Science_officer's_log

Дорогой дневник. Вчера капитану пришло в голову, что его весьма украсит сходство с маятником. Мы не планировали встречу, потому что капитан совершенно определённо обозначил свою позицию по этому поводу: его самочувствие оставляло желать лучшего, и я не без сожаления отказался от мысли провести и этот вечер с ним. Временами, хоть и неловко в этом признаваться, капитан вызывает у меня желание обнять его и обогревать, принося ему время от времени чашки чая. Забота. Приятное ощущение. Тем не менее, к моменту, когда я вечером освободился от своих ежедневных обязанностей по воспитанию юных вулканцев (иногда у меня возникает мысль, что они все несколько не в своём уме на этой планете, но не могу отказать им в ярком очаровании юности) и покупал требуемые для ремонта корабля вещи, обмениваясь новостями со старым другом, капитан внезапно написал с предложением разделить с ним чашечку кофе. Я с большим удовольствием согласился. Едва я подошёл к увеселительному заведению, в котором мы с капитаном имеем обыкновение встречаться за чашкой очень плохого кофе, как оказалось, что капитан поразительным образом сумел успеть обидеться (невероятно) на лаконичность и отсутствие экспрессивности моего ответа. Я был настолько поражён внезапным проявлением этой эмоции низшего ряда эмоциональности, что не сразу нашёлся с ответом - и в каком-то смысле почувствовал умиление: любое проявление эмоциональности капитана трогает меня непонятным теплом, ведь обычно он не очень охотно проявляет эмоции. Разобравшись с этой проблемой, мы сделали заказ и погрузились в приятную остроумную беседу. Признаюсь, в этот раз шутки капитана были порядком острее моих, и это тоже приносило мне невероятное удовольствие. Обычно я привел бы вам ряд диалогов, но в данном случае моя память неожиданно мне отказала. Но кофе подходил к концу, пришла пора расходиться. Капитан предложил пройтись с ним к близлежащему магазину, торгующему кофе и чаем. Рождественская вывеска магазина с волшебными шарами и гирляндами казалась очень уютной, а камерность габаритов и свойское обращение с покупателями (которые должны позволять им почувствовать себя, как дома), несколько смутили меня. В магазине остро и тепло пахло кофе, чаем, сладкими пряностями, и мне, как человеку, испытывающему большое уважение к запахам, было жаль покидать это заведение. Тем не менее, капитан приобрёл странный имбирный напиток (состав которого я собираюсь изучить в ближайшее время), и один из приобретённых пакетиков по непонятной причине передал мне. Принимать подарки от капитана - это честь, но каждый раз я чувствую неловкость. Я привык жить скромно, и каждый раз это смущает меня. Кроме того, не уверен, что я способен на демонстрацию требуемой степени благодарности... Сомневаюсь, что я когда-нибудь к этому привыкну. Между тем, я понимаю, что капитану не требуется от меня благодарность. Это довольно сложная этическая проблема. Мне следует подумать над этим. Приближался момент расставания, и мы спокойно прогуливались по местам старого города, где моё сердце становится спокойно. Новый город несёт в себе слишком много шума, суеты. Ощущение запруженности людьми, разумеется, придаёт дополнительный стимул действовать и радует, как радуют резвящиеся дети, но через некоторое время вся эта суета начинает восприниматься, как белый шум. В старом городе было тихо, спокойно, мягко сердцу, как в снежной подушке. Капитан грелся рукой в моём кармане, и мы смотрели по сторонам. Замёрзший фонтан, яркие мигания гирлянд, перемигивание редких снежинок в свете фонаря... Мне пришло в голову, что мы все - как снежинки в сугробе: редкие из них сияют в ответ на наш взгляд, хотя в самом сугробе их великое множество. И когда мы проходим дальше, прошлые снежинки гаснут, и их уже не найдёшь вновь, не вернёшься к ним. Мы подошли к остановке, и уже готовы были попрощаться, когда я несдержано предложил всё же зайти ко мне на несколько минут. Увы, я не учёл заинтересованность капитана во мне - и слабость его ментальной брони в период плохого самочувствия. Так что он согласился. На самом деле, я планировал (из-за плохого самочувствия капитана) только сделать ему массаж, чай, погреть его и поболтать, но капитан решительно улёгся на кровать и потребовал, чтобы я немедленно лёг рядом. Время от времени он ведёт себя чрезмерно подавляюще, и это каждый раз глубоко меня восхищает. Тем не менее, я некоторое время сопротивлялся: капитан вряд ли представлял, что он говорит, учитывая, что он с трудом вспомнил о нашей встрече за день до этого. Сопротивление было быстро подавлено, и капитан, не прекращая целовать меня, устремился руками между моих ног. Это было абсолютно не то, что я представлял, думая о тихом вечере и дружеской атмосфере! Похоже, капитана моё сопротивление (как и любое сопротивление в принципе) только распалило, и он восемь раз, не отставая, доводил меня до оргазма за оргазмом, пока я не начал умолять его прекратить. Это также вряд ли остановило бы его, однако прозвенело напоминание о том, что время заканчивать, и нам пришлось начать одеваться. Странно, но именно этот момент наших встреч всегда для меня особенно болезненен. Когда на кухне есть чайник, под одеялом тепло, за окном чудесная зима, и я смотрю на то, как капитан одевается, чтобы уходить из этого дома. На самом деле, я просто не вижу для этого эмоционально объективных причин, и каждый раз, когда я размыкаю руки и даю капитану уйти, это персональный подвиг, победа над собственным эгоизмом. И всё же иногда этот подвиг даётся мне с большим трудом, и совершенно выматывает. Капитана забрали, а я пошёл домой под падающим снегом. Темнота, снег, видимый только в свете редких фонарей, музыка из прошлой жизни в наушниках - что-то, что способно сделать тебя на некоторое время молодым, кричаще-одиноким и сильным. Что-то, что помогает сбросить старую оболочку и вспомнить, кто ты на самом деле, кем ты был всё это время, просто позабыл. Я гулял около часа, пройдя до дома самой длинной дорогой, останавливаясь под фонарями и всматриваясь в мелькающий в круге света снег. Кроме меня, в мире не было больше ни одного человека, и это успокаивало. Никаких привязанностей, никаких обязанностей, никаких связей с миром. Только я и падающий снег. Когда я пришёл, я обнаружил, что капитан беспокоился (что крайне нелогично, учитывая, что я часто люблю гулять по ночам, и практически постоянно делаю это в полном одиночестве). Чувство отстранённости не покидает меня и сегодня. Думаю, я довольно долго манкировал своей обязанностью обдумывать всё, что со мной происходит, и теперь мне следует уделить какое-то время этому вопросу. Однако у меня нет ни времени, ни сил, ни возможностей. Капитан очевидно растерян от моего состояния, и я не знаю, что сказать ему, чтобы показать, что я в порядке. Потому что я стараюсь не лгать, и я не уверен, что я в порядке.