Одна ночь в Мэйдзи +39

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Rurouni Kenshin

Пэйринг или персонажи:
все основные
Рейтинг:
G
Жанры:
Юмор, Повседневность
Размер:
Драббл, 1 страница, 1 часть
Статус:
закончен

Эта работа была награждена за грамотность

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
ночь, Япония двухсотлетней давности.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
28 июня 2012, 04:08
Из-за околицы доносилась ругань; мелькнула и растворилась в темноте белесая тень - бездомной собакой метнулся по улице Сано, перемахивая через изгороди и зажимая под мышкой окорок.
Очевидно, вскоре он добрался до места назначения - в окне известной некогда отравительницы мигнул свет. В тишине отчетливо загоготал-закаркал Проклятый Занза, донеслось невнятное полусонное шипение, глухой звук удара неизвестного предмета по чьей-то голове – и все стихло. Яхико облегченно вздохнул. За этим забором явно вырисовывалась стабильная ячейка общества.

За соседней оградой третий час отмокал в холодной воде, стуча зубами и изредка пуская пузыри, Кеншин Химура. Кеншину Химуре было грустно, мокро и крайне тоскливо, но инстинкт бывшего хитокири приказывал сидеть на месте и не вякать: за стенами бани пружинящей походкой хищника прогуливалась Камия Каору.

В лавке напротив Акабеко что-то заворчало, зачавкало и внезапно внятно выругалось; во дворе дурным голосом тоскливо завыла собака, ей незамедлительно ответила другая, третья, и четвертая, голосом своим неуловимо похожая на отставного хитокири. Очевидно, вновь проклятые воры - темнота на улице метнулась, сгустилась и моргнула двумя желтыми фонарями.
- Здрас-сте, - вежливо поздоровался Яхико, на минуточку приостанавливаясь и ничуть не удивляясь. Фонари благосклонно мигнули, приняв к сведению приветствие, и исчезли – у Сайто Хаджиме работы было навалом в любую эпоху без исключения.

В совершенно другом конце города висел и грустно улыбался в пространство Сэта Соджиро. Улыбаться в пространство весело Сэта Соджиро разучился минут пятнадцать назад – как только осознал, что болтается вниз головой в нескольких метрах над улицей, бережно перетянутый ниндзючей леской, как гайдзинская колбаса. Что делать с Сэтой Соджиро нынешняя глава Онивабан еще не решила, но несколько рассеянно-маньячное выражение на ее лице говорило о том, что Аоши-сама успел убраться из города крайне вовремя.

Несчастный Аоши-сама фыркнул и чихнул в пятнадцатый раз за ночь. Фактически, чихать и фыркать – это все, что он мог делать на данный момент, поскольку стоило ему заснуть, виделся ему то Баттосай, бубнящий проповеди женским голосом, то Шишио Макото в белых носках. Мэйдзи оказалась до крайности странной эпохой – закончить же ее несчастному Аоши-сама все никак не давали.

…На стойке в Камия-додзе ржавел сакабато. Сегодня им очень виртуозно и не без эффектности чистили дайкон. Воистину время заставляло тосковать его по дням прежних несчастий.
Призаснувшие за последние десять лет не тосковали. Где-то там, за океаном, они знали, их время свернет, и где-то там, вскоре, продавцам вновь суждено будет превратиться в товар. Но это время еще не пришло.

Где-то там, за океаном, просыпалась Россия.