Интерпретация тщеславия

Ватсон долго рассматривал широкополую шляпу с плюмажем, белый кружевной воротник и длинные локоны, обрамляющие суровое узкое лицо на портрете. Это лицо никто не упрекнул бы ни в грубости черт, ни в жестокости выражения, но в поджатых тонких губах, в холодном, непреклонном взгляде было что-то черствое, чопорное, беспощадное. Гуго - проклятье Баскервилей, все так же надменно взирал со своего портрета на потомков, возможно, узнавая в некоторых из них себя самого. Он бесцветный блондин с серыми глазами, она брюнетка - таких жгучих брюнеток не встретишь в Англии, - изящная, стройная, высокая. Ее тонкие, горделивые черты были настолько правильны, что лицо могло бы показаться безжизненным, если б не выразительный рот и быстрый взгляд прекрасных темных глаз. Оба отмечены проклятым сходством: то же слегка удлиненное лицо, тот же прямой нос, те же тонкие губы и узкий подбородок… То же презрение ко всему, что не является своим собственным законом и моралью. Снова Шерлок Холмс и доктор Ватсон сидели рядом на диване в старинной гостиной, наблюдая как по лестнице, проходя под всеми портретами Баскервилей, спускался к ним вальяжный красавец, чуть полноватый, с породистым, мужественным лицом, ничуть не похожий ни на один из пыльных портретов в старинных рамах. - Берримор сообщил мне, что вы хотите меня видеть, мистер Холмс. Кстати, вот ваше письмо… - Ловко вы отделались от полиции… - Холмс бегло осмотрел протянутый ему лист и сунул его во внутренний карман своей твидовой куртки, - скоро приедет нотариус, я хотел, чтобы вы ознакомились с заявлением, которое вы собираетесь подписать. Прочтите. «Я, Генри Баскервиль, владелец Баскервиль-холла, обнаружил в своем доме ценности (перечень ценных бумаг и золота), кои прежний их владелец, сэр Чарльз Баскервиль определил на благо Британии, и это решение письменно было выказано им поверенному, но не оформлено в связи с внезапной кончиной завещателя. Сэр Генри Баскервиль, баронет». - Вы знаете, мистер Холмс, что я не могу подписать это, - казалось, чем ближе подвигалась развязка, тем более Генри наливался чувством собственного достоинства. - Вы беспокоитесь, что ценные бумаги и золото отсутствуют? – Холмс же, на удивление, сохранял хорошее расположение духа. - Не беспокойтесь, к приезду нотариуса, я улажу это дело. Все это время Холмс просидел в своей любимой позе с закрытыми глазами, и было непонятно, слушает ли он. Последние слова Генри, казалось, пробудили его от задумчивости, он пошарил в своих карманах и, наконец, извлек небольшой свиток, довольно помятый: - Тогда, возможно, вас устроит это заявление. Генри, не скрывая своих чувств, подхватил свиток, торопливо развернул его и поднес к глазам: - «Я, Генри Нортон, законный супруг Берты Баскервиль, находился в поместье сэра Генри Баскервиля по его приглашению, и стал свидетелем его смерти ------ такого-то числа, года в присутствии еще троих свидетелей. Свидетельствую, что, после смерти вышеозначенного Генри Баскервиля, обнаружил в его доме золото, кое передаю на хранение правительству Британии в лице мистера Шерлока Холмса, эсквайра. Также прошу правительство принять от моей жены, Берты Баскервиль, документацию на золотоносные шахты, принадлежавшие покойному сэру Чарльзу Баскервилю с почтительной просьбой оказать законным наследникам содействие в дальнейшей разработке недр Африки во славу Британии. С глубочайшим уважением, Сэр Генри Нортон». - О! – на лице Генри сменилась вся гамма чувств, пока он вслух зачитывал содержимое нового документа. - Все в порядке, но… я еще не обнаружил золота, мистер Холмс, и вот это… докумен-та-цию… вы можете считать меня придирчивым, но меня весьма занимает этот момент. - Это все, что вас теперь занимает? - Сказать по правде, вы сняли огромный камень с моей души, мистер Холмс. – Генри захватил в живот побольше воздуха и с наслаждением выдохнул. - Но что теперь будет с Баскервиль-холлом и всеми этими людьми? Понимаете, теперь все здесь считают меня Баскервилем и так много дел и… я привязался к ним, понимаете? Но кто теперь будет о них заботиться? - Как вы считаете, кто сможет? - Ума не приложу. - Можете вы еще некоторое время побыть хозяином здешних мест? Генри внимательно оглядел Холмса с ног до