Afterwards +70

Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной
Доктор Кто

Автор оригинала:
soaring-smiles
Оригинал:
https://www.fanfiction.net/s/9255979/1/Afterwards

Основные персонажи:
Девятый Доктор, Роза Тайлер (Роуз, Злой Волк)
Пэйринг:
Девятый Доктор/Роуз
Рейтинг:
PG-13
Жанры:
Ангст, Hurt/comfort
Размер:
Драббл, 5 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Роуз кладет голову на плечо Доктора и удивляется, насколько правильным и естественным это ощущается.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания переводчика:
запрос на перевод отправлен.
3 января 2015, 16:12
      На улице бушевал и завывал ветер, пытаясь вырвать из рук зонтики, а падающий с неба ливень насквозь промочил одежду, заставив поглубже спрятать в карманы замершие пальцы. Они пробыли снаружи всего полчаса и вымокли до нитки, а от обеспокоенных взглядов Доктора Роуз становилось еще холоднее.

      Но внутри пекарни приглушенный свет, тепло и тихо жужжащий обогреватель клонили ее в сон. Доктор накинул ей на плечи свою кожаную куртку, несмотря на ее протесты, что он замерзнет, и ей остается только вздохнуть и сильней натянуть куртку. Положив голову на усталые руки, Роуз смотрела в окно, веки постепенно налились тяжестью. Музыкальный автомат, играющий “Mad World”, запах хлеба и сладостей в воздухе убаюкивали.

      – Эй, – тихо, но настойчиво зовет Доктор и сжимает ее ладонь. – Не засыпай: не заставляй меня потом нести тебя в ТАРДИС. После сегодняшнего у меня и так мышцы болеть будут.

      Он выглядит беззаботным, но под напускным весельем она чувствует его беспокойство, когда кончики его пальцев невесомо скользят к запястью, чтобы проверить ее пульс.

      – Ммм, – бессвязно бормочет Роуз. – Извини.

      Она слабо улыбается, и, открыв глаза, сталкивается с ним взглядом.

      В возникшей паузе, Доктор окончательно убеждается, что она не упадет в обморок в следующую секунду и возвращается к своему банановому пирогу. Роуз с жадностью проглатывает заказанное шоколадное пирожное. Это единственная ее еда за весь день: не лучшее время для обеда, когда ты поднимаешься в горы, чтобы спасти ребенка, выбранного в качестве жертвоприношения. У нее кости ноют от усталости, а голова раскалывается от боли.

      Как будто прочитав ее мысли, Доктор хмурится.

      – Ты должна была остаться в городе, – замечает он, и глаза Доктора опасно темнеют, когда он легонько касается синяка на ее щеке. Он был там, когда тот человек ударил ее. Она никогда не видела прежде, чтобы Доктор был в такой ярости: рот сомкнулся в жесткую прямую полоску, когда он сбил солдата с ног.

      Иногда она задается вопросом, почему он прячет свои чувства, лишь изредка показывая свою нежность окружающим.

      Он гладит ее щеку, грубые пальцы ласкают кожу. Роуз прикрывает глаза не то от изнеможения, не то от удовольствия, наслаждаясь моментом, когда он позволяет себе прикоснуться к ней. Он делает это не так часто, как ей хотелось бы, но когда он все-таки делает, это вызывает головокружительные ощущения.

      – Не собиралась оставлять тебя одного, – отвечает она.

      Рука Доктора опускается на металлический столик, и он глубоко вздыхает.

      Роуз открывает глаза, чтобы увидеть, что Доктор наблюдает за ней усталым, полным печали взглядом. Он уже смотрел на нее так, когда за защитным барьером сгорала ее планета.

      – Роуз.

      – Я не оставлю тебя, – твердо повторяет она. Ему лучше поскорее понять это. Она не ребенок; она тоже может принимать решения и брать на себя риск. И если она захочет пойти за ним на край Вселенной, ничто не остановит ее.

      Доктор несогласно фыркает и, задумавшись о чем-то, отворачивается к окну, за которым, не прекращая, барабанит по стеклу дождь. Без куртки он выглядит странно уязвимым, одетый только в свой зеленый свитер. Любимый цвет Роуз. Не в первый раз она задается вопросом, на что будет похож поцелуй с ним.

      Они сидят в тишине, нарушаемой только мягким голосом Gary Jules и стоном Роуз, когда она пытается сесть прямо. Она смотрит на него мутным взглядом, на ощупь находит его ладонь и переплетает свои пальцы с его. Он злится не на нее, только на себя. Она знает это по глупому виноватому выражению на его лице. Он думает о том, что она чуть не сорвалась вниз, о том, что допустил, чтобы Хронос ударил ее, о полученных ссадинах и порезах, оставленных, когда они взбирались в горы.

      Глупый.

      – Просто, – начинает Роуз, – будь счастлив. Мы спасли этого ребенка, изменили традицию...

      Его губы изгибаются в ухмылке.

      – Они хотели назвать Богиню Плодородия в честь тебя, – посмеивается Доктор, и Роуз улыбается ему в ответ, хотя ее щеки розовеют. Люди были так признательны им, каждый желал лично поблагодарить и обнять - это было уже слишком.

      После долгих споров о том, как вознаградить своих спасителей, жители решили наречь Роуз Богиней Плодородия, а Доктора ее Защитником и по совместительству мужем. Было так неловко.

      – Рада, что они этого не сделали, – бормочет она, – учитывая их праздничные традиции.

