенный на берег фрегат.
Дверь внезапно распахивается, и Бен щурится от резкого света, понимая, что кто бы сюда ни пришёл, хуже уже не будет. У него нет сил на сопротивление. Даже если это солдаты, то, по крайней мере, он не будет одинок, а за решёткой умирать гораздо прохладнее.
— Чёрт, — потрясённо говорит женский голос. — Опять вы!
Он бы сказал, что это галлюцинация, но пока что он в здравом уме — и не может поверить своим глазам. Перед ним, направив ему в голову тяжёлый чёрный пистолет, стоит очаровательная герцогиня Сатин. Он отлично помнил бал-маскарад, помнил её невероятные глаза. И вот новая встреча при таких странных обстоятельствах! Похоже, у госпожи фортуны нынче отвратительное чувство юмора или же сверху решили сойти с ума, это уж как посмотреть.
— Какого чёрта вы делаете в моём амбаре?!
Нет, она решительно продолжает удивлять его. Уверенно сжимаемый тонкой рукой пистолет и ругательства из её уст — это что-то новенькое. Хорошо ли она стреляет?
— Опустите… пистолет… леди, — хрипит Бен, кусая губы. Он подспудно чувствует, что в него она сейчас стрелять не станет, но никогда ещё дуло чужого оружия не казалось ему приветливым, когда смотрело на него. А с ней и подавно стоит быть начеку — бог знает, что ей придёт в её светловолосую головку. Она очень красива. Чёрт, о чём он вообще думает?
Она быстро подходит к нему, сердито глядя с высоты своего роста.
— Вы сошли с ума? Снаружи ваша кровь, и не дай бог это увидит моя прислуга!
Потрясающе. Раненый пират на её собственной территории, а её это вроде не смущает. Но прислуга тоже может быть проблемой, в этом она права.
Бен слабо улыбается.
— Что я… здесь делаю… леди? — прошептал он, силясь не заорать. — Пытаюсь не отдать дьяволу душу.
Он закашлялся, стараясь приглушить звук левой рукой.
— Тише! — сердито шепчет она.
Отложив пистолет, она опускается на колени, исследуя его рану. Он прикрывает глаза, чувствуя на себе мягкие и нежные руки его герцогини. Наверное, он действительно сошёл с ума, но от мысли, что она «его» герцогиня, почему-то легче. В конце концов, они уже знакомы, он ведь взял её к себе на корабль… Сплошная дурь в голове!
— Рану нужно промыть и зашить, — врывается в его мысли её ясный голос. Она не подаёт виду, но Бен видит, что она встревожена. Неужели она и впрямь боится за него?
— Не стоит… миледи. Вы… не станете... лечить меня.
— Стоит, иначе потом будет только хуже. Стану, потому что бросить вас умирать не в моих правилах. Я не могу не помочь.
— Я же пират, — он дарит ей вымученную улыбку. Как ни странно, эта улыбка почему-то действует на неё и смягчает.
— Я знаю, кто вы, упрямый вы человек, но вы ранены. Я не намерена звать ни солдат, ни слуг, и я вам помогу. Мой личный лекарь вас не выдаст…
Сознание мутится и плавится от кровопотери. Последнее, что Бен видит, перед тем как провалиться в горячую тьму, это её прекрасное лицо. Лицо ангела.

***



Следующие несколько дней Сатин почти не отходит от его постели. Мокрые полотенца, бинты, настои, мази и перевязки идут сплошной чередой. Доктор Пламли аккуратно посещает своего пациента, уверенно делая своё дело, но основная работа по уходу за больным лежит на ней. О том, что в её доме лежит больной пират, знают лишь они с доктором да маленькая туземная служанка, которая очень предана своей госпоже и быстро бегает по мелким поручениям. Капитан крепок телом, но его схватка с болезнью ещё не закончилась. Рана серьёзнее, чем казалась. Лихорадка приходит обычно под вечер, давая знать о себе горячим лбом и мутнеющим взглядом. Каждый вечер они с доктором становятся на бой против болезни, и Сатин потом сидит в полудрёме всю ночь, подхватываясь на любой его слабый вскрик. Ночь, полную тревоги и боязни разоблачения. Каждую ночь Кеноби зовёт её. Он называет её по имени и нарекает морским ангелом.