головы. Генри надул щеки. Погрузил растопыренные пятерни в самую гущу своей роскошной каштановой шевелюры и всерьез задумался, - разрешите повременить с ответом, мистер Холмс, а то неизвестно еще чем все это кончится для меня. - А не выпить ли нам по этому поводу, сэр Генри? Вот прямо сейчас пойдем и выберем в погребе что-нибудь эдакое… Когда еще придется здесь побывать? - С удовольствием, мистер Холмс, прошу вас, доктор Ватсон! Бэрримор, откройте дверь в погреб! - Оживился экс-баронет, - только осторожно – там все заставлено бочками… - Да, тут есть за что зацепиться, – Холмс мечтательно закатил глаза, будто только сейчас увидел эти винные погреба. - А вы становитесь хорошим хозяином, Генри, сэр Чарльз был бы доволен. - Спасибо, мистер Холмс, но кто тут всем заправляет, так это Берримор, вот опять насорили ему этим взрывом… - Это не важно, сэр, – Берримор обиженно выпятил бороду, – зато подвал расширили. Какую бочку готовить? - Что в них? – невинно поинтересовался Холмс. - Здесь вина, а с этой стороны портер,- Генри гордился своими запасами, - видите, эти бочки с краниками? Берримор лично навешивает каждый краник, и мы из них пьем! Налейте-ка нам вина из этой бочки! Что это? - Мерло, сэр. А вон там Шардоне и Божанси. - А что в этих бочках, до них не доберешься… - Бренди, сэр. - О, стоит выкатить бочку поближе, а еще лучше наверх! – восхитился Холмс, - я намерен получить в подарок от сэра Генри пару бочек бренди, Берримор! - О, действительно, сэр? Позвольте объяснить, сэр. В подвал мы вкатываем полные бочки по этому желобу, придерживая веревками, чтобы они не раскололись, но чтобы поднять полную бочку наверх, потребуются усилия быка, не меньше. Но в таком случае, его придется привести в гостиную, а там ковер. К тому же этот бренди вы сможете пить не ранее, чем через три года, он должен еще настояться. - Не волнуйтесь, Берримор! – зычный голос экс-баронета отражался эхом от стен подвала и пропадал в недавно образовавшемся провале стены. – Если мистер Холмс хочет получить именно этот бренди, мы должны постараться и доставить его наверх, пусть даже ценой ковра! - Кажется, я могу помочь вам, сэр Генри, - раздался сверху лестницы голос Мортимера, -он запыхался и спускался по лестнице прыжками, путаясь в собственных ногах. – Дело в том, что пришли ваши фермеры. Они узнали, что в Баскервиль-холле беда, обрушился пол в кухне и часть подвала… - Как же они узнали все так быстро, - проворчал Холмс. - Дело в том, мистер Холмс, что сегодня день раздачи вина для больных и фермеры утром посылают ребятишек на кухню к миссис Берримор. Так они и узнали. А сэр Генри пользуется здесь большим уважением, каждый считает за честь помочь ему. Так нужна помощь, сэр Генри? - Спасибо, Джеймс, но все в порядке. Я хочу немного расчистить подвал, чтобы отремонтировать его, и мистер Шерлок Холмс любезно согласился принять от меня в дар несколько бочек вина. Он уже уезжает, надо помочь погрузить, вот и все, – экс-баронет был польщен и обрадован, но только ли приходом фермеров или словами доктора Мортимера? Скорее, и тем и другим. – Стивен Лесли здесь? А как насчет Бара Фарленда? Если Фарленд здесь, тогда бык не нужен. *** Фермеры живо справились с бочонками бренди, выкатив их наверх из подвала и устроив на запястьях коляски, которую уже заложили с утра, чтобы ехать на станцию. Холмс и Ватсон уже сидели в коляске, когда сэр Генри и Мортимер подошли прощаться, за их спинами проглядывала черная окладистая борода Берримора, рядом с которым семенила, вздыхая и утирая платочком глаза, почтенная миссис Берримор. Прощание было теплым, а доктор Мортимер, пожимая руку Холмсу, процитировал древнюю рукопись, когда-то поспособствовавшую их знакомству: - И сему провидению препоручаю я вас, дети мои. Кажется, я знаю имя этого провидения, не вы ли это, мистер Холмс? - В конце концов, у Баскервиль-холла должен быть хозяин, - подумал Ватсон. *** Сразу же после приезда домой, Холмс погрузился в новое дело, а доктора Ватсона ожидало увеличение практики: его коллега отправлялся лечить подагру на водах и настоятельно просил присмотреть за его пациентами. Только к Рождеству у друзей выдался спокойный вечер, когда они могли посидеть вдвоем у камина после ужина. - Сегодня к ужину