Трансформеры: Наследие

      «Хорошо! До чего же хорошо!» — Тед втопил педаль газа в пол. Грузовик отозвался натужным рёвом, стрелка спидометра поползла вверх, к сотне миль в час.       Кругом расстилалась бескрайняя Мексика. Каменистая, пыльная, недружелюбная, покрытая жёсткой щетиной колючих кустов. Открытая всем ветрам, дикая, вольная! Солнечно-летняя, но совсем не жаркая сегодня.       Тед любил эти безлюдные, девственные равнины. Здесь не было людей, не было суеты и человеческой грязи. Здесь было чисто. «Ах! Дьявол меня забери», — Тед не знал, как ему ещё выразить свои чувства. Настолько хорошо он не чувствовал себя уже очень давно. Лет пять, пожалуй? С того прекрасного дня, когда ему стукнуло сорок семь. Тогда они с Лили просто лежали рядом на крыше веранды — уже потом, после того, как разошлись соседи и друзья. Пили пиво, смотрели на звёзды. Свежий ночной ветер, любимая женщина рядом — что ещё нужно для счастья? На следующее утро Теда разгибали втроём — так болела спина, прихваченная полночным холодком. Но в ту ночь он был счастлив. «Да…» — Тед стрельнул глазами на соседнее сиденье, где в картонной кассете ждали конца пути коричневые пузатые бутылки. В это мгновение всё и произошло.       Сначала тень — какой-то большой птицы, наверное — на миг закрыла солнце, и в окно неожиданно дохнуло наэлектризованной свежестью, словно после грозы. Затем что-то грохнуло снаружи, да так, что весь грузовик вздрогнул. И сразу же где-то совсем рядом взревел движок — мощно, гулко, так, будто под капотом тысяча лошадей. Тед вскинулся испуганно: ведь всего секунду назад степь была пуста! Пуста во все стороны, до самого горизонта! Вскинулся — и увидел огромную буро-зелёную тушу танка, летящую с обочины наперерез.       «Цистерна!» — Тед вцепился в баранку побелевшими пальцами, дал по тормозам, повёл грузовик влево, на встречную, пытаясь объехать безумца или хотя бы смягчить удар. Лысые покрышки взвизгнули, протестуя. Цистерну начало заносить. Тед медленно, как в кошмаре, видел в старом, надтреснутом зеркале заднего вида, как восемь тысяч галлонов бензина в тонкой металлической обёртке выпячиваются в сторону, поперёк дорожного полотна, как три пары колёс вздымают клубы пыли, проскальзывая…       В кабине внезапно потемнело. Скрежет и оглушительный лязг удара смешались с чьим-то злобным, почти человеческим рыком. Старенькая дверь хрястнула под тяжестью тела. Мир завертелся перед глазами.       Очнулся Тед на обочине, в пыли. Дверь грузовика придавливала его сверху, рубашка была влажная от крови. Саднило лицо, саднило грудь. Морщась от боли в затылке, Тед скосил глаза, пытаясь увидеть, что сталось с грузовиком. И увидел — ИХ! Двух огромных, фантастического вида роботов, стоящих над его, Теда, цистерной — опрокинутой, но на удивление, почти невредимой.       Роботы озирались, делая это очень по-человечески. Тот, что был повернут к Теду «лицом», заметно кривился на один бок, тоже очень по-человечески; корпус его с той стороны был варварски разрублен. Маленькая, утонувшая в массивном торсе, голова робота медленно вращалась, над забралом горели крошечные зелёные глазки.       — Где он, шеф? Я его не вижу… — забрало робота шевельнулось в такт словам.       Тед с удивлением осознал, что понимает сказанное, что робот говорит на английском! И только потом до Теда дошёл смысл фразы. Он замер, стараясь даже дышать вполовину лёгких… Проклиная своё любопытство и через раз благодаря Провидение за удачно упавшую дверь. И ещё за то, что второй из гигантов отчасти заслонил его от страшного взгляда своей широкой спиной.       «Только бы он не повернулся! Только бы не повернулся! Только бы…»       Второй из гигантов вздрогнул всем телом, выпрямившись, и Тед почувствовал, как его сердце пропустило такт или два. Но металлическим чудовищам было уже не до него.       — Скарпаног!.. — потрясённый полувскрик-полувыдох. — Трансформируюсь!       