Она смотрит на него, пока он что-то бормочет с закрытыми глазами. Снимая очередное полотенце с его мокрого лба, она невольно зарывается пальцами в его короткую густую шевелюру. Пока её руки выжимают ткань, она смотрит на его лицо. Ей невольно нравится то, что она видит.
Его не назовёшь красавцем, но у него внешность отважного человека. Наверное, в нём действительно есть что-то рыцарское. Сейчас он скорее похож на уставшего странника из легенд, чем на пирата. Но пират тоже не привязан к чему-то одному, его любовь — море. Его корабль наречён «Рейнджером», и он несёт своего капитана туда, куда позовёт ветер. Где сейчас его корабль?..
Сатин прекрасно понимает, что даже если он встанет на ноги, то его люди будут искать его. Из-за них обоих Порт-Ройял теперь под угрозой нападения, а может статься, и не только он. Она пытается вспомнить лица его матросов и знает, что как бы Кеноби не играл в благородство, но пираты остаются пиратами, которых организовать может только сильный капитан. Он сам говорил, что должен выживать и вести людей за собой в мире суровых фактов.
Да, она уехала из Старого Света подальше от всего, но здесь происходит то же самое. Просто здесь нет интриг, здесь всё решается открыто, здесь более отчаянные люди и больше возможностей для жизни и смерти.
Он тяжело дышит, и она переводит взгляд на его шею и ниже, на часто вздымающуюся грудь. Сейчас капитан беззащитен, а его вид вдруг вызывает у неё внутреннее волнение. Постепенно его дыхание выравнивается, становится более глубоким и ровным. Ладонь Сатин невольно останавливается на его груди, там, где размеренно бьётся сильное сердце. Лоб бедолаги уже не так горяч, жар отступает. За окном занимается рассвет, а герцогиня сидит, прижав руку к его груди, и встречает его удивлённый взгляд, когда он просыпается.
Кризис миновал, следующим вечером побеждённая лихорадка не приходит. Доктор Пламли доволен, а Сатин предстоит долгое ожидание момента, когда капитан наконец восстановит свои силы и сможет встать. Его глаза смотрят на неё с усталой улыбкой и благодарностью, а она раз за разом напоминает себе, кто он и кто она. Почему-то эти напоминания приходят ей в голову всё реже и реже.
Она не осознаёт этого, но за эти несколько дней она влюбляется в него.

***



Когда Бен впервые пытается встать, рана напоминает о себе тупой болью в боку и муторным ощущением в животе. Чертыхнувшись, он вынужден лечь обратно, проклиная собственную слабость, не позволяющую вернуться к своим на «Рейнджер». Энтони очень горяч и упрям, он будет искать его, но долго поиски не продлятся. С момента, когда его измученное горячкой сознание проясняется, он, привыкший к опасности, всё время начеку. Его оружие лежит рядом на резной тумбочке — и в первую спокойную ночь без метания в бреду он засыпает далеко за полночь, положив пистолет под подушку.
Долгие дни в постели тянутся бесконечно долго, но силы постепенно возвращаются. Ему стоит выбираться отсюда и как-то добраться до Тортуги, а денег у него почти не осталось. Постепенно его тревога рассеивается — человек не может постоянно находиться в напряжении. Его очень отвлекает белокурый ангел, который приходит по нескольку раз на дню и подолгу сидит у его кровати, и побери его морской дьявол, если ему это не нравится.