будет замечательное вино из поместья, - радостно сообщила миссис Хадсон, - пришла рождественская посылка от мистера и миссис Берримор. О! – только и сказал на это доктор Ватсон, но позаботился, чтобы камин был разожжен поярче, табакерка была полна хорошим табаком, а подогретые кружки для вина с пряностями стояли на каминной полке. - Друг мой, я до сих пор не все понимаю в истории Баскервилей, - так начал доктор Ватсон после ужина, когда он и Шерлок Холмс, наконец, уселись на свои места в креслах у камина. - Вы хотите задавать вопросы или послушать всю историю с самого начала? – так как Холмс был настроен в этот вечер вполне благодушно, доктор попросил не мешкая приступить к рассказу. Начал детектив так: - Три брата и одно наследство – история тривиальна, но не таковой она оказалась для семьи Баскервилей. Чарльз был старшим в семье и все должно было достаться ему, так воспитывались братья. Средний из них рано смирился с этой мыслью, женился на обеспеченной невесте, родил сына Генри и через 14 лет почил в Бозе, нимало не волнуясь о наследстве Баскервилей. Младший же сын, Роджер, который унаследовал буйный нрав Гуго и был до омерзения похож на того, был отдан в духовную школу, а затем в университет, дабы смирить греховную его сущность. Неизвестно, что бы вышло из него в конце концов, не повстречай он на своем пути некоего профессора математики – Мориарти. Под его руководством, Роджер очень быстро понял, что между ним и наследством стоят только жизни его старших братьев, и нужно только пережить их… Он отправился к старшему в Кейптаун, где Чарльз занимал ответственный пост, совмещая его с успешным бизнесом. Роджера встретили хорошо, женили его на зажиточной испанке и дали возможность поработать на отечество, заодно и на себя. Но, зная буйный характер Роджера Баскервиля, любой, кто предположил бы, что так долго продолжаться не могло, оказался бы провидцем. Он несколько раз срывался, кутил, спускал женино приданное, играл – в общем вел себя как достойный преемник Гуго. Последний скандал с братом поставил Роджера перед выбором – навсегда исчезнуть либо сесть в тюрьму. Скандал произошел из-за некой шахты, подаренной Роджеру к свадьбе. Роджер проигрался по-крупному и пришел к брату за деньгами, брат потребовал закладные и не дал денег, тогда Роджер поднял на него руку. Он предпочел сбежать из Кейптауна и вернуться в Англию. Незадолго до этого, жена Роджера умерла, оставив ему дочь, и он вернулся в Лондон с маленькой девочкой на руках. Неизвестно, как приняло бы его общество и сколько дверей закрылось бы перед ним, если бы не маленькая Бэр. Берта Баскервиль, или Берилл, как звал ее отец, с детства обладала способностями очаровывать и… управлять людьми. Роскошные локоны, детский лепет о том, как она любит милого дядю и милого-милого братца, взмах ресниц – и дядя был готов, пренебрегая мнением старшего брата, оставить девочку у себя на воспитание, пока Роджер встанет на ноги. Она и в самом деле провела некоторое время в тесном контакте с кузеном – Генри. Но Роджер очень скоро понял, что одинокий мужчина вызывает больше доверия с девочкой на руках. И Бэр снова перекочевала к отцу, он же восстановил контакты с Мориарти и снова вернулся к идее наследства. Когда умер его средний брат и его жена, оставив Генри, Роджер решил прибрать наследника к своим рукам, а дальше действовать в зависимости от того как он сможет использовать его. Дело в том, что Чарльз и его наследник никогда не встречались лично, загляните к себе в записи, и вы обнаружите следующую интересную информацию: «Я его никогда не видел, потому что мы жили в маленьком коттедже на южном побережье. Когда отец умер, мне шел тринадцатый год, и я сразу же уехал к нашим друзьям в Америку» - эти сведения Генри-актер получил от настоящего Генри Баскервиля, и это соответствует правде. Роджер подменил ребенка по дороге – вот и все, теперь единственное звено между ним и Чарльзом было у него в руках. Но ему нужна была смерть Чарльза. Пока тот жил в Кейптауне, Роджеру было невозможно показаться там, но он постоянно получал вести оттуда от своих людей. Он только шутил «Чарльз заботливо складывает в мою шкатулку мое наследство, с его смертью все еще можно подождать!». Но… Роджер действительно