Робот, стоявший к Теду спиной, подпрыгнул с места. В воздухе его перекорёжило вдруг всего, переламывая конечности, выворачивая наизнанку, складывая, сплющивая… Взвыл реактивный двигатель, и над дорожным полотном низенько завис уже не ком деталей, а самолёт. Снова запахло озоном. Первый, здоровяк с зелёными глазами, медлил.       — Но шеф. Человек из кабины. Цистерна.       — ИДИОТ! — взвыл дурным голосом оборотень. — СКАРПАНОГ! СКАРПАНОГ ВЫШЕЛ НА СВЯЗЬ С НАМИ! НЕМЕДЛЕННО ТРАНСФОРМИРУЙСЯ!       Толстяк рухнул наземь. Тоже корчась, будто бы в судорожном припадке, выпуская наружу орудийные стволы, гусеницы, танковую башню… Движок самолёта полыхнул голубым ярко, свист резанул слух, взвилась столбом пыль. Теда окатило волной раскалённого воздуха. Громко лязгнуло. И в небо свечкой ушёл уже слившийся воедино, общий на двоих, гротескный силуэт. Минута — и он перестал быть различим в синеве.       — Боже мой… — Тед неловко оттолкнул дверь в сторону, поднялся кое-как на ноги. Колени были будто ватные и то и дело норовили подогнуться, но он всё-таки сумел доковылять до разбитого грузовика. Ухватился за искорёженную стойку, заглянул внутрь. В ноздри ударил запах разлитого пива. Осколки бутылок, осколки пластика, осколки ветрового стекла… Приборная панель — вдребезги, крыша вмята, стойка рулевого колеса вонзается меж кресел.       — Боже мой! — Тед сполз по борту бессильно, привалился боком к безобразно вывороченному переднему колесу и почувствовал, как отбивают дробь зубы. Коричневое стекло блеснуло рядом. Бутылка! Уцелевшая каким-то чудом. Тед дотянулся до неё, сбил пробку о подножку. Руки дрожали так, что пиво выплёскивалось из горлышка, но он умудрился дотянуть бутылку до рта и отхлебнуть глоток. Пахнул свежий ветерок… Солнышко весело блестело отражением на хромированной стали бензобака — на удивление целого! Где-то недалеко начал насвистывать суслик…       — С днём рождения, Тедди, — Тед звякнул бутылкой об отражение в бензобаке. — С днём рождения! И чтоб этот Скарпаног был здоров ещё сто лет! Кто бы он ни был. С днём рождения, Тедди…

***

      Маленький красный огонёк зажёгся на панели системы слежения. Одинокий маленький огонёк в огромной сумрачной пещере, среди тёмных громад погасших компьютеров и умолкшего (из экономии) оборудования. Огонёк означал, что нарушены защитный периметр и маскировка базы десептиконов. Что наверху, в пустыне, прямо сейчас пыльная земля, треснув, раздвигалась, расходилась двумя огромными створками входных ворот. Что вслед за створками ворот открывались двери шлюза. И вслед за ними — все остальные двери до самого центра управления, заходи, кто хочет! Впрочем, сейчас это было даже хорошо, потому что красный огонёк означал ещё одну, очень важную вещь: Свингфайр и Мастодонт наконец добрались и вот-вот будут здесь!       Ястреб слушал нарастающий, катящийся по скалистым коридорам гул турбины и продолжал смотреть на маленький красный огонёк на пульте. Огонёк был очень важен! Он позволял Ястребу не поднимать глаз. Не смотреть в центр пещеры! Туда, где, сотканный из тусклых цветных лучей, голографический, но от того не менее ужасный, стоял и ждал собственной же аудиенции великий владыка десептиконов, завоеватель Кибертрона, бесстрашный и безжалостный Скарпаног.       Гул разорвался рёвом, два «Трансформируюсь!» прозвучали синхронно, две пары ног грохнули оземь. Прятаться больше было нельзя, и Ястреб обречённо шагнул на открытое место, в первый раз взглянув на своего повелителя прямо — так, как это предписывалось регламентом.       Объёмное изображение представляло Скарпанога в полный рост, таким, каким он был на самом деле. Всего на голову выше Свингфайра. Закованный в чёрную броню с головы до пят. Широкий в плечах, но вместе с тем стройный, изящный, элегантный. Он был чем-то даже похож… «На ту автоботку из Чертога!» — вдруг понял Ястреб. В отличие от шефа, называть её «существом» у него почему-то не получалось.       — Мой повелитель… — Свингфайр опустился на одно колено, согнулся в поклоне.       — Молчать, — прозвучало в ответ ровно и холодно. Скарпаног никогда не тратил энергию на выражение ненужных эмоций, это было известно всем. Неудовольствие повелитель выражал словами. Гнев — эффективным действием.       — Как ты посмел заставить меня ждать?       — Мой…       — Молчать, я сказал.       Беззлобные слова словно бы прижали Свингфайра к земле. Он скрючился ещё сильнее, звякнув лбом о коленку, весь сжался; левая рука, заведённая за спину в почтительном жесте, начала дрожать. Ястреб и сам был скован ужасом: Скарпаног был вынужден повторить свой приказ! Как будто несвоевременной отлучки было мало!       — Ты трус и дезертир, — камнем упало в тишине первое обвинение.       Ястреб помертвел. Все, все его наихудшие предчувствия начинали сбываться сейчас! Затея шефа с сигналом на Кибертрон с самого начала не могла принести ничего кроме беды! Глупо было надеяться на что-либо иное. И хотя список прегрешений, перечисляемых Скарпаногом, был обширен, Ястреб уже видел, к чему всё идёт.       — Ты предал меня, — объявил наконец Скарпаног вердикт и приговор. И Ястреб, не сдержавшись, глухо застонал. Предать Скарпанога лично! Более тяжкого преступления в империи десептиконов просто не существовало. Но против всех ожиданий приговором речь владыки десептиконов не закончилась.       — Ты наглец. Ты посмел обратиться ко мне сейчас. Более того…       Он продолжал!!! Скарпаног продолжал говорить!!! И в отзвуке слов Императора оглушенному, раздавленному происходящим Ястребу вновь послышался — сквозь заполнившую его сознание звенящую пустоту смертного ужаса — слабый отголосок надежды. Нет! Нет, всё ещё не было кончено! Скарпаног продолжал говорить!       — …Более того! Ты заставил меня ждать! Это беспрецедентная наглость. Твою искру следовало бы сбросить в недра нейтронной звезды. Однако…       Скарпаног повернул голову, впервые с того момента, как его голограмма возникла во мраке пещеры. Экономность в движениях была ещё одной чертой владыки, о которой знали все.       Чёрный треугольный визор обратился на Ястреба, наклон головы дал понять, что повелитель смотрит чуть ниже лица — на грудь, где до сих пор белел на броне отпечаток растопыренных пальцев. И Ястребу снова почудилось невыносимое ледяное жжение того жуткого прикосновения.       — Однако, тебе повезло, — наконец уронил Скарпаног, насмотревшись вдоволь. Треугольный визор повернулся обратно, уставился на Свингфайра.       — Я знаю, что за мир ты нашёл, десептикон. Эта планета так долго сопротивлялась моей воле. Разведчики, которых я посылал к ней, возвращались ни с чем. Корабли, сбивались с пути, не в силах обнаружить нужную систему. Целый боевой крейсер пропал без вести, не достигнув цели. («Достигнув!» — чуть было не выпалил на это Ястреб, сдержавшись чудом. Крейсер очевидно был тем самым, что лежал подо льдом в горах)       — Командир крейсера мог получить всё, чего он только пожелает, за один-единственный гиперпространственный сигнал, — продолжал так же ровно Скарпаног. Ястребу поначалу даже показалось, что он ослышался. И только увидев, как всем телом вздрогнул Свингфайр, он поверил, что произнесено было именно это. Всё! Всё, что угодно! Но ведь это же они, они трое, отправили этот сигнал! И значит, невообразимая награда от самого Императора десептиконов полагалась — им троим!       — Твоё желание исполнено. Вы помилованы. Все трое. Присягу заново принесёте моему эмиссару, когда он прибудет.       И Скарпаног исчез. Голограмма погасла. Пещеру затопила вязкая тишина; Ястреб молча стоял столбом, не в силах объять разумом только что произошедшее. Свингфайр медленно, очень медленно, со скрипом в суставах, поднимался на ноги.       — Что теперь, шеф? — рокочущий бас Мастодонта (который, оказывается, с самого начала стоял здесь, прямо у Ястреба за плечом) подобно грому небесному расколол сгустившееся безмолвие, и вместе с ним разлетелась на осколки сковавшая десептиконов неподвижность. Свингфайр наконец распрямился во весь свой рост, обернулся, окинул Ястреба с Мастодонтом неожиданно торжествующим взглядом:       —Теперь? Теперь — мы летим за энергоном!