Он наблюдает за герцогиней, когда она ходит по комнате. Ему нравится, как она двигается: словно текучая, неуловимая волна, настроение которой могло поменяться в один момент. Цвета её одежд вполне соответствуют данному им эпитету, а её силуэт напоминает стремительную фигуру русалки на носу «Рейнджера». Другой сказал бы, что она похожа на плывущего лебедя, но Бену приходит на ум сравнение с быстрой стройной бригантиной, которая в шторм взлетает на гребень волны, сохраняя хорошую остойчивость. В ней слишком много моря, ироничности и внутренней закалки — впрочем, будь иначе, она бы не нравилась ему так. О да, она дьявольски нравится ему, особенно когда её руки делают ему перевязку.
Его прекрасная спасительница прячет его от прислуги, и только четырнадцатилетний чертёнок с двумя косицами и странным именем Ашока частенько прибегает, чтобы послушать морские байки. Вечера дискуссий вновь становятся традицией — Бен без стеснения рассказывает сухопутной аристократке о реалиях морской жизни и о крупной заварушке в Наветренном проливе, а она в ответ говорит о войнах в Европе и внешней политике. В её глазах появляется одобрение, когда она слышит достойные ответы умного человека. Единственное, о чём он ей не говорит — это его собственная жизнь. А ей явно претит тот факт, что кто-то может наслаждаться боем, когда дуэль превращается в искусный танец со шпагой. Она не любит ничего, что связано с войной и смертью, и Бен начинает подозревать, что для приезда на Антильские острова у этой загадочной женщины была веская причина. В ней есть милосердие и упорная нелюбовь к каким-либо противостояниям, но это не стыкуется в его голове с её умением обращаться с оружием. Он до сих пор помнит, как она держала направленный на него пистолет.
Однажды любопытство Бена таки заставляет его задать этот вопрос.
— Вы хотите проверить, не является ли мой дом гарнизонным арсеналом? — поднимает брови она.
Он смеётся.
— Нет, миледи. Боюсь, вы неверно истолковали мои слова. Я хотел узнать, умеете ли вы обращаться с оружием, например — со шпагой?
— Умеет ли женщина драться? Вы боитесь, что я вызову вас на дуэль, капитан?
— Представьте себе, мне это действительно интересно. Я помню, как вы держали пистолет в амбаре, и уверен, что вы хороший стрелок. Но каковы вы в ближнем бою, миледи? Стрелять сумеет любой дурак, но именно ближний бой проверяет на прочность.
— А вы сторонник ближнего боя и противник дураков, как я полагаю.
В её голосе звучит неприкрытая ирония, но она явно заинтригована. Бен готов в очередной раз спорить до посинения, лишь бы наблюдать смену эмоций на её точёном лице.
— Поверьте словам фехтовальщика, сударыня. Я уверен, вы помните, чем закончился тот бал. Если хотите, можете принести ещё одну шпагу, и мы устроим дуэль прямо здесь, — он открыто бросил ей вызов, не скрывая яркой улыбки.
— Драться с больным небритым пиратом, который лежит в постели? — её глаза начинают смеяться в ответ.
— А я действительно настолько небрит? — Бен поспешно прижимает ладонь к подбородку нарочито страдальческим жестом, вызвав у неё смешок. К своему удивлению, он обнаруживает неухоженную густую щетину, уже ставшую бородой. Женский взгляд всегда замечает такие мелочи. Чёрт, она права.
— Поверьте словам дамы и стрелка с хорошим зрением, сударь, – подначивает она его и выходит из комнаты прежде, чем он успевает возразить.
На следующее утро Бен обнаруживает рядом с собой бритвенное лезвие, миску воды, полотно и маленькое зеркало. Он бреется гораздо более тщательно, чем обычно, убеждая себя, что её присутствие тут ни при чём.
В другой раз их руки соприкасаются, когда он отдаёт ей прочитанную книгу, и оба молчат несколько секунд. Похоже, их общение переходит официальные границы, если уже не перешло, потому что она пытается скрыть смущение. На ней в этот вечер платье с открытыми плечами, и Бен ощущает дрожь внутри, скользя взглядом по женским ключицам. Как ни крути, в первую очередь он мужчина. Этой ночью ему снится, будто он пытается поймать волну, чтобы почувствовать её руками и телом.