заболел желтой лихорадкой и умер. К тому времени, Берилл была готова заменить его – она знала многое и о золоте и о документах и о доме, в котором провел детство Роджер – о Баскервиль-холле. Берилл, как истинная дочь своего отца, с детства мечтала о золоте Баскервилей, но готова была «рассудить по справедливости» и отдать поместье Генри, во всяком случае, так она говорила. Она предпочла бы выйти замуж за Генри, чтобы получить доступ в поместье, но, к ее сожалению, они оказались слишком близкими родственниками - ортокузенами. Берилл всегда держала Генри под наблюдением, и если бы он однажды не подчинился, у нее был план убрать его. Как только Чарльз вернулся в Англию, он также попал под прицел Берилл. Чарльз не мог не заметить сходство Степлтона с Гуго. Как только Чарльз заподозрил его, он задумал переписать завещание в пользу Британии. Берилл не могла этого допустить и явилась на свидание вместо Лоры. Чарльз ждал женщину, она и явилась в беседке. Потому Чарльз и шел или бежал в беседку. Но что могло случиться? Возможно, Берилл пришла не одна, она не слишком любила риск, ее мог сопровождать Антонио с собакой. Что бы ни произошло, это закончилось смертью Чарльза и косвенной подставой Генри Баскервиля. Совершенно очевидно, что Степлтон уже тогда не мог предъявить свои права на наследство сэра Чарльза как Генри Баскервиль – он скрывался под чужим именем рядом с Чарльзом, который погиб странной смертью. Уже тогда он нуждался в подставном лице. Планировала ли Берилл использовать подставного Генри, который все это время благополучно прожил в Канаде? Во всяком случае, они с Антонио очень ловко устранили фальшивого претендента: Антонио поехал в Канаду и объявил опекунам, что их Генри – фальшивка, они ответят за то, что присвоили деньги, положенные на содержание мальчика, но это ничто против обвинения в киднеппинге, которое, безусловно, будет им предъявлено. После этого претенденты скрылись в неизвестном направлении. Для Берилл такая ситуация была на руку – Антонио не был слишком известен в Девоншире, так как все время держался в тени. Старичку легко перевоплотиться в другого старичка. Антонио мог сыграть роль Роджера и наследовать поместье после смерти Генри Баскервиля. Для Генри это был крах, он понимал, что тихо выходит из игры и на сцене остается Берилл – она хоть и не могла наследовать поместье, но могла "помочь" воскресить своего отца. Да, он срочно нуждался в подставном лице и даже в «своем» подставном лице, независимом от Берилл. Он поехал во Францию (а он наезжал туда время от времени и был знаком с французскими актерами и с Генри-актером, судя по всему их связывали довольно романтические отношения). Не знаю, насколько эта игра была серьезна для начинающего актера, он видел в этом своем почти театральном выходе, что-то романтично-героическое, до некоторых пор… Во всяком случае, он верил, что восстановление справедливости – дело его чести. Представители посольства провожали Генри во Франции, а Мортимер ждал его на вокзале в Лондоне – дату приурочили к приходу судна из Канады. Они поменялись вещами и документами в поезде. - Вы знали все с самого начала, признайте это, Холмс. - Я начал подозревать сэра Генри, как только увидел его. И все его действия в Лондоне наводили только на одну мысль – он подставное лицо. Вспомните, хотя бы его эпопею с ботинками. Он приехал в Лондон с багажом из одного чемодана и в лаковых туфлях, уместных более для вечернего суаре в Париже, чем для длительного путешествия! Нет сомнений, что встреча с Мортимером, его предчувствия и упоминание о детективе испугали и озадачили Генри. Вещи в его багаже изобличали его – они все были с чужого плеча и ноги. Очевидно, что черные ботинки в его багаже не годились – они были слишком малы. И лже-наследник в страхе, что будет открыт, решает заменить ботинки из багажа на точно такие же, но большего размера. Он все еще в лаковых туфлях, слишком эксцентричных для Лондона и слишком неудобных на каждый день. Он ищет встречи со Степлтоном, но Мортимер не отпускает его до вечера. И что он делает сразу же по прибытии? Он бежит на Стрэнд, в магазин «Мейерс» и покупает там светло-коричневые ботинки – единственные его большого размера и решает их перекрасить! Это удивляет всех, в