***

      Солнце ярко светило с небес, щедро рассыпая мириады отблесков по снежной целине. Горы вокруг вздымались к небу складками измятого и испятнанного белого полотнища, заснеженный склон уходил из-под ног вверх, к перевалу.       Бежать было удивительно легко. Да и не только бежать…       Луиза хорошо помнила тот день — такой недавний и такой далёкий — когда они со Следопытом играли в снежки. Помнила, как немели от холода руки. Как обжигал, попав под одежду, снег. Как налетев, разом пробрал её тогда до костей порыв холодного, злого ветра. Теперь же… Теперь всё было по-другому. Иначе. Ветер, потоком сбегающий навстречу с перевала, был не менее ледяным. Луиза чувствовала… нет, точно знала, насколько он холоден. Но этот холод больше не делал ей больно. Бьющий в грудь ледяной ветер, снег и лёд под (голыми, если задуматься) ногами, искристые облака снежной пыли, вздымающиеся при каждом шаге и щедро швыряемые ветром же в лицо — всё это больше не доставляло неудобств и было скорее приятно, чем нет. И это было для Луизы ещё удивительнее, чем не уставая бежать по горному заснеженному склону вверх со скоростью автомобиля.       А самым удивительным, пожалуй, было невесть откуда взявшееся чувство знакомости — этих склонов, этих троп, этих мест. И чувство это было, как подозревала Луиза, не совсем пустое. Искра, топавший сейчас шумно где-то позади, поначалу ведь пытался бежать вровень, рядом. Но трещины, ямы, рыхлые осыпи словно бы сами лезли ему под ноги. В то время как Луиза искренне недоумевала: ну как можно было собрать все кочки на пути? Сама-то она ступала будто по гладкой дороге. Они даже попробовали было поменяться местами… Но Искра тут же с размаху налетел на укрытую снегом здоровенную каменюку. И, с завистью взглянув вверх, где стрекотал винтом Ливень, сдался. Махнул рукой: дескать, давай вперёд — и отстал. И с тех пор стал спотыкаться вдесятеро реже. Луиза не оглядывалась, но была почти уверена: Искра, там, за спиной, бежит, стараясь наступать на её собственные следы.       А вот откуда собственные умные ноги знали, куда надо, и куда не надо наступать, для Луизы оставалось совершеннейшей загадкой. Ведь ни она сама, ни Вега в этих местах никогда не были — в этом Луиза была уверена. Как оставалось загадкой и многое другое, произошедшее с ней. Тело трансформера. Чужая память. Чужие рефлексы. И то, что произошло внутри сияющего шара, который десептиконы (ошибочно!) называли Источником. Воспоминания об этом бились живой жилкой вот здесь, совсем рядом, на самой границе забвения… но вспомнить по-настоящему Луиза не могла. Наверняка она знала только одно: ключ к ответам на всё её вопросы, тот самый недостающий самый главный фрагмент случившегося, ждал её там, впереди, где всё и произошло. С каждым шагом — всё ближе и ближе.