Он продолжает ждать неожиданностей, но приходят они тогда, когда он уже может встать, пошатываясь, и совсем не со стороны пиратов.
Спина к спине они с герцогиней отбиваются от грабителей, ворвавшихся в особняк посреди ночи. Тех — шесть человек, и они хорошо вооружены против мужчины со шпагой и женщины с пистолетом. Лезвие мелькает в руках Бена, но долгая неподвижность и недавняя болезнь всё ещё сказывается на капитане, и вряд ли бы он выиграл этот короткий бой, если бы она не защищалась меткими выстрелами. Улучив момент, он смотрит на неё. На её лице написана решительность и желание защищать свой дом до последнего. Вот теперь он видит настоящую её — не утончённую мирную леди, а настоящую воительницу. Это всегда было в ней, просто он ошибочно принимал это за упрямую гордость.
Она выпрямляется, глядя на последнего поверженного противника — двое застрелены насмерть, один тяжело ранен, остальные скончаются от его шпаги, если бог не смилуется над ними. Она не боится вида крови, обильно пропитавшей дорогой ковёр. Её белокурые волосы рассыпались по плечам, и Бен с удивлением отмечает, что для женщины они слишком коротки. Но это ей идёт гораздо лучше сложных причёсок. Она всё равно великолепна. Он никогда не понимал, для чего женщины накручивают на голове такие мудрёные конструкции.
— Вам нужно уходить, — говорит она, замечая его взгляд. — Если кто из них выживет, то опишет потом ваши приметы. Сейчас на шум сбежится вся прислуга!
Подтверждая её слова, в дверях появляется заспанная Ашока.
— Ой! Госпожа, вы застрелили их?! — маленькая служанка потрясена, но не испугана.
— Думаю, да, — отвечает герцогиня, в глазах которой появляется печаль. — Проводи капитана Кеноби к чёрному ходу, и — слышишь! — никому ни слова! И чтобы ни звука!
— Да, госпожа!
— Подождите, миледи… — Бен запинается, затем подходит к герцогине. Он не знает, что сказать на такое поспешное прощание, но она не даёт ему ни секунды.
— Уходите! Сейчас же! — шепчет она, глядя на него с каким-то отчаянием.
Уводимый Ашокой, Бен смотрит на неё, стоящую среди тел. Он запоминает её ответный взгляд, ему не хочется оставлять её одну. Оказавшись в тёмном коридоре, он уже не видит, как она падает на колени, закрывая лицо руками, как секундой позже её находят в таком состоянии слуги.
Потом он вынужден провести несколько часов в бельевой корзине, окольными путями пробираться в тайную бухту, заставляя тело возвращаться в прежний тонус; драться с солдатнёй и долго добираться до Тортуги, полагаясь на волю случая. В одном из портовых кабаков он находит свою команду, и Энтони, назначенный временным капитаном, с радостью сдаёт этот пост обратно. Бен удивлён подобной верностью, когда узнаёт, что они искали его. Обычно пираты не столь лояльны, но им нужен сейчас авторитет Бена — в Европе началась война против Франции, а в Карибском море назревает буря.
Ответив на все расспросы, он наконец поднимается на свой корабль и идёт в свою каюту, которая встречает его как старого друга. Бен наливает себе вина и пьёт, думая о том, что любовь пирата к красивой знатной женщине в этой ситуации совершенно неуместна.
Море лишний раз напоминает о ней. Но ему не нужна воображаемая картинка, ему нужна она сама, и, желательно, в его объятиях.
Сатин, напоминает он себе. Её зовут Сатин.

***



…Дверь в приёмную из кабинета нового губернатора открывается, и Сатин встаёт, готовясь к важному разговору. Навстречу ей выходит человек, который останавливается, едва увидев её. Его взгляд резко меняется, и он отвешивает учтивый поклон. Надо бы присесть в ответном реверансе, но Сатин забывает о правилах этикета, взволнованная новой встречей.