том числе, коридорного, который не спешит исполнить столь странный приказ. Берилл пишет ему угрожающее письмо – ей не нужен этот претендент. Рано утром является Мортимер, хуже того, приносят утреннюю почту, и Генри не может скрыть получение письма с приказанием скрыться. Мортимер настаивает на немедленном посещении детектива, и детские отговорки Генри о том, что он не может найти башмаков, не имеют веса. Посещение детектива и рассказ Мортимера показывают ему, насколько он влип и насколько серьезны намерения мистера Холмса. И снова ему не дают встретиться со Степлтоном. Генри все еще в лаковых туфлях и ему нужно попасть на Стренд, он средний актер и никакой импровизатор... В конце концов, он решает просто избавиться от маленьких черных ботинок, и, так как «кража», по-видимому, единственный путь (он не блещет особой фантазией), не вызывающий подозрений, он повторяет трюк. Кстати, Мортимер тоже, но совсем по другой причине, подозревает Генри. Доктор -антрополог, он все знает о строении черепов, откройте–ка ваши записи, разговор с вами по дороге в имение… Да, Мортимер подозревает Генри: «Одного взгляда на круглый череп нашего друга достаточно, чтобы обнаружить в нем представителя кельтской расы, с ее восторженностью, с ее склонностью к сильным чувствам. У покойного сэра Чарльза было совершенно редкостное строение черепа -- наполовину галльское, наполовину иберийское. Сэр Генри, а ведь вы, кажется, с детства не видели Баскервиль-холла?» . Очевидно, в это время за вами не следят, и Берилл не знает о вас, Ватсон, потому что как только вы оказываетесь в пределах досягаемости, Берилл повторяет приказ, принимая вас за лже-Генри. Читайте: «Я снял шляпу, уже приготовившись объяснить свое присутствие здесь, как вдруг ее слова направили мои мысли по совершенно иному пути. - Уезжайте отсюда! - сказала она. - Немедленно уезжайте в Лондон! В ответ на это я мог только с ошеломленным видом воззриться на нее. Она сверкнула глазами и нетерпеливо топнула ногой. - Зачем же мне уезжать? - спросил я. - Не требуйте объяснений. - Она говорила тихо, быстро и чуть-чуть картавила. - Ради бога, послушайтесь моего совета! Уезжайте, и чтоб ноги вашей больше не было на этих болотах! - Но ведь я только что приехал! - Боже мой, - воскликнула она, - неужели вы не понимаете, что я желаю вам добра? Уезжайте в Лондон! Сегодня же! Вам нельзя здесь оставаться. Тсс! Мой брат идет! Не говорите ему ни слова... Будьте так любезны, сорвите мне вон ту орхидею.» Степлтон же, безусловно, знает, что вы – не Генри, поскольку он знает человека, с которым обменялся вещами, а Берилл – нет. Раскол между Берилл и Генри увеличивается с каждым днем, она пробует перетянуть лже-Генри на свою сторону, Генри устраивает скандал. К тому времени, как Антонио выследил нас с Лестрейдом возле Меррипит-хаус и сообщил Берилл, она уже решила пожертвовать Генри. Но Генри-Степлтон не хотел брать все на себя, к тому же он мог заговорить, и тогда Антонио отдал нам собаку, которая не могла говорить вообще. Это был эффектный трюк, и конечно все взоры были устремлены на размалеванную собаку. Степлтон просто сел в первый же поезд, а Берилл направила погоню в болота. Чтобы мы поверили ей, она сыграла роль жертвы, а Антонио помог ее связать. - Но зачем она признала Степлтона своим мужем? Вот чего я не могу понять! – Ватсон, наконец, решился задать вопрос, который не давал ему покоя. - Даже я чуть было не поверил в то, что эта женщина, наконец, проговорилась! – улыбнулся Холмс. –Но подумайте, Ватсон, кем ей удобнее было предстать перед нами в той ситуации – женой или сестрой? - Не знаю… какая разница? - Муж и жена не могут давать показания друг против друга в суде. – Холмс развеселился, видя изумление своего друга, - к тому же, вспомните, мы уже тогда подозревали, что Степлтон – Баскервиль, а если она его сестра, значит… Берилл не собиралась открывать свою тайну так рано! - Что же стало со Степлтоном? - Степлтон вернулся в Девоншир. Его прятала Лора, убежденная в том, что Степлтон женится на ней. О, он знал, как ее убедить! Умирает Френкленд, Лора становится хозяйкой дома, а Степлтон, под именем художника Лайонса, таится от всех, не доверяя теперь никому. Он делает вид, что посещает пленер, а на самом