Science_officer's_log

Дорогой дневник. Уверен, на обратной стороне смеха существуют ограничения по передозировке. Встретиться с капитаном мы должны были вчера часов в шесть. Но мои юные вулканцы прогуляли разболелись, и второе занятие отменилось. Так что, радостный, что мы сумеем встретиться раньше, я поспешил на базу. На сообщения капитан не отвечал, и я занялся делами. Приготовил еду, порезал хурму, которую капитан, по его утверждению, любит (а у меня было праздничное настроение в честь отменившегося занятия), вымыл маленький чайник и заварил себе там эвкалиптовый сбор. Выпил три чашки эвкалиптового сбора, сжёг курицу. Просто прошёлся по базе, проверяя, всё ли в порядке. Попытался настроить себя на то, что наше мероприятие, возможно, отменится. Попытался открыть фильм; тот завис. Через час я уже напоминал себе тигра в клетке - и с сумрачным настроением, выпив ещё одну чашку чая, постарался уснуть. Уснуть не выходило, так что я полусонно ждал, глядя в темноту, и так глубоко ушёл в свои мысли, что едва не пропустил сам, собственно, звонок в дверь. При этом я настролько поверил в то, что мне следует уснуть, что долго не мог прийти в себя: сонно моргал, не мог сформулировать фразы. Как и всегда, когда мы долго не встречаемся, мы не могли оторваться друг от друга, хотя в этот раз как-то будничней, спокойней. С одной стороны, подумал я, приятно, что это начинает входить в привычку. А с другой, не служит ли это показателем охлаждения отношений? Капитан старался перенаправить меня из кухни в постель, но мы не ушли, пока он не поел и не отпил немного чая. Иногда у меня возникает ощущение, что наша постель может служить сценой для стенд-апов. Хотя сегодня всё началось с "серьёзного разговора": сегодня один из моих бывших учеников сделал мне признание (которого я долгое время опасался), и капитан с отстранённым любопытством так рьяно уточнял, почему я отказал, что у меня было ощущение, что он буквально выталкивает меня из кровати, и мне немедля следует одеться, выйти в ночь, кинуться к дому юного вулканца, пылко признаться ему в своих чувствах... И притащить его сюда, в эту же кровать. С одной стороны, я понимал, что капитан пытается проявить что-то среднее между благородством и удовлетворением своего любопытства: с одной стороны, не пытаться меня "удерживать" (он всё ещё немного уверен, что он коварно меня соблазнил и отбил, и стоит ему меня развязать, я с дикими воплями убегу из подвала), с другой - ему интересно посмотреть, как долго я продержусь с кем-то другим (хотя в этом аспекте я не уверен). В любом случае, этот вопрос одновременно веселил и раздражал меня. Мне довольно сложно понять, почему капитан не может осознать мои аргументы, представляя мою картину мира. Я действительно испытываю проблемы с физическим контактом с другими существами: если мне не нравится человек целиком и полностью, меня буквально тошнит от мысли прикоснуться к нему губами, или просто - прикоснуться. С людьми, которые мне не до конца приятны, я не могу провести больше одного часа в беседе, потому что фон их эмоций вызывает во мне диссонанс, а неправильные слова будто по каплям льют уксус на оголённые нервы. Некоторое время назад я видел сон с участием этого самого юного вулканца - мало того, что эротический контакт с ним во сне был неудовлетворительным, так ещё и в самом сне я безумно мучился угрызениями совести. Что было бы наяву? Я и так тяжело переживаю вину перед супругой капитана. Какой была бы моя вина, если бы я изменил ему? Перестав выпихивать меня из постели, капитан признал, что я "хороший" и даже разрешил называть его иногда "Джимом" (помнится, там были какие-то условия, но я пропустил их, к сожалению, мимо ушей). Разобравшись с серьёзными делами, мы решили попробовать таки связать меня. Дело в том, что даже тогда, когда я должен получать удовольствие, я не могу не отвлекаться на то, чтобы уделить внимание партнёру, так что вариант со связыванием казался мне неплохой идеей. На деле это оказалось довольно странной идеей. Шарф я, разумеется, забыл, но у нас был маленький плед, и им мы и завязали мне руки. Концы пледа возили по моей и так чувствительной от нервов коже, щекотя её ещё сильнее, чем прикосновения капитана. Если обобщить: первые минут десять я глупо хихикал, пытался закрыться своими уютными клетчатыми руками, извивался и верещал. Полагаю, капитан сто раз пожалел, что не связал руки у меня за спиной. Но потом капитан, тяжело вздохнув, сполз вниз... И через некоторое время хихиканье сменилось стонами. Страсть убрала из тела излишнюю чувствительность, и капитан сумер вернуться в первоначальную позицию и взять меня... Дважды, если мне не изменяет память. После чего, оглушённый, я забыл, что должен изображать связанную жертву, лениво развязался сам и потянулся к капитану. Который, будучи уже опрокинутым на лопатки, почему-то никак не спешил настраиваться на романтический лад, и даже не разделся по просьбе. В этот день на нём было несколько вещей с рядом мелких пуговиц. Расстёгивать эти пуговицы под аккомпанимент из злодейского хихиканья сверху - то ещё развлечение, но я справился. Полагаю, капитан никак не мог настроиться, потому что у него уже тогда болела голова (в чём он глупо мужественно не признавался). Не зная, как ещё успокоить напряжённого капитана, я сунул ему в руки подушку и предложил отбиваться. Отбивался капитан так себе: в основном его стратегия