      Обычно на это Доктор закатывает глаза и пускается в длинные объяснения, что для множества культур секс не является таким строгим табу, как у глупых обезьян, к которым она принадлежит. Роуз ждет, когда он начнет свою лекцию, но получает только его задумчивый вид, даже больше, чем обычно.

      Она, наверное, слишком устала; это ее воображение, и Доктор вовсе не смотрит на ее губы.

      – Хороший день, – тихо говорит Роуз, и Доктор слегка вздрагивает, глядя на скучающую официантку ночной смены за зеленой кассой.

      – Да. За исключением части с лазаньем по горам, вполне отличный, - соглашается он.

      И это правда. Планета была очень красива: фиолетовое небо и высокие темно-зеленые холмы. Ее города были яркими и громкими, по улицам прогуливались шумные толпы, а удивительная архитектура выглядела подчас нереальной. На рынке Семи Морей можно было найти разнообразные безделушки и вещи, начиная от летящей ткани до мерцающий камней.

      Роуз присмотрела там великолепный браслет, с темно-синими камнями, такого же цвета, как ТАРДИС, соединенными между собой тонкой золотой цепочкой, которая так красиво переливалась на солнце. Она начала перебирать местную валюту, когда до них донеслись плач и крики матери. Может быть, если она хорошенько попросит, Доктор отведет ее туда завтра.

      Автомат начинает проигрывать кассеты с классической музыкой, звучит Лунная Соната. Доктор любит это произведение, иногда оно играет в консольной, и Роуз думает, что в один прекрасный день они могли бы повстречаться с Бетховеном, услышать, как он играет, понаблюдать за тем, как он сочиняет.

      Она широко зевает, и комната на мгновение растворяется.

      – Нам пора, – тихо говорит Доктор, вставая и помогая ей подняться.

      У Роуз немного дрожат колени, но Доктор обхватывает ее за талию и прижимает к себе. Сегодня он небывало щедр на прикосновения; и ей нравится это больше, чем она готова признать.

      – Спасибо, – бросает она официантке, Доктор открывает дверь, и порыв ураганного ветра чуть не сбивает их с ног.

      Роуз кладет голову на плечо Доктора и удивляется, насколько правильным и естественным это ощущается. Его немного угловатое плечо, подбородок на ее макушке, все.

      Она любит это, даже если и не должна. Нельзя не любить то, как он сжимает ее ладонь, когда они проходят мимо двух перебравших мужчин, и, возможно, в ней говорит усталость, но никогда раньше она не чувствовала себя в такой безопасности. Она всегда в безопасности, если он рядом.

      Свет от фонаря очерчивает синюю будку в конце улицы. Роуз мечтает о том, как упадет в мягкую, удобную постель и проведет в ней остаток жизни.

      – Почти пришли, – шепчет ей в волосы Доктор. Это ее воображение или его пальцы действительно пробежали по ее талии? Последние шаги по тротуару, и Доктор отпускает ее, чтобы открыть двери ТАРДИС. Родной гул и мягкий свет приветствуют ее, когда Роуз заходит внутрь.

      – А теперь отправляйся в кровать, – нахально говорит Доктор, но у Роуз нет сил, чтобы придумать достойный ответ или стукнуть его по плечу. – Роуз?

– Да. Уже иду, – отвечает она, но не двигается с места. – Иду, – сонно повторяет Роуз и облокачивается на стену, прикрывая ладошкой зевок.

      Она слышит, как он смеется у нее за спиной, а затем приобнимает ее и помогает пройти по коридору, и может почувствовать, что Доктор улыбается.

      – Одно слово о превосходстве других эволюционных систем, – предупреждает она, но Доктор все равно не может удержать смешка. Он толкает дверь ее спальни и усаживает ее на кровать. Его глаза смотрят на нее с такой нежностью.

      – Все в порядке? – спрашивает он, уже отступая к двери.

      Слова вырываются сами собой.

      – Ты мог бы остаться, – выпаливает Роуз и тут же краснеет. – Не в том смысле...Я имею ввиду, это поможет мне уснуть.

      Роуз нервничает. Это что-то новое, она, наконец, собирается переступить за черту между ними. Они никогда не делили постель, только вместе дремали в тюремной камере.

      – Хорошо, – Доктор отвечает резче, чем она ожидала, его голос звучит низко. – Я останусь.

      Роуз сглатывает, когда он подходит ближе, чтобы сесть на край ее кровати.

      – Хм, – она жестом указывает на свои джинсы и его кожаную куртку. – Мне нужно переодеться, – и теперь очередь Доктора краснеть.

      Он закрывает глаза и отворачивается, пока она натягивает разношенные пижамные штаны и свободную рубашку.

      – Готово, – объявляет Роуз и немного вздрагивает, когда слышит звук растягивающейся ремня на его джинсах. Она залезает под одеяло и пристально изучает потолок. С тихим шелестом его мокрый свитер падает на пол.

      А затем Доктор обнимает ее и крепко прижимает к груди, Роуз мимолетно касается губами его ключицы. Его рука путается в ее волосах. Доктор переплетает их ноги, и Роуз слушает успокаивающий звук двух его бьющихся сердец, кожа к коже.

      Эта самая интимная вещь, которую она разделяла с другим живым существом.

      – Спасибо, – шепчет она, и у него перехватывает дыхание.

      – Роуз, – глухо произносит Доктор, но она уже крепко спит.


Он не скажет ей до самого утра, что купил тот браслет вчера.