деле готовит подкоп в подвал замка. Теперь доказать свои права на поместье невозможно, остается только украсть золото. Антонио и Берилл едут за Генри-актером (в Италии Мортимер видел в карете Берилл в белом парике и мужской одежде, но сходство проявилось) и, угрожая ему разоблачением или смертью, заставляют жениться на Берилл и вернуться в поместье, где они надеются завладеть всем. Актеру постепенно раскрывают глаза. Он дружен с Мортимером и мечтает о сцене. Он намерен сдержать слово и отдать деньги Берилл, но ему обещали поместье! За этот куш он готов побороться, хоть и понимает, что в случае его смерти Берилл получит все. Но является настоящий муж Лоры и Степлтон вынужден запереть его на болотах, где мы и нашли его. После этого у нас состоялся памятный разговор с Мортимером, и я должен отметить его преданность Генри и мужество, с которым он встретил удар. - Холмс, но вы слишком рисковали, когда позволили Берилл остаться одной в той комнате! - Не очень. К тому времени, я уже неплохо изучил ее. Мужчины зачастую отрицают наличие ума у прекрасных дам, но я бы не стал судить так о Берилл. Она доказала свои права весьма оригинальным способом – только настоящий Баскервиль мог знать об этом тайнике, она же, безусловно, узнала об этом от своего отца Роджера. У нее хватило ума не трогать купчие Чарльза, которыми она не смогла бы воспользоваться… - … и, главное у нее хватило ума не становиться на пути Шерлока Холмса,- подхватил доктор Ватсон. - Но вы! Каким образом вы нашли этот тайник? - Элементарно, Ватсон. Я давно уже простучал все стены в этой комнате, и так как внутри помещения тайника не оказалось, можно было предположить, что он находится снаружи. Я осмотрел медальон, который по причудливой фантазии архитектора, был расположен под окном – на нем все еще были видны следы ее рук… мне оставалось только нажать на камень в тех же местах и… - Ирония судьбы. Если бы Берилл родилась мальчиком, сейчас она стала бы единоличной владелицей и поместья и денег. Но она вынуждена была бежать ночью, имея прав на все это не больше, чем бедная крестьянская девушка, о которой говорилось в древней легенде. Для полного сходства не хватало только собак… - Ватсона передернуло. - Ну, Ватсон, вы рисуете слишком мрачную картину. – Холмс потянулся за вином, - Берилл устранила соперников, завладела правами на золотоносные шахты - прошу заметить, на самые доходные из них!- и умудрилась при этом остаться почтенной замужней дамой. Берилл предпочла свободу, но оставила мужа под наблюдением Берриморов и Мортимера, которые не дадут ему свернуть с пути! Что ж, вы должны признать, что Берилл не дала себя в обиду. - Признаю,- Ватсон развел руками, - признаю, что не смотрел на вещи с этой точки зрения! Только, кто же тогда в доме хозяин? Ставлю, все же на Берримора. Кстати, как решена официальная сторона этого дела? - Генри уплатил астрономический налог на наследство и стал законным хозяином Баскервиль-холла. Священник Десмонд, последний из претендентов(дальние родственники, которые могли бы претендовать на поместье, те самые, которые должны были воспитать Генри, сбежали, если вы помните!), так вот священник всегда отказывался принять поместье, но, получив самый большой приют, какой только можно себе представить, пришел к выводу, что поместье находится в правильных руках. - А как вы провернули это дело с бочками! Я до последнего момента не подозревал, что золото сэра Чарльза находится в тех дубовых бочках, которые мы увезли с собой! Конечно, я обратил внимание, что нас сопровождают конные полицейские от самого поместья и до станции, но только когда увидел Майкрофта, до меня стало доходить… Вы неподражаемы, друг мой! Я был уверен, что только ваш светлый ум может развеять этот туман в деле Баскервилей, и вы сделали это! Британия должна гордиться вами! - Друг мой, довольно, ваши похвалы сделают меня тщеславным, как павлина! - Вряд ли с вами это когда-либо произойдет. И даже теперь, когда правительство получило золото и бумаги, Степлтон – могилу, Берилл – все, что хотела, Генри – Баскервиль-холл, священник – приют, Лестрейд получил по заслугам,что получили вы? - Новое дело, друг мой. Весьма интересный случай, который не даст заржаветь моим мозгам, вы только послушайте…