заключалась в том, чтобы отобрать мою подушку. Я выдернул свою подушку обратно так, что у капитана в руках осталась только наволочка. "Голая" подушка привела капитана в такое исступление, что мы даже бросили драться. Постепенно и коварно я его соблазнил. В то же время не могу не заметить, что в первый раз, когда я веду, каждый раз получаю не тот результат. То ли я что-то делаю не так, то ли капитана нужно дольше дразнить, то ли, напротив, быстрее брать, но что-то я делаю не так, и это меня беспокоит. Думаю, надо попробовать провести ряд экспериментов на эту тему. Ещё одно уточнение: реже говорить капитану, что я его люблю. На самом деле, каждый раз, произнеся эти слова, я чувствую лёгкую неловкость в воздухе, словно это было неуместно. Это те слова, которые следует говорить редко и эмоционально. Чтобы они обладали какой-то ценностью. После чего мы некоторое время лежали. Капитан мучился головной болью (о чём решил меня уведомить только через несколько минут), а я почему-то рассказывал ему про мой отрицательный опыт в подчинении вышестоящим лицам (дело в том, что три подряд моих начальника на одном из моих назначений были людьми крайне своеобразными). Узнав, что у капитана болит голова, я предложил ему единственное из доступных мне лекарств: секс. После чего капитан начал путаться в показаниях. По его словам, он сказал про больную голову только для того, чтобы получить секс, а голова у него не болит, а вот через минуту он уже говорил, что болит. Голова, без сомнения, болела. Я пытался запомнить хотя бы три наших самых остроумных диалога, после которых мы хохотали, как сумасшедшие. Но вместо этого я запомнил только то, что капитан, когда я его начал соблазнять мгновенно после оргазма, отчаявшись меня от себя отлепить, устало прошептал: "А ты уверен, что ты точно не ирод?" Некоторое время назад капитан назвал меня в письменном диалоге иродом, но я уточнил, что я не ирод, а старший офицер по науке. В результате после его уставших слов я в первый раз в жизни хохотал, прижимаясь губами к чьей-то шее. Будильник прозвенел в девять, после чего капитан легкомысленно забросил мобильник подальше и снова потянулся ко мне (зачем тогда требовался будильник?). В какой-то момент капитан довёл меня до оргазма такой силы, что я едва не сорвал голос (сегодня на юных вулканцах проверим, сорвал ли). Ах, да. В какой-то момент капитан притащил хурму в кровать, радостно её уронил, не хотел давать мне собранную с пола ("Да ладно, - закатил глаза я, - давай вместе ею похрустим"), а потом вспомнив, видимо, про игры с едой, задумчиво положил один кусок мне на грудь, помазал ею сосок, облизал - и вознамерился положить кусочек и, гм, вниз. На мой возмущённый вопль капитан, жуя хурму, осведомился: "А ты против, если я её тебе туда чвякну?" ЧВЯКНУ. Как этот человек умудрялся соблазнять такое количество женщин? Уму непостижимо. "Чмякал" им "туда" хурму при знакомстве - и они все были у его ног? Проблемы начались, когда капитан решил, что всё, нам пора собираться и уходить (я понятия не имею, от каких факторов в этот раз зависело окончание нашего вечера). Потому что я не хотел ни собираться, ни уходить - я хотел соблазнить капитана ещё раз. Капитан честно старался не соблазняться, но в результате всё-таки не устоял. Меня это всё ещё приводит в недоумение: мне странно представить, что кто-то может хотеть меня настолько сильно, что отказывает с большим трудом, если вовсе отказывает. Второй раз в жизни сумел кончить через одежду. Довольно странно, учитывая, что раньше это было попросту невозможно - мне всегда требовалась долгая прелюдия. После чего капитан было решил, что, раз он довёл меня до логического конца, мы можем пойти домой. Он ошибался. Он уже оделся и думал, что ему ничего не грозит, когда я толкнул его на стенку и принялся вылизывать шею. Капитан говорит, что до шеи никому не позволял дотрагиваться; я логично ему в этом не верю. Достаточно увидеть всего один раз, как он заводится от прикосновения к шее, и устоять против этого просто невозможно. У меня, как я иногда начинаю думать, настоящая наркотическая зависимость от его оргазмов от простого вылизывания шеи. Я понимаю, что капитану приятнее получать другого рода оргазмы, но это мой маленький праздник. Может, в каком-то смысле торжество доминирования над ним. Под конец полностью одетый капитан, с трудом выговаривая слова, признался, что его не держат ноги, и он сейчас сползёт вниз. Полупьяное состояние так его и не "отпустило", и я, пока мы направлялись домой, заволновался, сможет ли он доехать нормально. Я понимаю, что эти эмоции иррациональны, но вы не представляете моё состояние, когда я когда-то получил смс о том, что капитан попал в аварию (объезжал выскочившую на дорогу собаку, будьте прокляты, владельцы собак, у которых нет разума, чтобы приобрести для своих животных поводок). Внешне я, разумеется, не дёрнулся, но трясло меня потом знатно ещё несколько дней. С трудом я сейчас пытаюсь вспомнить фразу, после которой я, хохоча, набросился целовать капитана, приговаривая: "Ну о каком выборе ты говоришь? Кто ещё, кроме тебя, может сказать такие вещи?" Кстати, судя по щиплющему ощущению на шее, она вся в следах от укусов капитана. И спина, полагаю, тоже. И плечи. Что меня вполне устраивает. Чувствую себя довольным, успокоенным, планирую продуктивно провести день. Чего и вам желаю.

Live long and prosper, Spock out.