— Приветствую вас, миледи, — тихо говорит Бен, выпрямляясь. Его лучистый взгляд смотрит на неё исподлобья, охватывая её всю.
— Здравствуйте, капитан Кеноби, — официально отвечает она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Не ожидала встретить вас здесь.
Действительно, дом губернатора — не лучшее место для пирата. Впрочем, за последние три месяца на Карибах произошли некоторые существенные перемены, которые раньше показались бы немыслимыми, и немалая часть этих перемен коснулась шумного «берегового братства». Он показывает ей пергамент, заверенный официальной печатью.
— Теперь я капер и нахожусь на службе королю и Англии. Генерал только что выписал патент, подтверждающий моё новое назначение.
— Что ж, поздравляю вас, капитан, — говорит Сатин и умолкает, не зная, что ещё можно добавить.
На нём новый, тёмно-синий камзол с рядом пуговиц, белые панталоны и высокие морские сапоги. Он выглядит непривычно без своей пиратской рубахи и кожаных штанов, но в этом костюме он весьма элегантен. Его рыжеватые волосы остались прежними, и она чувствует удовлетворение от того, что он не надел парик.
— Как ваше здоровье, миледи?
— Хорошо, благодарю вас, — разговор не клеится, превращаясь в официальный диалог, но в приёмной губернатора иначе нельзя. Между тем обоих накрывают воспоминания о тех днях, когда он, раненый, лежал в её доме. Теперь Бен точно мог сказать, что влюбился тот момент, когда она в шутку назвала его капитаном кровати, меняя очередной бинт.
Лакей распахивает двери и приглашает герцогиню в кабинет. Сатин чуть поднимает голову и проходит мимо Бена, на секунду накрыв его лёгким ароматом духов. Капитан смотрит ей вслед, и в этот раз в его взгляде появляется уверенность. Теперь у него есть возможность чаще видеть её. И он ею воспользуется.
Пираты не отступают, но в любви он будет играть честно.

***



…Она заходит поздним вечером в свою комнату со свечой, закрывает дверь — и останавливается, поражённая и восхищённая его наглостью. Вертевший в руках бронзовую статуэтку Бен тут же ставит фигурку обратно на каминную полку и разворачивается, глядя на Сатин в ночном шёлковом халате. Сейчас она выглядит очень соблазнительно, да и сам он оделся в свою старую одежду — карабкаться в камзоле на третий этаж особняка было бы не очень удобно. Не каждый день повезёт увидеть знатную даму в таком виде, но у него просто нет времени. Завтра они отплывают на неопределённый срок.
— Что вы здесь делаете?! — возмущённо спрашивает она, решительно ставя свечу на стол. Хорошо ещё, что халат закрывает её от самого горла до пят.
— Хотел отдать вам долг, — лучезарно улыбается Бен, подходя ближе. Он видит, что по-настоящему она не злится на него и сейчас вряд ли выгонит вон. В её зелёных глазах мелькают неуверенность и смущение.
— Какой ещё долг?! Мне ничего от вас не нужно! — щурится она.
— Я деньги предлагать и не собирался. Поймите, я никак не хочу оскорбить вас. Но и неблагодарным меня назвать нельзя. Простите, что помешал и застал вас так, но я должен был увидеться с вами и поговорить, пока есть возможность.
— Ты сумасшедший! — яростно прошептала Сатин. — Как ты сюда вообще прошёл?!
— Окно было открыто, — Бен останавливается в шаге от женщины, не прекращая улыбаться.
Сатин понимает, что спорить с ним бесполезно. Неужели ему так нравится риск? Если разобраться, то её это только восхищает, но зачем он сейчас поднял эту тему?!
— Только не говори, что поднялся по стене…
— Именно так. Я принёс верёвку. К слову, рельеф фасада оформлен с большим вкусом.
— Это не очень прилично, капитан!
— Я знаю.
— Ты не мог отложить бы свою благодарность до завтра? Сейчас время для сна!
— Завтра «Рейнджер» отплывает.