***

      Дыра, пробитая десептиконами, была почти незаметна на изрезанном ландшафте. Склон здесь был неровный, бугристый, сморщенный выпирающими скальными буграми и глубокими ложбинами. Надутые неугомонным ветром снежные наносы оттеняли голые подветренные откосы совершенно одинаково, и угадать, в которой из впадин скрывается тот самый провал, можно было разве что случайно. Или глядя сверху — как раз оттуда, где сейчас парил Ливень. Льдистый купол в этом месте подходил к поверхности совсем близко, мало не показываясь наружу, и, наверное, ночью, голубое свечение можно было видеть издалека — но сейчас, ярким днём, различить его могли разве что глаза трансформера. Тем более, нависающая над дырой скала не позволяла с высоты увидеть источник света напрямую. В общем, тайна оставалась под надёжной охраной гор, — заключил Ливень про себя, чуточку романтизируя.       Первой провала достигла Вега. То есть Луиза. Белая фигурка безошибочно направилась в нужную сторону, как будто знала заранее, куда идти. Подошла, остановилась на самом краю дыры, молча глядя вниз…       Вообще, по дороге разговорчивостью она не отличалась. Даже связью почти не пользовалась. Только когда речь зашла о пещерах — отказалась идти туда сразу и наотрез. Объяснять не стала, но Ливень догадывался: там, в скалистых проходах, наверное, до сих пор лежали обгорелые куски Следопытовой брони. Да и пережитый страх… Ливень в общих чертах вполне представлял себе произошедшее. Не мог он себе представить только одного — маленькую земную черноволосую девочку на месте белоснежной Веги. Не мог и всё тут!       «У меня есть лебёдка и трос.» — несмело предложил Ливень в эфире. Дыра была глубока. Даже без точных приборов Ливень видел, насколько далёк искристый пол Чертога. Прыгать вниз было затеей травмоопасной. Белая фигурка взглянула вверх, сверкнула (такими знакомыми!) фасетками линз, качая головой. Снова посмотрела вниз задумчиво.       «Знаешь, мне кажется, не нужно…»       — Стой! — Искра, слегка подотставший на последнем отрезке пути, нагонял. Но Луиза-Вега не стала его ждать.       — Не волнуйся, Искра, — и белая фигурка шагнула в дыру чуть раньше, чем автобот взвился в длинном прыжке. Пальцы Искры ухватили пустоту. Он с грохотом растянулся почти на самом краю. Тут же рывком подтянул себя руками, заглядывая вниз…       И они вместе с Ливнем смотрели заворожённо, как переворачивается в голубом сиянии, сверкая гранями корпуса, тоненький, вытянувшийся напряжённо силуэт. Как распахиваются узкие крылья. Как вспыхивают реактивные дюзы, тормозя стремительное падение и полностью останавливая его в полушаге от удара.       «Цок-цок!» — переступили мягко ноги по льдистому сплаву. Руки взмыли в красивом плавном жесте. И опустились с полпути. Белая фигурка замерла, сосредоточенно глядя куда-то в сторону, купаясь в синеве. Сделала шаг…       Что-то в её манере отчаянно не понравилось Ливню.       — Давай трос! — Искре оно, судя по тону голоса, понравилось ничуть не больше. Лебёдка взвыла истошно, принимая на себя вес автобота. Ливня повело вниз.       — Быстрее, быстрее! Луиза, стой, стой! Да остановись же ты! Подожди меня! Ну постой, постой же хоть одну минуточку! Я сейчас, сейчас…       Но Искра не успевал. И Ливень не успевал. И видел, что они не успевают. Белая фигурка там, внизу, делала шаг за шагом, всё быстрее и быстрее, не обращая внимания более ни на что — будто под управлением резидентного кода… А трос уже нельзя было травить быстрее! А до поверхности ещё оставалось слишком далеко, чтобы прыгать. А проклятая дыра была слишком мала, чтобы пройти туда вместе с вертолётным винтом! Ливень просто не мог сделать ничего более! Возможно, он мог бы трансформироваться, упасть, и трансформироваться на лету обратно… но с выпущенным тросом риск запутаться и рухнуть был слишком велик. Всё равно что прыгать…       В конце концов, Искра всё-таки спрыгнул. Упал, перекатился, вскочил… но было уже совсем поздно. Ливень со своей точки не видел, что именно произошло, там внизу. Видел только как ярко полыхнуло голубым. И как рухнул с разбегу на колени Искра, застонав:       — Не успел! Опять! Опять…