Обреченный

Нещадное пекло сменилось порывами холодного ветра, приносящего с собой запахи моря и водорослей. Всё, что Артем мог сделать — это максимально отвлекаться от боли, стараясь переключать все свое внимание на происходящее вокруг. Когда-то он таким способом боролся с приступами гастрита, и порой это и вправду позволяло забыть о невыносимых мучениях. Пару раз он терял сознание от жары и боли, что даже облегчало его участь. Плечо перестало просто пульсировать от ранения, оно будто онемело и отваливалось, но гораздо болезненней Артем сейчас переносил спазмы в животе, ставшие уже привычными, и тошноту, которую он сдерживал изо всех сил. Ветер, дунув с новой силой, заставил Артема содрогнуться. И пусть песок еще даже не остыл, но озноб никак не хотел оставлять парня в покое. Лихорадка началась уже много часов назад, поднявшаяся температура то заставляла Артема умирать от жары, то ужасно дрожать от холода. «Когда же этот ад кончится?» — вознеся свой взгляд к звездам, беззвучно спросил Артем. Но никто не ответил ему, звезды продолжали холодно сиять в ночном небе, совершенно безразличные к мучениям пленника. — Господи, умоляю, спаси меня... — едва слышно прошептал Артем, прикрыв глаза, — не дай мне умереть так... Я не заслужил, прошу... Я все понял, я исправлюсь... Только дай мне еще один шанс, господи... — парень вдруг осознал, что его отчаяние дошло до такого уровня, что он впервые в жизни обратился к всевышнему. Но никакого чуда не произошло — напротив, Артем резко стиснул зубы от очередного спазма, а спустя несколько секунд его обильно стошнило. Остатки еды вперемешку с кровью, которые заляпали весь песок вокруг Артема, пахли отвратительно, опустевший желудок не перестал болеть; рвота пагубно повлияла на пересохшее от жажды горло, вызвав ощущения жжения. Ледяная дрожь пробежала по спине парня, заставив его замереть в оцепенении. Привычные звуки ночных джунглей за спиной куда-то пропали, сверчки смолкли, животные и птицы словно испарились — гнетущая тишина повисла над окутанными тьмой джунглями, разом ставшими какими-то неприветливыми и мрачными. Не имея возможности повернуть голову назад, Артем проклинал все на свете, желая попросту обернуться и развеять нехорошее предчувствие. Он пришел... Пришел... — донеслось сразу и одновременно со всех сторон. Это походило на едва уловимый, призрачный шепот. Артем резко распахнул глаза, но рядом никого не оказалось. Шепот смолк. «Да что за чертовщина?!» — страдальчески закатил глаза парень, когда сзади раздался шорох шагов. Он так и замер, внезапно уловив какое-то движение справа. Медленно, словно во сне, повернул голову; с каждой секундой глаза его все больше расширялись, отражая недоумение и страх. Чей-то протяжный вой разнесся по притихшим джунглям. Сначала Артему показалось, что крик принадлежал какому-то животному, но тут звук повторился, и парень с внезапной ясностью понял, что слышит плач ребенка. Громкий, отчаянный, наполненный такой болью, что все телесные страдания Артема показались ему незначительными и глупыми. Затем появились людские силуэты. Они выходили из тьмы, шаркая ногами по пляжному песку, медленно брели вперед, печально опустив головы. Мужчины, женщины и дети самых разных возрастов... Было у них нечто общее: на смуглой коже каждого из них красовались татуировки, изображавшие какие-то странные символы; одежда мешком висела на исхудавших телах, покрытых свежей кровью — многие были ранены настолько, что не могли идти, падали на песок и оставались там, а их товарищи равнодушно перешагивали через обессилившие тела, вперив бессмысленный взгляд в пустоту. — Эй! Помогите! — позвал Артем, не сводя внимательного взора с несчастных. Но его словно не замечали, не слышали его криков, хотя проходили всего в паре метров от того места, где был заточен парень. Одна девушка внезапно остановилась и обернулась на него, посмотрев прямо в глаза. Артем вдруг понял, что она видит его. — Вытащи меня! — умоляюще простонал он, но она лишь поджала губы и продолжила свой путь. — Блять! Я не хочу тут сдохнуть! — эти слова, как ни странно, подействовали на девушку. Она отделилась от толпы и плавно двинулась по направлению к Артему. Подойдя вплотную к пленнику, она села рядом и снова посмотрела на него. Теперь парень мог внимательно рассмотреть странную особу. Она выглядела как обыкновенная девушка — русые волосы, весьма миловидное личико, льдисто-синие глаза. — Еще не время, — грустная улыбка появилась на ее лице. — Мы еще не раз встретимся, Избранник. Немного терпения тебе не помешает. — О