Он умолк, глядя на неё. Сатин не знала, что делать. С одной стороны, надо бы его выставить за дверь — нахальство и изобретательность этого пирата, пусть и ставшего капером, не знает границ. С другой, он всё равно здесь и вроде не собирается делать ничего противозаконного. Он ни разу не сделал ничего плохого ей лично, а мысль о том, что он ради встречи карабкался вверх по фасаду, почему-то льстит ей. Присутствие этого харизматичного капитана заставляет её трепетать, но она не показывает виду. И раз уж так, то она его выслушает.
— Ладно, — Сатин скрещивает руки на груди. — Слушаю.
Но Бен лишь смотрит на неё, запоминая каждую чёрточку. Нельзя сказать, чтобы он пасовал перед женщинами, но перед ней он теряется. Однако это честный разговор. Если она отбросила в сторону все официальные поклоны и обращения, то он только за.
— Без твоего участия я бы не стал капером. Мне припомнили твоё спасение с тонущего брига, а без твоего вмешательства я сейчас был бы мёртв.
А ведь он прав. Он спас её, она — его. Они квиты.
— Ты ничего мне не должен.
— Нет, должен. Признаться, я и понятия не имею, в каком моральном эквиваленте отдать этот долг. Я просто не могу оставить это так.
— Ты не потребовал за меня выкуп, а ведь мог бы.
— Это первое, что спросила команда у меня, едва англичанин отплыл.
Её глаза удивлённо распахнулись.
— Лейтенант Боу задавал мне тот же вопрос. Он хотел выведать твои истинные мотивы.
— Они и были истинными. Я говорил, что стараюсь поступать честно, и так будет впредь.
— Но тогда ты не был капером, и мы не были знакомы. Так почему?
— Скажем так, это было правильным. Благодаря трём спокойным дням мы сорвали планы испанцев, заблокировав их в гавани Маракайбо. Они готовили крупный рейд на Ямайку и Барбадос. Твоё имущество, — он обвёл взглядом комнату, — было бы разрушено и разграблено дочиста. Всё, что я сделал, это только благодаря тебе.
Сатин кивает, чувствуя, как её грызёт червяк сомнения.
— Я… Хорошо. Я принимаю вашу благодарность и желаю попутного ветра вам, капитан, — она отворачивается и идёт к трюмо.
Бен видит, что её это почему-то расстраивает. Значит, она думает, что всё было только ради тех трёх дней? Неужели…
Его вдруг охватывает решительность.
— Что, и это всё? — весело спрашивает он. — Даже чаю не предложишь?
Почувствовав выпад в спину, Сатин резко разворачивается к нему лицом. Опять эта воинственность в глазах. Вот она, настоящая, гордая и старающаяся казаться грозной, как морская сирена. И до одури красивая.
— Чаю?! Ты… ты просто потрясающий наглец!
— А я и не спорю, — подмигивает Бен.
— Ты вроде собирался уйти. Капитан на службе Его Величества не может пропустить утреннее отплытие.
— Это так. Но неужели ты не пожелаешь бедному моряку ничего, кроме попутного ветра? Я хотел бы расстаться друзьями.
— Ах, друзьями? Мало того, что я раз за разом сталкиваюсь с тобой, танцую, разговариваю, вытаскиваю тебя с того света… и ещё бог знает что! Тебя вечно тянет лезть на рожон! И ты ещё смеёшься надо мной, пытаясь благородством оправдать своё невыносимое упрямство! Чего ты добиваешься?..
В какой момент он оказался так близко к ней, Сатин не поняла. Она только замерла, глядя, как в его глазах опять появляются эти тёплые искринки.
— Любимая, ты слишком драматизируешь, — нежно улыбается он, заставляя её впасть в лёгкий ступор, а женское сердце — пропустить удар.
