Science_officer's_log

Дорогой дневник. А ведь мы планировали только кофе. От нервного срыва, как оказалось на занятии у юных вулканцев, я оправился не вполне, а тут ещё подоспела новая неловкая ситуация, и после ещё одна нервная. Причём вторая оказалась странной и в результате сильно задержала меня к понедельниковому кофе с капитаном. Я и вовсе предлагал перенести кофе в постель, но капитан лаконично заметил, что у нас мало времени, и этого времени хватит только на кафе и две чашки кофе. Или три. Но не больше. Меня радует, как капитан чтит традиции совместного распития кофе, но, мне кажется, с куда большей пользой мы провели бы время в кровати, чем на жёлтом диванчике в кафе с невероятным количеством людей вокруг. Мы разговаривали, и я видел, что капитана что-то гнетёт. Последующее сравнение его с мокрым воробьём, полагаю, скорее задело его самолюбие, чем показалось проявлением заботы. Смотреть на такого капитана, даже волосы которого, казалось, поникли, я решительно не мог, и отпустить его домой в таком настроении было выше моих сил. Так что, скрепя сердце, я предложит уточнить, какого цвета его звездолёт в кромешной тьме. Глаза капитана в этот момент оказались по размеру, форме и содержанию равны глазам земной птицы козодоя, столь популярной сейчас в интернет-среде (а ведь это не козодой, а только вид козодоя). Но я (не особенно при этом хорошо себя чувствуя) стал уточнять, что настоящий капитан обязан знать все оттенки собственного транспорта. И уж, конечно, в самом тёмном месте. Мне казалось, я достаточно намекнул капитану на секс в машине, которым мне, признаться, правда очень хотелось заняться последние недели три, но капитан посмотрел на меня глазами козодоя из личины встрёпанного мокрого несчастного воробья, и я понял, что желание оттрахать его сменяется желанием обнять его и привести в себя. Поэтому я фактически настоял на том, чтобы мы доехали до базы, где я сразу набросился на капитана с поцелуями и объятиями, а после с наслаждением позволил ему сделать со мной абсолютно всё, что он хочет (но не есть мой кулон!). Господи, какое наслаждение. Это, рваные вздохи самого капитана, то, как он закидывает шею, этот взгляд на меня из-под полуопущенных ресниц... Боже. Потом мы обнимали друг друга и просто не хотели расходиться. Просто не хотели. Может быть, нам и не стоило. Мир вокруг очень странный и суровый. Сейчас, думая, что бы было со мной, если бы не было капитана, я понимаю: я бы выжил, и, может, даже выжил с большей эффективностью... Но я всё ещё считаю его чудом, светом, теплом. Он даёт мне силы и в то же время абсолютно меня обессиливает. Я не могу сказать полностью: "Я люблю тебя". И каждый раз мне кажется, что я добавляю к этой фразе чуть больше наполненности. Вот в октябре пустое "Я люблю тебя", на самом донце. А теперь оно наполнено на треть. Я не притираюсь к нему, не привыкаю к нему, но - влюбляюсь. Это странное чувство, как будто ты ешь нагретый солнцем дикий виноград, а он такой сочный, такой идеально сладкий, и с каждой ягодой он нравится тебе всё больше, и в какой-то момент ты понимаешь: вот оно, ты сыт виноградом, но не можешь остановиться, потому что ты любишь. Может, это и странная метафора, но сегодня я устал и хочу только покоя. Мой стиль и решения хромают, я срываюсь на людей и принимаю неверные решения. И я не уверен в себе. Но уверен в капитане. Если он пошатнётся, я не дам ему упасть. Даже в таком состоянии - ни за что. Несколько минут назад мы приняли решение не встречаться так часто. Я не знаю, что мне думать по этому поводу. Пусто. Холодно. Безлико. И в то же время - ожидаемо и понятно. Но "правильно" и "верно" - это иногда понятия разных категорий. Впрочем, всё будет в порядке.

Обнимите тех, кто вам дорог. За меня. Live long and prosper. Spock out.