чем ты? — хрипло спросил Артем, тяжело вздохнув. Недоумение сменилось гневом. — У меня рак желудка третьей стадии, ты знаешь, что это такое? Я тебе объясню! — голос его задрожал от давно сдерживаемой злобы, глаза блеснули в сумрачной тьме. — Это когда каждый сраный час ты мучаешься от адских болей, когда тебя тошнит и ты не можешь есть, когда тебя рвет кровью, когда ты испытываешь такую слабость, что не можешь даже на ноги встать! — монолог забрал оставшиеся силы, вызвав одышку. Откашлявшись, Артем сделал пару глубоких вдохов и продолжил. — Когда ты пытаешься сбежать, зная, что все бесполезно, когда тебя подстреливают и ты сидишь в песке, закопанный по голову, и даже пошевелиться не можешь! Когда знаешь, что скоро умрешь… — закатив глаза вверх, он постарался сдержать подступившие слезы. Спустя несколько секунд он снова посмотрел в глаза своей молчаливой собеседнице. — Я в плену у сумасшедшего работорговца-садиста, мой лучший друг меня предал и перешел на его сторону, а ты мне говоришь что-то о терпении? Не, ты серьезно? — вся злость куда-то исчезла, уступив место смертельной усталости. — Мы заждались тебя, — девушка будто и не слышала его, говоря о чем-то своем, не понятном Артему. — В день, когда священная вода обагрится кровью Избранника, будет сделан выбор, — тихо прошептала она, прикоснувшись холодной ладонью к щеке Артема. От этого прикосновения парень вздрогнул и проснулся. Солнце уже давно стояло в зените, обжигая своими лучами кожу. Странный сон не принес Артему никакого облегчения, парень лишь еще больше вымотался, силы окончательно покинули больное тело. «Я сдался», — подумал Артем и едва не потерял сознание от внезапного головокружения. Раздавшиеся сзади голоса не успокоили, а еще больше напугали Артема — он боялся, что это опять какой-то непонятный сон или даже хуже того — галлюцинация, что вполне возможно. Но, узнав голос Вааса, парень лишь мысленно чертыхнулся. — Пытать будешь? — едва слышно прошептал Артем. — Здравствуй, Артем, — ответил ему совершенно другой голос. Артем узнал человека, в глазах которого впервые увидел мертвенную пустоту безысходности — человека, который поставил ему диагноз. Голос его был спокойным, Ваас, стоящий рядом, молчал, не желая говорить. Когда это Ваас не хотел говорить с пленниками? И даже не посмеялся над ним, не поддел? Он пришел не пытать? А зачем же тогда? Убить? «Убить», — яркой вспышкой отпечаталось в мыслях. Сознание путалось, а жажда, эта жажда... Артем снова смотрел на воду. Морские волны... Море теперь не привлекало, а вызывало отвращение. Хотеть пить и смотреть на воду — худшая в мире пытка. Не рана мучила, а жажда. Артем хотел выпить все это море. Все это соленое море, такое же соленое, как его слезы, слезы отчаяния. Да и море тоже было наполнено отчаянием, столько смертей видело, столько боли видело, а Артему достаточно было того, что он пережил за эти недели — достаточно для того, чтобы сломаться. То, что когда-то было каркасом его души, который выдерживал все тяготы и невзгоды, вдруг рухнуло, рассыпалось в пыль, будто и не было никогда. Будто Артем по жизни был страдающим и убитым горем, будто получал тычки от жизни, будто заслужил все это... А почему? Что хочет показать ему жизнь? Что он обречен? Или что пора что-то менять? Иногда человека нужно сломать, окончательно и бесповоротно, для того, чтобы что-то в нем изменилось. Какие-то устоявшиеся мысли и убеждения, привычки. Но Артем привык быть таким, какой он есть, Артем единственное, что понимал, так это то, что такое пустота. Пустота и бессмысленность — слишком знакомо, и теперь он снова столкнулся с этим, увидел в глазах Вааса. Жил с этим сам, потому и знал, о чем говорил, когда пират схватил его за горло день назад. Теперь стало хуже. Хуже, чем было за всю жизнь. В голове пусто — мыслей не осталось. Какие-то фрагменты воспоминаний мелькали перед мысленным взором, то была прошлая жизнь... Вроде и не счастливая, но и не так, чтобы совсем невыносимая. А потом тот ужасный день рождения, когда Артем решил что-то изменить. Может, все дело в этом? Он захотел меняться, а жизнь только создала нужные условия, способные помочь сдвинуться с мертвой точки. «Я отступаю или держусь?» — обрывки фраз гремели в ушах. В себя заставил прийти укол в шею. Артем уже ничего не видел, впал в беспамятство. Думал, что решили пощадить его, ввести смертельную дозу снотворного. И поблагодарил мучителей. Доктор, который должен жизни спасать... На этом острове, издевается над пленниками, холодный и равнодушный ко всему... Парадокс.