Тёплые мужские губы накрывают её собственные, и он целует её, получив, наконец, возможность узнать её вкус и дотронуться до её шеи, чтобы поглаживать шершавым от корабельных канатов и оружия пальцем ямочку между ключиц. Она от неожиданности вскидывает ладонь, чтобы дать ему пощёчину, но Бен перехватывает её руки и прижимает их к своему телу, не разрывая поцелуя. Его золотистая бородка колется, а мягкие губы целуют её с нежной страстью, и Сатин осознаёт, что действительно целуется с этим капитаном, что его сердце бьётся рядом с её собственным. Она сдаётся, а её руки скользят вверх по его телу и обнимают его. Бен ощущает триумф — она отвечает ему, его догадка оказалась верной. Его губы скользят на её шею, а она запрокидывает голову, сладко выдыхая, когда руки капитана начинают ласкать её. Это непостижимо, но она не станет врать себе, что ей нравится, как он её целует, как его губы на миг прихватывают кожу на шее. Он поднимает голову, глядя ей в глаза и не отпуская, а её дыхание на его губах сводит его с ума.
— Я могу позвать слуг, — рвано шепчет она, не предпринимая никаких действий.
— Да, конечно. Но ты не сделаешь этого, просто потому, что не захочешь.
Она улыбается в ответ, узнав сказанную тогда на балу реплику. Этому человеку удалось её завоевать.
— Ты так и не сказал мне, чего хочешь и добиваешься ты.
— Разве не чувствуешь? Тебя.
Он снова целует её — на этот раз более настойчиво, более страстно. Она может лишь только расслабиться и позволить ему на несколько секунд захватить её нижнюю губу в плен, проводя по ней кончиком языка. Он подхватывает её на руки и сажает на стол — так удобнее целовать её губы, шею, плечи, целовать её всю… Шёлк соскальзывает с её кожи, но и она не остаётся в долгу, освобождая его от рубашки. Теперь они чувствуют друг друга. Наконец она в его объятиях, и он ведёт рукой по изгибу идеальной спины. Крепкое мужское тело под её пальцами, её бёдра под его руками. Нет ни капитана, ни знатной дамы, есть только двое, не желающие уступить друг другу любовное первенство.
Она действительно прекрасна. Её хрупкую красоту отличает жемчужное тепло, и волны Карибского моря этому могут только позавидовать.
Пламя в камине мелькает последним золотым языком и почти гаснет, оставляя только горящие угли, укрывая южной тьмой двоих, упавших на толстую шкуру на полу. Слишком велико взаимное притяжение, слишком распалено обоюдное желание. Она вздрагивает от нарастающего напряжения, когда он вновь прижимает её к себе, терзая губы жарким поцелуем, и её тело приобретает ответную гибкость, которая выдержит любую страсть, обнимая разгорячённого мужчину. Она отдаёт себя ему, и это больше похоже на схватку двоих упрямцев.
Это странно, если не сказать — абсурдно, но от подарков судьбы отказываться не стоит. Этот подарок дан герцогине и обычному пирату, волею судьбы ставшему капером благодаря этой женщине и выменявшем на королевскую службу жизнь своих парней, перед которыми стоял призрак виселицы. Этот подарок полон неожиданностей и ночных встреч, когда он возвращается из очередного плавания. Этот подарок полон страсти и неопределённости. Этот подарок закончится, когда он, покрытый пороховой копотью, будет держать в руках её окровавленное тело — ей не повезёт оказаться в числе заложников на французском корабле во время морского боя, и в левом борту побеждённого француза будут зиять серьёзные пробоины от ядер «Рейнджера». Чёрный Бен до конца останется верен своим идеалам и не попытается полюбить заново — просто потому, что в крови на её светлых волосах будут виноваты его собственные пушки. Бывших пиратов не бывает, а той, что осмелится полюбить пирата, суждено лишь одно несчастье. Чёрный Бен ещё раз убедится в этом, когда его бывший помощник из-за любви порохом и кровью пройдётся по мирному городку и станет одним из самых кровожадных пиратов в истории, с которым Бен позже сойдётся в смертельной схватке.
Сейчас же есть только настоящее, в котором двух разных людей связывает одно чувство.
Их странное знакомство помогло им это понять.
Наверное, судьбе было угодно, чтобы так случилось.